1860

1853. 25 мая. Полдень. Солнечный свет нежно коснулся оливковой кожи лица темноволосой девочки, чья одежда была запачкана, а лицо заплакано. Соленые слезы медленно скатывались на землю. Спутанные волосы, некогда заплетенные в чудесную причёску, лежали на маленьких хрупких плечах, содрогавшихся от тихих беззвучных рыданий. Голубое платьице, вышитое немецкими мастерами, было напрочь испорчено грязью и чём-то ещё. Красками? Девочка, посмотрев на него, снова дико разревелась, руками вытирая подступающие слезы, текущие рекой от обиды и такой щемящей тоски. Боже, ее мать будет в ярости, когда ей удостоиться лицезреть это чертово платье! Белая беседка, в которой изливала свою печаль и горе девочка, была расположена недалеко от  благоухающего сада поместья ее семьи. Она знала, что стоило возвратиться до того, как родители поднимут поиски и в итоге злостно отругают за ее маленькую выходку. Но возвращаться у неё не было не единого желания. Девочка настолько была погружена в собственные чувства и эмоции, что даже не заметила его приближение. —Дарья? Девочка медленно подняла голову, вытирая длинными рукавами платья своё заплаканное личико. Если кто-то узнает, что она плакала, то она потеряет своё достоинство. Боже, Павел! —Что ты тут делаешь?— зло и удивлённо спросила темноволосая,  сверля взглядом непрошеного гостя. —Я не увидел тебя за обедом,—начал говорить высокий мальчик, присаживаясь на скамейку рядом с девочкой.—Твои родители полагают, что ты задерживаешься у Катерины. Говорят, вы подружились. Девочка хмыкнула, отводя взгляд от янтарных глаз. —Что произошло? —Ничего. Его взгляд заметил грязное платье, растрепанные волосы, и омраченное грустью детское личико, которое было наполнено такими переживаниями, что мальчику захотелось сразу обнять юную особу, ограждая от этого печального мира. Она отвернулась от него, делая вид, что рассматривает цветы, растущие рядом с этой беседкой. Лилии огибали кольцом ее, подчёркивая красоту и чистоту данного места. Белые оттенки ореолом окружали эту маленькую часть сада. —Не ври мне, Даша. —Просто оставьте меня в одиночестве, Павел Аркадьевич. Десятилетняя девочка снова спрятала лицо в руках, поджав колени на скамейке. Деревянные доски скрипнули и вновь замолкли. —Опять этот граф Де Селест?—спросил Павел, рассматривая тунель обгороженного сада. Цветущие плантации открывали вид благородный и весьма чудесный. Он заприметил вдали работницу— старую крестьянку, ухаживающую за желтыми флоксами, растущими вдоль скульптур Мудрости. —Какая разница?— всхлипнула Дарья, принимая белоснежный платок Павла, который протянул ей, сразу заприметив в ее глазах хрустальные слёзы. —Разница в том, что из-за этого дурака ты плачешь. Нервы не подлежат восстановлению. Тем более, в таком юном десятилетнем возрасте. Даша окинула Павла строгим взглядом, проговорив: —Мне хоть и десять, но я не глупа, как этот...Как его зовут?— девочка нахмурилась,—Ах, да, дорогой наш француз из великой династии Де Селестов— старейшего французского рода...—голос Даши звучал с презрительными нотками, а карие глаза были сужены. Она до сих пор чувствовала себя подавлено! Этот француз сказал эти гадкие вещи при всех! И где все его благородство? —И между прочим, ты тут тоже не самый взрослый!—воскликнула она, гордо выпятив подбородок.— Тебе не больше четырнадцати , я знаю! Дарья бы расхохоталась, если бы ей не было бы так грустно на душе, когда увидела лицо Павла, вытянувшегося от удивления. А он, что думал?Она не знает? София иногда может быть такой разговорчивой. —И было бы у тебя больше доверия ко мне, то ты сообщил бы мне об этом прежде, чем я узнала от других людей.Я думала, что мы друзья, Павел. А дружба строится на доверии, я полагала, ты в курсе. Мальчик посмотрел внимательно в ее глаза, найдя в них небольшое разочарование, что его немного покоробило. Дарья лишь отмахнулась от него, когда он стал собирать ее тёмные волосы в хвост, чтобы далее завязать голубой ленточкой. Интересно, родители уже ищут ее? Она теплила надежду, что нет, потому что немного спокойствия и некой умиротворенности ей было необходимо в данный момент. —Я приношу мои искренние извинения, Дарья Ивановна,— деловым тоном начал Павел, закидывая руку на плечо Даши, — Но было бы у Вас больше доверия ко мне, то вы рассказали по какой причине Вы расстроены из-за этого важного француза? Он хитро улыбнулся ей, в его глазах играло солнце. Девочка подумала, что будет скучать по его улыбке, когда уедет во Францию. Но отец говорит, что это необходимо для всех членов семьи, это важно— держаться вместе и любить друг друга. И Даша верила ему. Павел смотрел на девочку выжидающим взглядом. Тяжело вздохнув, она тихо прошептала: —Он в действительности много мнит о своей ужасной французской  персоне. La terreur, Павел! —И что же он возомнил на этот раз, mon cher ?—таким же шёпотом спросил Паша, наклоняясь. Девочка вздрогнула. —Он сказал при всех, что мое французское произношение—это самое ужасное и гадкое, что он слышал когда-либо . И сказал, что во Франции меня не возлюбят из-за того, что я такая гадкая и ужасная из-за этого,а я так сильно беспокоюсь об этом, ты же знаешь... И он знал это. И прекрасно понимал, что испытывает Дарья. Этот непреодолимый страх— не понравиться в чужой стране. Сам Павел был родом из Сербии. Его родители и сам он, являлись истинными дворянами высокого происхождения, чем, конечно же, они очень сильно гордились. И переезд в Россию был для его семьи, во-первых, делом особой важности:новая престижная работа, огромный ассортимент привилегий и шикарный дом в прусском стиле, как они мечтали издавна. И во-вторых, отец Павла был влюблён в красивую русскую особу, которая ко всему прочему, была княжной и свободной богатой женщиной. Мать Павла умерла при родах его младшей сестры Авроры, которая сейчас жила в Сербии с тётушкой. Наверное, Павел очень сильно скучал и ему сильно недоставало присутствия его яркой звёздочки —его маленькой сестренки, а Дарья хоть и была ее полной противоположностью, но он заботился о ней и любил ее. Он ощущал это чувство необходимости— защищать эту девочку. Даша сразу почувствовала себя в разы легче: наконец-то она смогла хоть кому-то это рассказать про этого глупца! Долго таить в себе свои чувства и волнующие мысли— плохая идея. Павел же понимает ее положение...? Но ещё этот француз...Кем возомнил себя этот мальчишка? Он не король и не Бог, а ведёт себя, подобно ему дозволено абсолютно все в этом огромном мире! Павел ухмыльнулся, растягивая вперёд ноги. —И я так полагаю, что ты не промолчала, — в его голосе слышалась неприкрытая усмешка. Он улыбался белоснежной улыбкой, наблюдая, как девочка сжимает кулаки. Она очень даже вспыльчива! —Но ты бы тоже постоял за себя!— протестовала девочка вставая и направляя палец на Павла. Мальчик засмеялся, посмотрев на обескураженную девочку. Упрямая особа, что сказать? —В твоём положении, моя дорогая баронесса, перечить графу, а тем более важной персоне из нашей дорогой Франции —не самый лучший исход. Ты же прекрасно усведомлена о его привилегиях и о том, что стоит затем , кто смеет его обижать. Для тебя это когда-нибудь плохо закончиться. —А значит ему обижать маленьких девочек можно, называя их гадкими? —Да ты слишком мала и низка по положению, чем он и его семья! —Не переходи на личности, ведь, сам же выше меня на всего одну ступень ! И то что мой отец —барон, не делает меня более слабее и хуже, чем кто-либо другой ! Каждый должен уметь постоять за себя, потому что оскорбление моей чести я не позволю никому, даже Вам! Мальчик поднял руки, качая темноволосой головой. Ну, настырности ей не занимать, это точно. Он заметил ее растерянность и лёгкое непонимание. —Меньше правильности, Даша,— устало прошептал он ей. —Правильность? О чем ты говоришь? Я поступаю так, как считаю нужным, Паша, я не стала бы терпеть это оскорбление...—девочка снова присела на край белой скамейки, ее голос начал дрожать, а глаза стояли на мокром месте.— Но может он прав? Я действительно не гожусь...для всего этого? Мальчик лишь покачал головой, поглаживая голову темноволосой девочки, начавшей обнимать его. Боже, как было глупо сейчас тратить время на всякие дурацкие ссоры и на странных французов, когда можно ещё поговорить о многих важных вещах и не тратить время попусту ! Девочка снова начала вытирать подступающие слезы рукавом платья. Павел же недоумевал.Как же это могло расстроить ее так сильно? Слушать французские глупости—ерунда и полная чепуха!Хотя, в десятилетнем возрасте Павел тоже был таким же потерянным в светском мире роскоши и богатства. —Будь уверена в себе—это главное,—прошептал на ухо Павел, понижая голос.— Люди будут заставлять тебя вставать в условные рамки общественности, в определённые стереотипы и их желания. Но это будет большим упущением, если ты встанешь под них, потому что тогда ты станешь марионеткой в чужих руках, требующих лишь твоего унижения и поклонения! А уверенность в себе— это необходимое качество в каждой живой душе, Дарья. Пообещай мне, что ты будешь сильнее этого дурацкого французского общества. Девочка поджала губы, косо глядя на цветущий сад.Будет она по нему скучать? Наверное, да. Лилии... Они же растут во Франции? Потом на её губах возникла лёгкая искренняя улыбка, а в глазах появилась искорка. Она будет скучать по своему другу! —Я пообещаю это, только под одним условием,— прошептала она. Мальчик вскинул брови, наблюдая за девочкой. —Пообещай мне, что мы останемся друзьями, Павел. Чтобы не случилось. Пообещайте мне,— попросила Даша, беря его за руку, смотря своими детскими карими глазами. Его губы раскрылись в ироничной улыбке, а глаза блеснули пониманием.Она была так похожа на принцессу в данный момент! Такую несчастную бедную принцессу, которую покоробили слова какого-то мальчишки. И Павел понимал, что они и есть друзья. Неужели ей требуется подтверждение? И она сомневается в их дружбе? —Я обещаю, что мы останемся друзьями. Чтобы не случилось. Навсегда и навечно,— пообещал он, утопая в солнечных лучах солнца,—А сейчас тебе стоит возвратиться раньше, чем твои родители поднимут бунт, моя дорогая баронесса.