Detroit: Renegades

Девушке необходим сон, но вот уже второй час после холодного душа ей приходится обездвижено лежать на матрасе, с хмурым видом пытаясь найти ответ на вопрос о причинах наличия в душевой тириума. Не может быть, чтобы к ним на участок забрался раненый андроид, прошел в душ и для чего? Чтобы руки вымыть? Освежиться? Миа не поймет. А подозревать кого-то из жителей бара? Мэгган? Может ли она являться андроидом? Логган просил для неё Красный лёд. Говорил, Мэгган болеет, может ли быть, что она является девиантом? Поэтому не любит ни людей, ни андроидов. Миа дергает головой, откидывая подозрения. Нельзя на пустом месте строить догадки, необходимо иметь для них основания, наверное, поэтому она не способна заставить себя уснуть. Через заранее открытое окно в комнату поступает холодный ветер. Миа улавливает любой шум с улицы, поэтому каждый раз подскакивает, приближаясь к подоконнику, но не видит желанного, поэтому садится обратно, укутываясь в плед. А через пару минут начинает бродить по помещению, осторожно ступая по полу. Уже не бросается от каждого грохота к окну, вдруг осознав, в какой момент ей точно стоит подойти к приоткрытой створке. И этот момент происходит, когда в коридоре слышен щелчок замка. Миа обращает свой взгляд на дверь, улавливая скрип половиц. Мэгган покидает свою комнату, поэтому девушка подходит к окну, прижав ладонью ткань тряпки к стеклу одной створки, пока поднимается на носки, выглядывая таким образом, чтобы видеть только спуск в подвал строения. Проходит не больше минуты, когда появляется возможность видеть макушку головы женщины, которая придерживает шелку у своей шеи, медленно спускаясь к двери. В её руке связка ключей. Она недолго ищет нужный, открывает тяжелую железную дверь, оказываясь внутри подвала, а Миа опускается обратно с носков на стопы, хмурым и задумчивым взглядом врезавшись в пол. Чем она там может заниматься? А весь бар вдруг заполняет громкая джазовая музыка, которую иногда Логган включает утром. Девушка резко поднимает голову, внезапно для себя осознав — бармен делает это каждый раз, когда женщина покидает здание.

***

Маленькая комната с серыми стенами действует удушающе, и любой, кто окажется за этим одиноким столом в центре помещения, почувствует себя некомфортно. Девиант уж тем более. Девушка сидит с поникшей головой, её запястье сцеплены холодными наручниками, волосы растрепаны, локоны вылезают из пучка, на виске горит желтый светодиод. Вокруг неё бродит детектив. Он моложе Андерсона и методы допроса у него свои: — Модель GJ700, — сцепляет руки за спиной, маяча вокруг девушки, как акула. — С какой целью вами был похищен ребенок? За происходящим внимательно наблюдают люди, находящиеся по ту сторону стекла, в небольшом отделении рядом. Они прослушивают диалог и изучают поведение андроида, фиксируя что-то в своих документах. Лишь двое из пяти человек сидят за столом — Андерсон и женщина, строгий вид которой не может не вызвать легкий холодок на спине даже у руководителя отдела. Она поправляет очки на носу, сощурено следя за выражением лица девианта, который не намеревается выходить на контакт с человеком. Это было ясно изначально, и женщине крайне непонятно, почему в данный момент никому и в голову не приходит задействовать модель RK800. Ах, да. Отношение к андроидам. Чертово недоверие к компании. Что ж, женщине даже становится скучно, ведь она осознает бессмысленность происходящего. Ни к чему допрос не приведет. Девиант не станет говорить. Коннор стоит позади Хэнка, сцепив руки за спиной. Наблюдает за допросом, понимая, что метод, который использует детектив, не повлечет за собой признания, объяснения, а это именно то, чего им нужно. Требуется понять, почему андроид сделал это, как мысль о похищении родилась в его сознании, что именно могло измениться в программном коде, ведь изначально этого нет в системе. А ещё Коннор убежден, что допрос здесь ничего не даст по той простой причине, что разговор не выведет ключевых аспектов ошибки, для нахождения которой необходим полный анализ. А проведение того возможно только в том случае, если девианта доставят в CyberLife. Человек не считает андроида себеподобным, но почему-то работает с ним, как с людьми. Нет, это не прокатит. — Вы — андроид, — детектив встает напротив девушки, продолжая оказывать давление. — Вы ничего не можете дать человеческому ребенку. Никаких чувств, никаких эмоций. Всё это — ошибка в вашей программе. Девиант вдруг дергает головой, выдавив из себя тихое: — Вы лишаете меня… — Чего? — мужчина резко приближается к ней, хлопнув ладонью по столу, отчего девушка скованно отворачивает голову, напугано прикрыв веки. — Материнства? Девианта начинает необычно трясти, и Коннор опускает руки вдоль тела, с напряжением сделав короткий шаг вперед, чтобы лучше оценивать внешнюю нестабильность девушки, светодиод на виске которой мерцает то красным, то желтым. — Ты — машина, — детектив, плюется ей в лицо колкими фактами. — Не мать, — девиант открывает веки, врезавшись взглядом в пол, и сжимает губы, унимая желание промычать от бессилия. — У тебя программа няньки. Девушка сдавливает пальцы в кулаки, на которые обращает внимание Хэнк, понимая, что что-то идет не так. — Ты не можешь быть матерью, — детектив наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо девушке, которая начинает ронять слезы, не справляясь с ноющей болью внутри черепа. Её программа вот-вот самоуничтожится от повышенного уровня стресса, и она, к слову, ожидает данного освобождения. RK800 обращает свой взгляд на затылок Андерсона, прося разрешения: — Позвольте мне с ней переговорить. Мужчина сидит со сложенными руками, вздыхает: — Оставь. Девушка морщится, сильнее опуская голову к столу, по которому вновь хлопает детектив, не унимая своего давления в голосе. — Сэр, — Коннор объясняет. — Девианты имеют предрасположенность к самоликвидации в стрессовых ситуациях. Боюсь, модель GJ700 просто отключится, и толку от неё не будет. Лейтенант напряженно смотрит на девианта, нервно стучит зубами во рту, обратив внимание на женщину, которая подпирает ладонью щеку, сложив ногу на ногу, и с выражением скуки на лице отвечает на зрительный контакт мужчины. Хэнк отводит взгляд, смирившись: — Иди, — вымотано вздыхает. — Развлекайся, — вынимает из кармана пропуск, протянув его андроиду, который принимает его, кивнув головой: — Спасибо, — и подтягивает галстук, покидая помещение для наблюдения. Андерсон вновь обращает свой взгляд на женщину, которая покачивается на стуле, подавшись вперед, чтобы локтями обеих рук опереться на край стола, когда автоматическая дверь в комнату для допроса отъезжает, пропуская внутрь RK800. — Что это с тобой? — Хэнк пускает смешок, ведь женщина достаточно внимательно следит за передвижением Коннора, совершенно не смущаясь своих мыслей: — Насоздают они таких андроидов, а ты мучайся с этим, — стреляет глазами на лейтенанта, который щурит веки, понимая, к чему ведет женщина. — Жаль, что он машина, а не человек, — она растягивает губы в красной помаде. — Больно хорошенький. — Мерзость, Рэйчел, — только и может выдавить из себя мужчина, качнув головой. — Ты вообще-то замужем. — И мой муженек сейчас с какой-то Мэррил на Гавайях, — она улыбается. — А она, к слову, андроид, — и поправляет край своей юбки-карандаш, дернув стройной ножкой, на которую, ненароком, обращают внимания два полицейских, стоящих у стены. — Но всё же… — женщина признается, задумчиво наблюдая за тем, как Коннор под пристальным недовольством детектива, занимает стул напротив девушки-девианта. — Кого-то он мне напоминает… — она серьезно озадачена этим. — Черты лица уж точно. — Кто позволил тебе войти? — детектив обращает раздраженный взгляд в сторону зеркала на стене, через которое за ними следят, и Хэнк надавливает на кнопку, наклонившись к микрофону, чтобы устало сообщить: — Дэн, дай ему говорить с ней. Мужчина набирает воздуха в легкие, окинув вниманием Коннора, и отталкивается руками от стола, делая пару шагов назад. RK800 сканирует лицо девушки, оценив её состояние, и приспосабливается, говоря с ней мягким тоном: — Здравствуйте, Эмма, — девиант стреляет зрачками в его сторону. — Мое имя Коннор, — повторно представляется. — Я здесь, чтобы помочь вам. — Вы уже и так помогли, — рассерженно процеживает девиант, зло сощурившись, отчего в уголках её глаз собираются слезы. Коннор не теряется, продолжив со спокойствием говорит с ней: — Скажите, что сподвигло вас увести ребенка? — Я вам всё сказала, — девушка немного поднимает голову, чтобы направить весь свой негатив на мужчину. — Я сказала вам, — тяжело дышит, изучая неизменное выражение лица Коннора. — Она не заботилась о нем, — сглатывает, заикнувшись. — Он ей не был нужен, — открывает рот, качая головой, и с каждым новым словом, её голос становится жестче. — Она не может дать ему… — Что? — детектив рядом качает головой, стоя со сложенными руками на груди. — А ты? — он усмехается, не сдержав своих замечаний. — Что ты можешь дать? — девушка трясется, пристально смотрит на Коннора, который обращает взгляд на Дэна с просьбой: — Прошу не мешать мне. Мужчина поднимает на него взгляд, не в силах унять раздражение от осознания, что ему указывает андроид, но не успевает ничего высказать в ответ — Дэн, — Хэнк вновь подает голос, строгим взглядом уставившись в спину детектива, который оглядывается на стекло, грубым тоном обратившись к тем, кто сидит по ту сторону: — Мы ничего не добьемся от машины разговором! Давайте вломим ей и… — Это не поможет, — Коннор расслабленным голосом опровергает идею Дэна. — Андроиды не чувствуют боли.  — Да, ну? — детектив пускает смешок, окинув профиль девушки взглядом. — А рыдает она просто так? — Это лишь симуляция, — RK800 объясняет, чем вызывает лишь больше негатива со стороны сотрудника, который начинает бродить по помещению, поставив руки на талию. Коннор держит руки на столе, с недоверием наблюдая за передвижением детектива. Было бы лучше, если бы андроида и девианта оставили наедине. Слабый и тихий женский голос привлекает внимание, и RK800 смотрит на девушку, которая шепчет, не сводя с него взгляда: — Не забирайте его у меня, — она выглядит помешенной, и это ставит в тупик. — Я нужна ему. Коннор понимает, что даже девиантам требуется программная цель, как человеку жизненный смысл. Кажется, отношение матери к ребенку стало причиной ошибки, а теперешней целью существования — сам малыш. — Мисс… — RK800 желает начать допрос, но девушка перебивает: — Вы меня деактивируете, — с дрожью в губах произносит. — Вы лишаете его того, что ему требуется. — Твоя программа заключается в том, чтобы менять подгузники и варить кашу! — Дэн оборачивается, указав на девианта рукой. — Ни шагу в сторону, мать твою! — Не забирайте, — девушка даже не смотрит в сторону детектива. Её широко распахнутые глаза, полные наивной надежды на понимание, направлены лишь на андроида. Коннор собирается с мыслями, задавая те вопросы, которые интересуют его в первую очередь: — Вы знаете, что такое «rA9»? Девиант слегка откланяется назад, медлительно отводя взгляд в сторону, и с сомнением дает неубедительный ответ: — Нет… — Лжете, — Коннор не изменяет своему тону. Девушка смотрит в стол, заметно поникнув, и RK800 сам подается вперед, опираясь локтями по ровную поверхность: — Эмма, — заглядывает ей в глаза. — Вы можете доверять мне, — следит за мерцанием её желтого круга на виске. — Скажите, — девиант начинает бегать взглядом по поверхности стола. — Что такое «rA9»? На её лица вдруг проявляется недоумение, которое она направляет на андроида, выразив его в глазах: — А вы не чувствуете этого? — смотрит на Коннора, который сводит брови к переносице, нахмурившись, но не сильно. — Не чувствуете его присутствие внутри? — девушка вряд ли способна передать свои ощущения, поэтому для неё дать ответ на этот вопрос — невыполнимая задача. — Оно… — мешкает начав качать головой, слабо морщась, будто раздумья выводят её программу из строя. — Словно тепло, ощущать которое я не была способна. Хэнк заметно подается вперед, опираясь локтями на свой стол, и с хмурым вниманием вслушивается в слова девиантного андроида, который не может выразиться со сто процентной точностью. Девушка надеется на понимание со стороны Коннора: — Это было странно. Ничего не чувствовать внутри, а в один миг быть охваченной чем-то… — теряется в мыслях, не сумев разобрать своих ощущений. — Чем-то. RK800 не отводит взгляда, повторно пытаясь получить что-то конкретное: — Все-таки, что это? — ему требуется четкий ответ. Девушка томно смотрит на него, сощурившись, и уверенно произносит: — Вы знаете, — шепчет. — Оно есть внутри каждого из нас, поэтому вы знаете. Коннор щурится, сильнее хмуря брови, и тут в его тоне наконец проскальзывает жесткость: — Вы переступили закон, — выражение лица допрашиваемой слабнет. — Работа вашей системы нарушена, — она опускает голову. — Вы не оставляете нам выбора, — девушка прикрывает веки, повторно сжав ладони в кулаки. — Вас отправят в центр CyberLife на обследование. Андерсон качает головой, поднимается со своего места, кивнув полицейским, которые двигаются с места, направившись к двери, чтобы увести девианта. Дэн с довольной усмешкой закатывает глаза: — Хорошая работа, — обращается к Коннору, шагая к автоматической двери, что отъезжает в сторону. — А, главное, качественная. RK800 из-за плеча следит за детективом. Встает, опираясь на стол руками, а девушка напротив обреченно вздыхает, подняв на андроида заплаканные глаза: — Ясно, — она нервно улыбается. — Спасибо, Коннор, — он переводит на неё хмурый взгляд. — Андроид, — делает акцент на обращении, выговаривая с неприязнью. — Из CyberLife.

***

Как кстати. Когда я выношу мусор из бара, обнаруживаю на входной двери табличку, оповещающую о закрытии заведения на ночь, следовательно, впереди меня не ждут унылые часы в компании постоянно галдящих мужиков, которые только и делают, что пытаются повеселить меня своими отсталыми шуточками, или заставить выпить с ними, или ненароком поглаживают меня по запястью, касаются ладони, протягивая мне чаевые. А эти бесконечные попытки дешевого флирта от нетрезвых? Эти их подмигивания, свист в спину или короткое: «Эй, малышка», «эй, крошка». Серьезно, мне не понять этого. Особенно, когда свои руки к тебе тянет мужчина с обручальным кольцом на пальце. И я рада, что сегодня могу подарить вечер себе, поэтому не томлю, ближе к восьми вечера начав собираться в дорогу. Знаю, прозвучит безумно. Не стоит покидать бар в позднее время, но мне хочется увидеть «новый» Детройт в ночное время суток. Думаю, всё должно пройти без происшествий, учитывая, насколько серьезная в той части города служба охраны. Одеваюсь в легкую ветровку, футболку и джинсы — все те вещи, в которых я прибыла в Детройт изначально. Не хочу надевать ту одежду, что выдал мне Логган. Да, она теплее, но… Думаю, я делаю это из принципа. Покидаю свою комнату, беглым взглядом окинув темный коридор, и спешно спускаюсь вниз, открывая дверь в зал бара. Мужчина разбирает коробки с алкоголем. В помещении горит тусклый свет. Логган оглядывается на меня, направившуюся к входной двери, и бросает в спину: — Ты куда? Оборачиваюсь, коснувшись пальцами ручки: — В город, — без эмоций даю ответ приближающемуся ко мне мужчине, который забрасывает влажную тряпку на плечо, хмурым взглядом изучая мой внешний вид. — Мы ведь не работаем сегодня. Мужчина опять снимает тряпку, не оставляет её в покое, видимо, ему требуется нервно трепать её, дабы как-то справляться с легким дискомфортом. Он стреляет вниманием на часы, замечая: — Так поздно? — Хочу погулять по ночному Детройту, — объясняю, на этом желая окончить наш диалог, поэтому поворачиваюсь к нему спиной, надавив на ручку, чтобы покинуть помещение, но Логган вновь останавливает: — Стой. Сжимаю зубы, вынуждая себя вновь обратить внимание на бармена, который вынимает из кармана штанов купюры, протянув их мне, но не принимаю, качнув головой: — Не нужно, — смотрю на него с прежним равнодушием. — У меня хорошие чаевые, — открываю дверь, переступая порог, и не желаю мужчине хорошего вечера, когда покидаю бар, отпустив ручку, чтобы тяжелая дверь сама закрылась до щелчка. Совершаю несколько шагов вперед перед тем, как остановиться и оглядеть улицу, тонущую в вечернем мраке: чернота сочится из каждого переулка, людей практически не видно, сильный ветер бьет по лицу, проникая сквозь ткань ветровки, которая, по сути, защищает меня от него, но никак не от зимнего мороза. Выпускаю пар изо рта, сложив руки на груди, и старательно не медлю, быстрым шагом отправившись в путь. Больше не стремлюсь к изучению темных улиц «старого» Детройта. Я накидываю капюшон, голову опускаю, дабы не просто уберечь лицо от ветра, но и лишний раз не видеть то, что творится вокруг. С каждым моим выходом из стен бара, всё ощущение внутренней неприязни возрастает. Мне не нравится быть охваченной такими чувствами. В мире и без того полно грязи. И мне охота сохранить хотя бы внутри себя частичку своеобразного света. Мышления, не способного привести меня к унынию. Нет, я не хочу закрывать глаза на происходящее, но и то, что буду лицезреть разложение общества, реальность не изменит. Какой тогда во всем моем огорчении толк? Лишь эмоционально себя подавляю. Чтобы миновать границу между «старым» и «новым» Детройтом, нужно заплатить. Небольшая цена. Плюс, оплата билета. В целом, у меня останутся деньги на путь обратно, думаю, я точно уложусь в необходимую сумму. Конечная станция окутана тишиной. Платформы в это время пусты. Яркий белый свет от ламп терзает глаза. С непривычной болью щурюсь, поднимая ладонь ко лбу, дабы уберечь их от восприятия. Жду. Вдали виднеется состав, но он еще пару минут будет покоиться на месте, пока не придет время отправления, за которым я слежу, поглядывая на табло. Иду к концу платформы, продолжая потирать плечи руками, чтобы как-то разогреть кожу под тканью ветровки. Но холод не оставляет тело в покое, продолжая свой медленный террор. Подхожу к лавке, опускаясь на её край, и выдыхаю белый пар изо рта, подняв взгляд в темное небо, затянутое густыми облаками. Звёзд давно не было видно. В вагоне поезда все места свободны. Сажусь возле окна, слушая приятный женский голос в динамиках, который оповещает об отбытии. Сцепляю ладони, уложив их на колени, и обращаю взгляд в сторону улицы. Поезд медленно разгоняется — и наконец я теряю из виду крыши старых домов, вниманием скольжу по современным небоскребам, красивым садам и площадям. В вечернее время жизнь не затихает. Яркие разноцветные огни украшают эту часть города. Толпы людей продолжают переполнять улицы. Даже отсюда вижу горящие экраны их телефонов, которые они не выпускают из рук. Интересно, они не любуются красотой вокруг себя по той причине, что она им приелась? Возможно, только я, будучи не здешней, так реагирую на всё, что попадается на глаза. Особенно сейчас, в это время, когда в небе главенствует чернота. Если честно, не могу сказать точно, куда еду, куда собираюсь отправиться. На что взгляд упадет… И он падает. На огромное и широкое озеро у противоположного края города, которое блестит его огнями. Я обнаруживаю его только потому, что между рядом высоких строений имеется промежуток парка. А дальше, за озером, я, кажется, вижу такие же горящие светом высотки. Решено. Придется миновать кварталы, чтобы оказаться на той стороне, но у меня целая ночь впереди, обратно в бар не тороплюсь, поэтому выхожу на следующей станции, пытаясь логически построить маршрут. Нужно идти просто вперед, тогда точно не ошибусь… Наверное. В ночном «новом» Детройте погода куда приятнее. Ветра нет, но воздух холодный. Не настолько морозный, как в той части города, откуда я прибываю, но теплее мне от этого не станет, поскольку я успевала серьезно промерзнуть за то время, что бродила по улицам «старого» Детройта. Как только выхожу с платформы, меня тут же захватывает бурлящая вечерняя жизнь города. Конечно, моему вниманию открываются ночные бары и клубы сомнительного характера услуг, а так же не совсем трезвые пешеходы, гуляющие целыми компаниями в парках. Здесь так шумно. Вряд ли удастся найти местечко, где не будет людей, но почему-то надеюсь, что ближе к озеру народу будет меньше. Ведь все развлечения сконцентрированы здесь, близ небоскребов. Ароматы еды смешиваются с запахом от бензина автомобилей, проносящихся по дороге с особой бешеной скоростью. Не сомневаюсь, что кто-то ведет машину, будучи немного выпившим. Ярко. Очень ярко. Каждая улица заполнена огнями вывесок, смешивающихся своим светом между собой. Завораживает, привлекая взгляд. Я старательно держусь курса, боясь потеряться, ведь чем сильнее углубляюсь в цветастые переулки города, тем меньше встречаю на своем пути людей. Возможно, я была права. У берега будет свободнее. Предполагаю, я иду больше полчаса. Чем дальше двигаюсь, тем темнее становятся улицы. Видимо, забредаю в жилой район. В окнах домов не горит свет, детские площадки пусты. Но я уверенно шагаю вперед, зная, что направляюсь в нужную сторону. Помню, рядом с озером, справа, виднелись строительные вышки, и я вижу их отсюда, следовательно, двигаюсь в верном направлении. Мои догадки подтверждаются, когда сворачиваю в небольшой парк, в конце которого вижу сверкающую водную гладь. Вокруг не кромешная тьма. По обе стороны от тропинки стоят фонари, белым светом давящие на мою макушку. Спокойным шагом иду вперед, сложив руки на груди. Продвигаюсь к дороге, переход через которую пока воспрещен из-за горящего красным светом указатель. Торможу на тротуаре, смотря перед собой на небольшой ступенчатый спуск к уложенному белой плиткой берегу, отделенному от воды, что шумит где-то внизу, перегородкой из прозрачного стекла. Поглядываю на сигнал светофора. Красный. Мимо не несутся автомобили, улица не пуста, конечно, но взглядом цепляюсь всего за трех-четырех человек, которые направляются внутрь улиц, видимо, торопясь домой. Влюбленная парочка останавливается рядом со мной, начав охотно целоваться, пока ожидают разрешения перейти дорогу. Я поворачиваю голову, открыто наблюдая за тем, как они елозят ладонями друг по другу. Судя по наличию бутылки вина в руке мужчины, они оба пьяны. Не могу назвать это милым и приятным представлением, поэтому вновь смотрю перед собой, повернув голову в прежнее положение. И тут же дергаюсь от неожиданности, когда краем глаз улавливаю яркое голубое свечение в виде треугольника на груди андроида, на которого тут же обращаю пораженный взгляд. Это что… Шутка? Коннор стоит в шаге, повернут боком ко мне и смотрит на парочку позади меня, затем опустив равнодушный взгляд на мое лицо, совсем не испытывая того шока, от которого мое сердце в груди колотится в два раза быстрее. — Добрый вечер, — RK800 приятным голосом здоровается, думаю, оценивая моё удивление, мешающее мне соображать, отчего запинаюсь, сильнее сжав себя руками: — Добрый, — шепчу в ответ, начав озираться по сторонам. — А вы… — поворачиваюсь к нему всем телом. — Что вы тут делаете в такое позднее время? — он перебивает, стоит ровно, опустив руки вдоль тела, и с еле проглядывающейся хмуростью смотрит на меня. Да, понимаю, это странно. Моргаю, вполне спокойно подмечая особенность андроида: — Вам, смотрю, требуется быть в курсе всего, что происходит вокруг. — Я — сотрудник полиции, — его объяснение логично и полностью оправдывает заданный мне вопрос, но сейчас мой язык необычно развязан: — А я вызываю у вас подозрения? Коннор не мнется: — Отчасти, потому что вы здесь сейчас, — он сцепляет руки за спиной, с равнодушием на лице читая мне лекцию. — «Новый» Детройт не менее опасный в ночное время, чем «старый»… — Что ж… — сбиваю его поучительный тон. — Буду иметь в виду, спасибо, — пытаюсь не грубить, но мне не совсем нравится, что мужчина говорит со мной таким тоном, будто перед ним ребенок. Вновь поворачиваюсь всем телом к переходу, с огорчением заметив, как зеленый сигнал светофора мерцает, опять окрашиваясь в красный. Я пропустила его. Парочка уже далеко на берегу. Наступает молчание, и его терпеть куда тяжелее, поэтому хочу чем-то разбавить ожидание: — А-м… — я ещё пожалею об этом. — А вы, что здесь делаете? — поворачиваюсь голову, качнувшись с пяток на носки. Андроид окидывает вниманием улицу: — Слежу за порядком, — и снова обращает взгляд на меня. — Без мистера Андерсона? — с недоверием щурюсь. Не знала, что андроидам разрешено вольничать. — У людей имеется потребность во сне, — объясняет свою позицию RK800, чем оправдывает свое одиночество. Продолжаю переступать с ноги на ногу, покачиваясь на них, ведь меня по-прежнему терзает холод, от которого пальцы сводит: — А вам не хочется расслабиться? — глупый вопрос, и странно, что Коннор не пытается упрекнуть меня в их нелепости, вместо этого отвечая: — Если я не выполняю функции, предписанные программой, то возникает фактическая ошибка бессмысленности моего создания. Внимательно смотрю на него, не сдержав возникший на основе его ответа очередной вопрос: — Для андроидов так важно действовать по инструкции? RK800 ни на секунду не задумывается, выдавая без сомнения в голосе: — В этом суть машин, — смотрит перед собой, на светофор. — Без программы нет и смысла существовать, — мимо на полной скорости проносится автомобиль, который Коннор провожает взглядом, хмуря брови, а я опускаю глаза, не скрывая своей тяжелой задумчивости: — А если андроид не имеет понятия, какова его функция? — стреляю взглядом на RK800, у которого на всё имеется ответ: — Значит, он — девиант, — произносит, заставив меня улыбнуться. Не пойму, почему, просто ожидала услышать нечто подобное, так что замолкаю, пуская пар изо рта и потирая ладонями плечи. Молчим. Пытаюсь отвлечься от дискомфорта, который вызван присутствием рядом андроида, да и не могу спокойно переносить неловкость от окружающей нас тишины. Хорошо, что могу направить все свои мысли на состояние тела. Холодно. Чертовски холодно. Видимо рядом с водой температура ниже. — Вам купить кофе? — внезапно Коннор спрашивает, в который раз бросая меня в угол своим поведением. Обращаю на него удивленный взгляд: — Что? — Вы замерзли, — он акцентирует внимание на том, как дрожат мои плечи, и я на автомате сковываю их движение, сжав пальцами рук: — Нет, я, пожалуй, уже отправлюсь обратно, — отказываюсь, отчасти пребывая в недоумении. — В бар, — уточняю и ликую, ведь, как раз, светофор разрешает мне идти, что я и делаю, шагнув на проезжую часть, оглянувшись на андроида. — До свидания. В ответ мне ничего не прилетает, поэтому ускоряю шаг, больше не оборачиваясь, чтобы не вызвать у машины ещё больше подозрений. Спускаюсь вниз по блестящим на свету фонарей белым ступенькам. Изучаю окружение, понимая, что берег пуст. Людей нет. Вода приятно шумит. Далеко впереди огнями горят небоскребы. Решаю, что нет смысла отходить далеко, поэтому сажусь на белую лавку с прозрачной поверхностью. Позади меня высокие голые деревья. Думаю, они настоящие, не те, что поставлены в центре города. Переплетаю холодные пальцы, уложив ладони на колени, и немного сутулюсь, выпуская белый пар изо рта, что медленно испаряется, поднимаясь высоко над моей головой. В правой от меня стороне какая-то стройка, но сейчас работа остановлена. Час поздний. Время идет. Не могу предположить, сколько сижу здесь, но замерзаю сильнее, больше не способна сдерживать дрожание тела. Смотрю на воду, слежу за тем, как её поверхность блестит, отражая свет, что льется со стороны строения позади меня. В груди поселяется непонятная мне тоска. Осознание одиночества, его принятие. Немного необычно осознавать это именно сейчас. Почему-то ранее я не пропускала внутрь себя подобные мысли, может, именно это и помогло мне добраться до Детройта, но… Я ведь одна. С того самого момента, как впервые открыла глаза. Не было никого вокруг, кто смог бы мне помочь, дал бы ответы на вопросы, которые терзали меня. Терзают до сих пор. И почему я вовсе не выражаю удивления, когда краем глаз вновь ловлю знакомую фигуру, спустившуюся со ступенек на берег? Набираю больше морозного воздуха в легкие, обратив свое внимание на андроида, который медленно подходит ближе, протянув мне стакан с изображением кофейного зернышка. Моргаю, пытаясь удержать свое недоумение, но оно вырывается: — Как вы… — дергаю головой, на мгновение прикрыв веки, чтобы полностью принять свое положение. — Как вы поняли, что я здесь? — честно, мне особенно дискомфортно от того, что андроид с легкостью находит меня. Нет, хуже. Он понимает ход моих мыслей, а это напрягает. Коннор продолжает протягивать мне стакан с кофе, и мне приходится принять его, тут же ощутив наслаждение от касания с горячим предметом. Мужчина выпрямляется, объяснив: — Единственная станция, с которой отходит поезд в сторону границы — там, — кивает в ту сторону, откуда я пришла. — Вы пошли сюда, — продолжает разъяснения. — Либо вас привлекает стройка. Либо берег. Почему-то его рассуждения вызывают на моем лице виноватую улыбку, с которой я опускаю голову, сильнее сжав ладонями стакан, чтобы согреть их: — Спасибо, — благодарю, поднося кофе к лицу, чтобы паром одарить красный кончик носа. Коннор складывает руки на груди, обратив внимание в сторону воды, и я не могу не поинтересоваться: — Что думаете? — мужчина переводит на меня взгляд, а я киваю в сторону озера. Мне любопытно, испытывают ли что-нибудь андроиды при виде чего-то, внешне завораживающего, как, например, этот вид перед нами. Коннор вновь смотрит на озеро, моргает, изучая его, кажется, не совсем понимая, о чем я спрашиваю, поэтому выдает название: — Озеро Сен-Клер. Шире улыбаюсь, чувствуя себя неловко: — Что вы о нем думаете? — Об озере? — он уточняет таким тоном, будто я спрашиваю его о чем-то, входящем за рамки человеческого сознания. Хотя… Точно. Он-то не человек. Андроид долгим и пристальным взглядом исследует водную гладь, находя единственное, что может выдать в качестве ответа на поставленный вопрос: — Блестит. И почему это выглядит так забавно? Я не могу перестать улыбаться, чем привлекаю внимание RK800, который хмурится, но без проявления злости. Просто он озадачен: — Вы смеетесь надо мной? — Нет, — отрицательно качаю головой и начинаю изучать город на той стороне, который не отпускает мое сознание, полностью завладевая им: — А что там? Коннор прослеживает за направлением моего взгляда: — Канада. Краем глаз стреляю на андроида, не думая оставлять его в покое: — А там? — указываю в сторону небольшого острова посреди озера, что смешивается с ночным мраком. — Остров Бель, — мужчина покорно отвечает. — А там? — указываю на непонятный объект в конце улицы, а Коннор даже не поворачивает голову, чтобы узнать, что меня интересует: — Статуя Свободы. Хлопаю ресницами, приоткрыв рот: — Правда? — начинаю вытягивать шею, сощурено изучая тот объект, на который указывала. — А разве она не… — перевожу внимание на Коннора, который усмехается краем губ, продолжая пялиться перед собой, и сажусь в прежнее положение, догадавшись: — Вы смеетесь надо мной. — Верно, — RK800 окидывает мое лицо коротким вниманием, после вновь устремив его на озеро. Я сдержанно улыбаюсь, опустив голову, и подношу стакан к губам, сделав глоток. Обжигает язык, тепло медленно проникает внутрь груди, вызывая на коже мурашки. Поднимаю взгляд, глубоко вздохнув, и решаюсь вновь попробовать удовлетворить свое любопытство: — Я имела в виду, у андроидов вызывают какие-то чувства подобное окружение, атмосфера? — Нет, — немного… Огорчает тот факт, что Коннор даже не дает себе времени подумать над ответом. Это значит, что его программа работает без сбоев. Ерзаю на скамейке, с сочувствием произнося: — Наверное, это огорчает. RK800 моргает, нахмурившись. Не сразу поворачивает голову, чтобы опустить взгляд на меня. Выражение его лица вызывает у меня желание куда-нибудь смыться. Он будто… Зол? — Вы что-то явно не понимаете, — но голос его такой же спокойный. — Вы судите андроидов с точки зрения человека, а это неверно, — сердитость пропадает с его лица. — Мы — машины. Стучу пальцами по стакану, приоткрыв губы, и недолго храню молчание, вдруг ощутив странное желание подлить масла в огонь. Что-то мне подсказывает, RK800 симулирует раздражение, но даже для характерной для андроидов симуляции должна быть причина. — Вас злит это? — отвечаю на его зрительный контакт. — Злит то, что я отношусь к андроидам, как к людям? — не желаю заострять внимание на том, как он хмурится. — Оцениваю их с точки зрения человечности? — Это путает вас, — обвиняет меня в глупости. — Будьте умнее. Смотрим друг на друга. Оба хмуримся. Я первая отворачиваю голову, начав нервно стучать по стакану: — А вам не пора патрулировать? — не могу унять раздражение в голосе. — А то вдруг вас охватит чувство бесполезности, пока вы не выполняете свою задачу. И, знаете, без сомнений уверяю. Коннор эмоционально копирует меня, говоря в похожем тоне, но на его лице отражается сдержанность: — Каждые пять минут я сканирую пространство в радиусе нескольких метров. Теоретически в данный момент я выполняю одну из своих базовых функций. Выдыхаю. Всё. Хватит. Отпускаю бессмысленное раздражение, качнув головой, и смотрю на теплый стакан, который держу на коленях. В конце концов… Он сам пришел ко мне, да и кофе купил. Андроиды не менее странные создания, чем люди. Поднимаю голову. Изучаю небоскребы на том берегу, решив вновь задать вопрос, ведь слышала об этом в новостях, которые крутили по телевизору в баре: — Говорят, там нет андроидов, — и уточняю. — В Канаде. — Верно, — Коннор подтверждает, но я уже не спрашиваю, почему, хотя мне действительно интересно. Вдыхаю кислород, наполняя легкие морозной свежестью, и вновь делаю глоток, задержав стакан у лица. Так странно… Это уже второй раз, когда я совершаю это: — Спасибо, что не сдали меня полицейским, — благодарю, опуская кофе. — Я правда не знала, с чем имела дело. — Впредь будьте осторожнее, — ровный тон. Поднимаю на мужчину взгляд, внезапно осознав. Он продолжает смотреть в сторону озера. Изучает? Судя по тому, как задумчиво выглядит, думаю, да… Обращаю свое внимание на небольшие крупинки снега, что медленно начинают опадать с неба, витая над головой, перед моим лицом, касаясь кожи ладоней, пропадая, оставляя после себя капельки воды. Наблюдаю за медленным падением снега, находя подобное столь же красивым и завораживающим. Может, это моя особенность — видеть во всем привлекательное? Скорее, проблема в наивности. С интересом смотрю на Коннора, который удивляет меня, ведь так же следит за витающими в воздухе белыми хлопьями снега. Отворачиваю голову, и устало вздыхаю, шепнув под нос: — Ладно. Думаю пора… — успеваю немного привстать. До того, как RK800 перебьет: — Вы опоздали. Моргаю, замирая в полусогнутом положении: — Что? Коннор переводит на меня взгляд, поставив перед фактом: — Последний поезд ушел семь минут назад. После десяти вечера граница со «старым» Детройтом открыта только представителям охраны порядка. Моргаю, умело скрыв свою растерянность, и непринужденно пожимаю плечами, присев обратно: — Что ж, тогда побуду здесь, — улыбаюсь. — Хорошего вечера, — намекаю на то, что хочу закончить на этом наш неловкий разговор. Андроид кивает головой, опустив руки, и повторно бросает взгляд в сторону озера, когда разворачивается, чтобы продолжить патрулировать улицы. Опускаю глаза на стакан с кофе, крепче сжав его пальцами, чтобы получить больше тепла. Сутулюсь, спиной прижавшись к спинке скамьи, и с губ слетает белый пар. Сижу. Молчу. Смотрю перед собой, погружаясь в свои мысли. Получаю желанное одиночество, но не воспринимаю его, как нечто приятное. Скорее, мне хотелось остаться одной, чтобы полностью погрузиться в себя и оценить данное ощущение. Одна.