Detroit: Renegades

Жар опаливает кожу, проникает в организм через приоткрытые губы. Духота кружит голову, все тело покрыто капельками влаги, быстро испаряющейся в горячем воздухе. От нехватки кислорода перед глазами начинает плыть, легкие обжигает и сдавливает запах гари, дерущий глотку сухим кашлем. Я слышу крики. Душераздирающие мольбы о помощи, и медленно моя голова поворачивается в сторону, носом касаюсь теплого пола. Тело лежит на боку, руки обессиленно покоятся рядом, пальцы ладоней смотрят вверх. Бесконечное трещание, словно взрывающиеся хлопушки. Звон стекла. Становится темнее, но сквозь слабо сжатые веки проникает темное, тяжелое и пугающее свечение огня. Языки пламени захватывают всё больше пространства, поглощают помещения, выводя из строя электронику. Когда питание было отключено. Тогда я сделала первый вдох, подавившись плотным облаком дыма. Ничего не удается разобрать, перед глазами сохраняется мрак, несмотря на распахнутые тяжелые веки. Доверять приходится слепым ощущениям. Крики вокруг путаются между собой. Голоса смешиваются с воем сирены, а я по-прежнему не могу ни пошевелиться, ни проронить короткого слова, ни привести зрение в порядок. Замыленная картинка не позволяет четче видеть, я не имею понятия, что происходит. Только слышу болевые стоны, гневный ор и паническое рыдание. Моргаю. Взгляд наконец фокусируется на ближайших объектах — рассматриваю свои пальцы, кое-как заставляя их сгибаться. Дыхание рвет глотку. Мне не хватает кислорода. Осознанность происходящего отсутствует, мне не хватает ясности ума, чтобы хотя бы подумать о необходимости вспомнить кто я, где я и что происходит. Взгляд медленно скользит выше, окидывает окружающую тьму с яркими участками языков пламени. Огонь. Пожар. Моя грудная клетка кровоточит. Ладонь в крови. Яркой, алой, кажется, она отдает неестественным свечением. Громкий нечеловеческий вопль вышибает из ушей пробки, и слышать я начинаю гораздо лучше. Щурюсь, фокусируя внимание на одной из прозрачных капсул со слегка треснутым стеклом, внутри которого охваченное пламенем человеческое создание извивается от боли, пытаясь лбом пробить преграду к свободе. В этом момент я чувствую, что у меня в груди есть сердце. Оно ускоряет удары при виде столь ужасающей картины, страх отражается на моем лице, но не могу отвернуться, не могу сжать веки. Смотрю на процесс медленной и болезненной смерти, вдруг ощутив, как в мою голую спину вгрызается пламя. Сдираю тонкие ноготки, впившись в каменную стену, когда резко подскакиваю на матрасе, вырвавшись из кошмара. До боли раскрытыми глазами врезаюсь в темноту перед собой, теряясь между сном и реальностью, продолжая испытывать нехватку кислорода, а в носу стоит запах гари. Все тело горит. Мне никак не удается осознать, что все ощущения — это лишь иллюзия. Онемение не сходит, дрожью пробирает до костей. Цепляюсь ноготками за стену, сутуло опуская плечи, и подтягиваю колени к груди, пальцами коснувшись вспотевшей шеи. Сжимаю, разжимаю веки. Пытаюсь прогнать остатки кошмара, по вине которого сердце в груди набухает кровью, намереваясь лопнуть. Истекаю капельками пота, изнываю от духоты и жара. Но это лишь иллюзия. И наконец тело реагирует на окружающий меня зимний воздух. Мурашками покрывается кожа. Открываю веки, с тяжестью глотнув кислорода, и приподнимаю голову, уставшим взглядом окинув мрачную комнату. Непроглядная тьма. Ладонь соскальзывает со стены, рука обнимает колени, притягивая их ближе. Стискиваю шею пальцами, щекой коснувшись ткани покрывала. Огонь. Хмурю брови, спустив ладонь с шеи на грудь, чтобы надавить на кожу и прочувствовать каждый удар сердца. Я очнулась в огне.

***

С первого дня своего функционирования Коннор не разу не наблюдал пасмурной погоды в саду «Дзен»: обычно над головой постоянно светит солнце на фоне голубого неба, теплый ветер еле покачивает мягкую на ощупь траву, а зелень деревьев выглядит здоровой. Но сегодня, подняв голову, Коннор обнаруживает белые облака, волнами струящиеся до горизонта. Вместо яркого солнца — блеклое очертание круга. Ветер треплет траву, но он слаб, чтобы срывать с деревьев помятые листья. Модель RK800 ожидает ответный слов со стороны Аманды, сидящей в крошечной белой беседке. Её молчание затягивается, задумчивый взгляд опущен на белую кладку плитки под ногами. Услышанное действительно заставляет углубиться в себя для тщательного обдумывания. Коннор пользуется моментом и осматривает окружающий его сад. Атмосфера отдает серостью, будто небо готовится обрушиться на землю сильным дождем. Андроид прекращает изучение погоды и предпринимает попытку разговорить Аманду: — Мое мнение, девиант вел себя, как религиозный фанатик, — женщина сидит прямо, уложив ладони на колени, и поднимает на мужчину тяжелый взгляд карих глаз, внимательно слушая. — Он исписывал дом в знаках «rA9», вырезал из дерева статуэтки «богини», веря, что это защитит его, — Коннор сцепляет руки за спиной. — Я думаю, наша версия с «религией» андроидов верна. И религия — это вирус. «rA9» — это ошибка системы, приводящая к сбоям. — Возможно, — Аманда остается скептиком. — Но каким образом этот вирус проникает в системы андроидов? — начинает стучать пальцами по ткани платья, устремив серьезный взгляд куда-то вперед. — Внедрение в код вирусных значений… Чтобы заразить систему, нужно для начала подключиться к ней, передать разрушающий элемент. — А что если вирус был заложен изначально? — андроид смело вступает в рассуждение с хозяйкой сада. — Зачем? Должна быть причина, — Аманда покачивает головой. — Или Камски, во время разработки допустил какую-то ошибку, которая проявляет себя со временем, разрушая систему андроидов, — RK800 предлагает различные варианты на рассмотрение. — Заметьте, большая часть девиантов совершают самоубийство. Это настоящее самоуничтожение. — Что должно твориться в системе, чтобы механизм дошел до мысли о суициде? — женщина мрачно вздыхает, сложив руки на груди. — Нам необходимо получить девианта для экспертизы, — врезается в лицо андроида жестким взглядом. — Никакого компромисса, Коннор. Ловишь девианта и передаешь нашей службе. — Понял, мэм, — это будет проблемно, учитывая, что полиция не желает сотрудничать с компанией. Но Коннор не станет напоминать об этом, иначе Аманда поставит под сомнение его пригодность для этого дела. — В таком случае, — он совершает кивок головой. — Я пойду, — хочет развернуться, но женщина вдруг щурит веки, задавшись вопросом: — Откуда у тебя информация о девианте-фанатике? Андроид продолжает стоять к ней полубоком, не позволяя себе долго молчать: — Я допрашивал свидетеля, у которого была обнаружена статуэтка «rA9», — лгать Аманде нет смысла, но и правду Коннор завуалирует. — Интересно, — женщина сцепляет пальцы ладоней, расправив плечи, и смотрит в потолок беседки, расслышав тихий раскат грома в небе. — С чего вдруг девиант подарил ей статуэтку? — Он верит, что она способна уберечь от опасности, — спокойным тоном отвечает Коннор. — Конечно, но… — Аманда хмурит брови. — Учитывая отношения людей и андроидов, необычно, что он даровал божество вторых человеку, ведь, как я понимаю, «rA9» — это религия девиантов. И защиту она дает девиантам. Не людям. Это нелепо. — Многие народы с разной религией верят, что Божество едино, — андроид задумывается. — Просто имеет разные облики. Возможно, и девианты полагают, что их Божество — это Божество и для людей. — Бред, — Аманда щуро зыркает в сторону Коннора. –Речь идет о разных созданиях. О враждующих созданиях. — Мы не узнаем, пока не поймаем хотя бы одного, мэм, — глупо рассуждать об этом, не имея никаких фактов. — Ты уверен, что этот свидетель — человек? — Аманда не может оставить в покое странное поведение девианта-фанатика. Коннор не может солгать, поэтому признается: — Я не нашел доказательств, что он андроид. Но и не смог доказать, что он человек. Женщина сильнее сводит брови: — Как это понимать? — Возможно, свидетель родом из Канады, поэтому у меня нет никаких данных в системе, — андроид выкручивается, и Аманда вновь смотрит перед собой, испепеляя взглядом пространство: — По возможности, следи за этим человеком, понял? Если засветится в чем-то подозрительном, сразу же доставь в компанию. Коннор отвечает послушным кивком головы, оценив напряжение, отраженное в глазах женщины, и Аманда позволяет ему откланяться, ладонью махнув в сторону ручья за спиной андроида. Совещание окончено.

***

Мрачное пасмурное утро. Темное, тучное небо нависает над головой. Сегодня улицы старого Детройта не кажутся притягательными. Даже снежинки отдают серым оттенком. Опускаются на кожу ладони, оставляя после себя тусклую капельку воды. Миа вскидывает голову, продолжая держать одну руку согнутой, чтобы крупинки льда медленно касались костяшек, пока пальцы стискивают мятый листок, вырванный из блокнота. В ладони другой держит трубку телефона, прижав её к уху. За спиной проносится автомобиль. Девушка оглядывается, немного дергано реагирует на шум, и провожает старую машину взглядом, вновь повернувшись лицом к телефонному аппарату. Будок не так много на территории города, Мие удается найти работающую. Какой раз она набирает номер? Какой раз тревожит спокойствие занятого человека? Самое странное, она не знает, что сказать, как сказать. Поэтому с тревогой прижимает к груди записку. Опять молчит, когда по ту сторону слышится недовольный мужской голос. — Что за херня? — Хэнк сердито смотрит в стол, продолжая добиваться ответа со стороны звонящего. Этой ночью ему поступило несколько звонков с неизвестного номера. Мужчина даже пробил его в базе, узнав, что поступает сигнал из телефонной будки на территории старого Детройта. Пару раз мужчина успевает ответить. И каждый раз слышит тишину и рябь. Попытки дозваться до собеседника ни к чему не приводят. Андерсон пялится на экран своего старенького мобильного телефона и недовольно хмыкает, надавив на кнопку — звонок сброшен. Впервые за долгое время Хэнк абсолютно трезв, но, как оказывается, это никак не влияет на его настроение: мужчина такой же мрачный, уставший и смотрит на окружающих людей с долей неприязни. Можно предположить, что лейтенант Хэнк Андерсон — человек интровертного типа, но на самом деле он просто выдающийся старый пень, типичный дедок, уставший от постоянного взаимодействия с людьми, напряжения и беготни. Возможно, ему и правда пора оставить пост. Тем более, после пережитой трагедии, лейтенант Андерсон прекращает приносить пользу участку. Бесспорно, у него богатый опыт, хорошо бы мужчине вести инструктаж или проводить семинары, но, учитывая его нелюбовь к социальному контакту, ничего дельного не выйдет. Хэнк бросает телефон на стол, берет кружку с кофе, продолжив с особым вниманием изучать дела о пропавших андроидах. Каждый день поступают новые заявления. Мужчина со всей дотошностью берется за расследование, наконец, осознав, насколько серьезным оказывается проблема, с которой сталкивается чертов прогрессирующий мир. Судя по всему, весь отдел активизируется, так как Хэнк, придя в офис к семи утра, обнаруживает всех сотрудников на своих местах, будто бы и не уходили вовсе. Лейтенант мельком посматривает на андроида: Коннор сидит за столом напротив, с самого прихода Хэнка не реагируя на внешние раздражители и шум. Диод на виске горит молочным светом, значит, он на встрече со своей этой Амандой, и, судя по тому, как долго «отсутствует» андроид, переговоры ведутся напряженные. Даже представители CyberLife не справляются с расследованием. Обе стороны находятся в незавидном положении, поэтому логичнее было бы объединить усилия, но… сопернические отношения выступают решающим фактором вражды. Люди боятся потерять работу. А это именно то, чего добивается компания, предоставляя и популяризируя прототипы полицейских. Андерсон недовольно фыркает, в который раз позволив злости лишить себя бдительности, и подтягивает к губам кружку кофе. — Доброе утро, лейтенант. — Твою… — мужчина давится теплым напитком и кашляет, потеряв контроль над рукой, отчего кружка клонится в сторону, разливая немного своего содержимого на стол. Коннор сидит ровно, продолжив держать ладони сцепленными на коленях, непринужденно наблюдая за попытками Хэнка восстановить дыхание. Лейтенант чуть ли не бросает на стол кружку, с недовольством проворчав в лицо андроида: — Засунь свою внезапность в задницу, Коннор, — хватает салфетку, принявшись вытирать кофе со стола. RK800 со всей серьезностью обрабатывает поступивший приказ, приходя к умозаключению: — Внезапность — понятие абстрактное, не имеющее физического облика или… — Ты и есть олицетворение внезапности, — мужчина указывает на него пальцем и фыркает под нос неразборчивое ругательство, продолжив избавляться от последствий пролитого кофе. Коннор откланяется на спинку кресла, задумчиво сощурившись, уставившись куда-то в потолок: — То есть мне сунуть самого себя в задницу, сэр? — Уж услужи, — ворчит тот в ответ, бросив влажную салфетку в мусорное ведро под столом. Андроид хмыкает: — Сарказм, — усмехается краем губ, кинув лейтенанту. — Я понял. Хэнк искоса пялится на него. Закатывает глаза и возвращается к изучению поступившей за ночь информации. Коннор наклоняет голову набок, проанализировав естественное для Хэнка настроение: — Вы раздражены, — его констатация фактов выбешивает мужчину, но он воздерживается от рявканья, на которое не хватит сил из-за недосыпа: — Допрос ни к чему не приводит, — решает говорить по делу. — Даже дети придерживаются одной версии. — Думаете, их натренировали? — Думаю, — коротко отвечает лейтенант, всем видом показывая свое нежелание тратить время на разговор с программой. Утыкается вниманием в экран монитора. Коннор перебирает пальцами, постукивая по коленкам, и окидывает взглядом отдел, удивившись такой оживленной работе. Краем глаз наблюдает за Хэнком, предположив, что не будет лишним загладить вину за такой пустяк, как пролитый напиток: — Вам принести кофе? — скорее всего, мужчине он необходим для трезвости ума, а андроид все равно не способен сидеть на месте без дела. Хэнк отвлекается. Смотрит на Коннора, изогнув брови: — А это входит в список функций продвинутого прототипа? — опять сарказм, и RK800 улавливает его нотки в сердитом тоне, поэтому приятно улыбается, поднимаясь с кресла. Забирает кружку. Оставляет мужчину без ответа, направившись в сторону «обеденной» зоны, а Хэнк провожает его взглядом, повторно хмыкнув под нос, после чего возвращается к изучению досье. Коннор минует столы, больше не здоровается с детективами, зная, что в ответ получит косой взгляд, недовольное фырканье или, если у представителя человеческой расы совсем уж дурное настроение, матерный посыл и пинок. Лучшим вариантом было бы построить положительные отношения, на что прототип способен, только вот окружающие не расположены к андроиду, поэтому нет смысла тратить на других время. Главное, найти общий язык с лейтенантом. А их взаимоотношения сложно назвать приятельскими. До сих пор. Мужчина минует арку, оказываясь в кофе-зоне, и его взгляд падает на затылок молодой девушки в строгой черной юбке и белой блузке. По понятным причинам у Коннора отличная память, поэтому без труда в системе всплывает личность девушки, с которой он столкнулся в лифте в первый свой рабочий день. — Доброе утро, — подходит к кофе-машинке, поприветствовав сотрудницу, для которой появление андроида становится неожиданностью, и девушка вздрагивает, выронив из рук кубик сахара. Оборачивается, слишком резко, отчего локон вьющихся волос опадает на лицо, прилипнув к губам из-за нанесенного на них прозрачного блеска. Прочитать её эмоции не стоит труда, Коннор видит, что в очередной раз пугает человека. Возможно, ему стоит ждать, пока его заметят, а только после приветствовать. Или не здороваться вообще. Больно пугливые эти ваши люди. — Доброе… — девушка узнает его. Сложно не признать того, кто не выходит из головы. В буквальном смысле. Она отворачивается, боязливо скрывает смущение и заправляет локоны волос за уши, вернувшись к приготовлению кофе для начальника отдела. — Извините, — Коннор ставит кружку на стол, включив кофеварку, дабы заварить кофе. Девушка взволнованно качает головой, размешивая кофе ложкой: — Ничего, — посматривает на профиль мужчины, — я просто задумалась, — пытается контролировать внешние проявления эмоциональности. Чувствует себя отвратительно глупо, ведь… Боже, он ведь андроид. Неужели она настолько отчаялась, что готова вступить в ряды тех, кто пытается компенсировать недостаток любви использованием андроидов? В таком случае, ей стоило бы купить модель, подходящую под необходимые функции. Вряд ли прототип детектива способен отвечать на подобные потребности, но почему-то именно это и привлекает. К тому же… Девушка касается пальцами кончиков волос, еще раз взглянув на андроида. Изучает его лицо. А сердце ускоряет биение. Он предательски привлекательный прототип. Зачем? Зачем люди создают подобных себе? Зачем пытаются привести образы роботом к идеалу? Создавали бы их без кожи, создавали бы такими, чтобы в голове не возникало путаницы. Девушка ненавидит CyberLife за свои неправильные чувства. — А вы… — она поворачивается к мужчине и потирает запястье, неловко улыбаясь. Коннор обращает на неё спокойный взгляд, и под его наблюдением глотка сохнет, сжимается. — Как вас… зовут? — каким-то волшебным образом выговаривает вопрос, еле сохраняя зрительный контакт с андроидом, который вполне расположен к общению, поэтому готовится представиться, но голос Хэнка, ворвавшегося в кофе-зону, отвлекает: — Коннор! — находит сердитым взглядом андроида. — Вызов, — причем, срочный, поэтому мужчина так неправильно воодушевлен. Коннор кивает, но сохраняет культурность, обратившись к девушке, прежде чем уйти: — Хорошего дня, мисс, — и ей кивает головой, поспешив вслед за лейтенантом, а девушка делает шаг вперед, дабы проводить андроида взглядом, и скованно роняет: — А-га… Нет. Щеки горят. Сердце скачет. Ладони потеют. Боже. Девчонка явно не в себе.

***

«Вставай!» Выходной день. Новый Детройт кишит оживленностью, особенно в районе самого крупного торгового комплекса в несколько этажей, соединенного с небоскребом бизнес-центра. Яркое и теплое утро. Солнечные лучи отражаются в стеклянном покрытии новых зданий, голубое небо прекрасно контрастирует с городом, окрашенным осенними цветами. Пока в старом Детройте властвует зимний холод, в новом продолжается регулирование погодных условий к благоприятным для жителей. «И они интеллектуально превосходят нас?!» — удар ногой в спину. Непонятно, кому в голову придет идея совершить покупки в выходной день. Толпы людей скрывают обзор. Хаотичное движение каждого человека способно запутать, заставить потеряться. Если случайно отпустить ребенка, то обязательно потеряешь его, поэтому довольно часто громкую музыку прерывают сообщениями о том, что в зоне охраны такой-то ребенок ожидает своих родителей или сопровождающего его андроида. Магазины заполнены людьми. В таких шумных местах не успеваешь различить, кто настоящий человек, а кто лишь модель, правда, находятся те, кто пользуется любым случаем, дабы отыграть свою злость на ненавистных андроидах. «Жестянки!» — мужчина пихает девушку с номером модели на спине. Она валится на блестящий белый пол, выронив из рук пакет с продуктами. Компания активистов не выбирают жертв заранее. Они устраивают демонстрации, напоминая окружающим о вреде прогресса. А торговый центр — лучшая площадка, особенно в выходной. Чем больше народу, тем больше людей услышат их протесты. «Вставай!» — мужчины приказывают двум захваченным андроидам, пока за спиной остальные повторяют лозунги, удерживая над головами плакаты. Расположились в самом центре, у огромного фонтана. Мимо проходят люди, бросая косые взгляды, кто-то останавливается, наблюдая за демонстрацией, в которой андроиды — лишь декорации. Девушка и мужчина, выполняющие свои обязанности перед хозяевами, приходят в движение лишь потому, что им нужно выполнить поставленную задачу, а так… они не против бы и полежать под давлением, оказываемым на их тела. Андроид со смуглой кожей предпринимает попытку подняться, но под одобрительный вопль бастующих получает пинок в ребра, от которого валится обратно на пол, но головы не опускает, рассматривая свои запачканные в тириуме пальцы. Он больше не пытается прислушиваться и анализировать лозунги. Все пропаганды схожи между собой. Андроид удерживается на локтях, обратив внимание на девушку, на виске которой диод загорается ярким желтым светом, мелькая коротким красным сиянием, и мужчина не совсем осознает реальность происходящего, когда всего одним ударом ноги бастующий ломает ей шею, полностью лишив систему функционирования. Все голоса смешиваются. По глазам бьют вспышки. Мужчина с властным видом что-то выкрикивает толпе, поднимая над головой сжатый кулак, и разворачивается, надвигаясь к оставшемуся андроиду, который внешне остается невозмутимым, но его диод окрашивается желтым свечением, совершая неприятную для системы тяжелую загрузку и обработку данных. «Смотрите на них! — продолжают кричать демонстранты. — Они…» Он не слушает, опускает голову, уставившись взглядом в пол, и чем ближе подходит мужчина, тем сильнее андроид сжимает свои ладони в кулаки. Незнакомец одной ногой придавливает его в холодной поверхности, другую уже сгибает, намереваясь пробить затылок андроида, когда нескольким полицейским наконец удается пробраться сквозь толпу к нарушителям покоя: — Прекращаем! — представитель правопорядка выходит вперед, схватив бастующего за плечо, и отдергивает в сторону, оглянувшись на зрителей. — Разошлись! — наблюдатели, как по команде принимаются путаться между собой, спеша покинуть место демонстрации. Еще двое полицейских контролируют толпу, пока «старший» оценивает состояние двух андроидов, поняв, что один из них поломан. — Придется выписать штраф, — смотрит на предводителя бунтующих, который гордо вскидывает голову, неприятно усмехнувшись, и резко дергает рукой, отдавая команду разбегаться. Что и происходит в следующую секунду: группка людей бросают плакаты, разбегаясь в стороны, путаясь в толпе. В такой обстановке трудно за ними угнаться, отловить, но этого и не требуется. Полицейский поднимает хмурый взгляд, находит им камеры видеонаблюдения. По записи вычислят личности нарушителей. Штраф будет отправлен. Полицейский опускает внимание на андроида-мужчину, который приседает на одно колено, оторвав грудь от пола. Его повреждения не так значимы. Подумаешь, царапины на щеке. Но заплатить бунтарям придется. — Эй, — полицейский подзывает роботов-уборщиков, указав на сломанного андроида. — Уберите, — и повторно осматривает место происшествия, медленным шагом двинувшись к своим людям, чтобы вернуться на пост. Андроид сохраняет обездвиженность. Сидит. Ждет, когда работа системы придет в норму, но диод не прекращает светиться желтым, поэтому мужчина плюет на свое состояние, принимаясь собирать продукты, выпавшие из пакета. Оглядывается на женщину-андроида, которую погружают в мусорный пакет. Задерживает внимание на её потухших глазах. Анализирует. Отводит взгляд, хмуро уставившись в пол, и… — Здравствуйте, — женский голос. Мужчина тянет руку к откатившемуся яблоку, которого касается девушка, присевшая на корточки напротив него. Поднимает лицо, встретившись с человеком взглядом, и осознает, что уже встречался с ним. Миа протягивает ему яблоко, приятно улыбаясь: — Маркус, верно? — улыбка слабнет при виде поврежденного участка лица андроида, которое каким-то образом обретает привычное непринуждение. Пускай и немного хмурое. — Добрый день, мисс, — он забирает у неё яблоко, уложив его в белый бумажный пакет, берет коробку с новыми красками и встает на ноги. Миа спешит подняться, видя, что мужчина намеревается скорее уйти: — Вам помочь? — вышагивает за ним, сталкиваясь плечом с прохожими людьми. — Нет необходимости, — мужчина краток и холоден. Смотрит перед собой. — Вы направляетесь к выходу? — девушка не теряет надежды продлить их контакт. — Мне еще нужно зайти в пару магазинов… — Можно с вами? — она резко обходит его, перегородив путь, и Маркус вынужденно останавливается опустив на девчонку сердитый взгляд. Та лишь мило улыбается, сцепив ладони за спиной. — Мне скучно. И если честно… — она оглядывается. — Я впервые в таком огромном торговом центре, — с чувством неловкости признается. — Просто не знаю, как отсюда выбраться. Но Маркус остается непреклонным: — Мисс… — Я могу понести коробку, — выхватывает из его руки небольшую упаковку с красками, которую недолго изучает, делая не самый логичный вывод. — Вы рисуете? — Мой хозяин, мисс, — мужчина отвечает на автомате, с несильным интересом изучая незнакомку, умозаключение которой ставят в тупик. Она же прекрасно осознает, что перед ней андроид. Он рисует? С чего вдруг? Конечно, иногда ему отдают команду изобразить что-нибудь на холсте, но это не его увлечение. Это лишь вынужденное выполнение приказа. — Как его зовут? — видимо, Миа — не тот человек, от которого можно так просто отвязаться, и Маркус не скроет от себя зарождение раздражения. Но отвечает холодно: — Карл, мисс. — Меня зовут Миа, — девушке не нравится его обращение. Она даже обиженно поджимает губы, топнув ногой, будто ребенок, и Маркус закатывает глаза, сильнее сдавливая бумажный пакет пальцами. Раздражает. — Почему они пристают к вам? — Миа оборачивается, расслышав, как какой-то прохожий бросает в сторону андроида неприличное обращение. — Вы их обидели? — девушка опять смотрит на андроида, который внезапно не сдерживает родившуюся в системе мысль: — Людям не нужен повод, — выдает, взглядом вцепившись в проходящего агрессора, который продолжает переговаривать с кем-то по телефону, огрызаясь на андроида. Миа наблюдает за диодом Маркуса. Тот переливается голубым. Отличная выдержка и терпение. Невольно улыбается, коснувшись плеча мужчины ладонью, и тот резко опускает на неё глаза, ощутив, как в системе происходит обработка получаемой информации, что неуместно, ведь ничего не поступает. Из пустоты формируются мысли. Диод загорается желтым, грузится, но причин для этого нет, оттого система вдруг кажется неисправной. Но он умолчит об этом коротком мгновении. Потому что сам толком не успевает осознать, что происходит, и что за необычный электрический импульс проходит под кожей. — Верно, Маркус, — Миа с улыбкой отходит назад, скользнув пальцами по его руке. — Не давайте себя в обиду, — смотрит в глаза, прижав к груди коробку с баночками краски. — Идемте? — призывает андроида к действию, ведь, как он сам сказал, ему нужно зайти еще в пару магазинов. Девушка сохраняет зрительный контакт с Маркусом, пока тот не отводит глаза, часто заморгав, после чего послушно направляется за ней. Идея отвязаться от девчонки куда-то испаряется. Автомобиль лейтенанта Андерсона с визгом тормозит возле огражденной территории небольшого заведения, которое потерпело небольшой взрыв. Как удалось выяснить, в роли террориста выступают два девианта, к счастью, одного из них удается задержать. Полицейские машины припаркованы возле здания стрип-клуба, в котором главным товаром выступали девушки-андроиды. Коннор выбирается из салона, с хмурым видом изучает частично разрушенное взрывом заведение. Что подтолкнуло девиантов к нарушению закона о безопасности? Модель RK800 не станет гадать. Он поглядывает на выведенные из здания андроидов. Девушки в сексуальном белье, смотрящие прямо перед собой. Диоды каждой горят голубым цветом. Хэнк хлопает дверцей автомобиля, быстрым шагом приближаясь к ленте, которую минует, оказываясь на месте преступления, и первым делом замечает посаженного в машину полицейского девианта. Без диода на виске. Взгляд опущен, но ни единой эмоции на лице. Отлично, его можно будет допросить. Коннор следует за лейтенантом, сканируя пространство, и взгляд натыкается на следы тириума на асфальтированном тротуаре. А чуть дальше от машины скорой помощи для людей, медики которой крутятся вокруг полноватого мужчины, видимо хозяина заведения, лежат несколько тел девушек андроидов. Коннор подходит к ним, присаживаясь на одно колено. Исследует внешний вид, касается пальцами локтя, сжимая, дабы деактивировать кожный покров. Засекает странный системный сбой, произошедший до получения серьезных повреждений. Судя по пробитым участкам кожи, в них стреляли полицейские, значит, они угрожали безопасности людей. Девиация? Но что послужило причиной? — А вас кто вызвал? — детектив с недовольным видом воспринимает приезд лейтенанта с андроидной нянькой. Мужчина со сложенными руками стоит напротив машины, в салоне которого сидит один из нарушителей. — Без вас неплохо справляемся, — бросает полный неприязни взгляд на Коннора, поднявшегося с колена. Хэнк пропускает мимо ушей озлобленность сотрудника, больше внимания уделив сидящему за стеклом окна андроиду, подметив с неменьшим ядом в голосе: — Сообщалось о двух девиантах, — похожим образом складывает руки, встав напротив детектива, по-прежнему смотрящего на Андерсона с выставленной надменностью. Коннор подходит к лейтенанту сбоку, обратив внимание на позы собеседников, и чуть расставляет ноги, подобно им сложив руки на груди. Детектив с презрением фыркает, а Хэнк лишь изгибает одну бровь, хмыкнув, дабы сотрудник вновь обратил на него внимание и потрудился ответить на колкость. — Второго преследуют наши люди, — опускает руки, ступив чуть вбок, чтобы постучать костяшками по стеклу окна. Девиант не реагирует. — Тому удалось прорваться в центр. — Вряд ли его удастся поймать, — Коннор озвучивает мысль, пришедшую в голову Андерсона. Тот даже бросает на андроида одобрительный взгляд. Действительно. Им не поймать девианта в толпе. В выходной центр забит людьми. — Консервную банку не спрашивали, — детектив раздраженно фыркает, в очередной раз напомнив Коннору о его положении, но RK800 не придает его замечанию значения. Он оглядывается, дабы в поле его зрения попали высотки центра Детройта. Щурится. Нет. Его не поймать. Не в таком оживленном хаосе. Но один девиант в их распоряжении. Главное, не упустить. И с успехом провести допрос. Чего добивались эти девианты? Неужели их на самом деле больше, чем предполагается по расчетам? Правда ли, что они собираются в подобие «банды»? Чем? Чем это обосновано? Что становится толчком к объединению? Коннор переводит задумчивый взгляд на девианта, сидящего в машине. Всматривается в его профиль, пытаясь разглядеть хотя бы какой-то намек на эмоциональную нестабильность, но мужчина спокоен. И это вызывает недопонимание. Выходят из лифта. Мужчина с неприязнью всматривается в хаотично двигающуюся толпу людей, среди которых смешиваются андроиды. Миа стоит чуть за его спиной, не имея возможности разглядывать вроде как лишенное эмоций лицо, но она ощущает подобие напряжения, поэтому с улыбкой чуть выходит вперед, обратившись к Маркусу: — Не любите шумные места? — мужчина опускает на неё взгляд, но не спешит с ответом, поэтому девушка заглаживает неловкое молчание, приняв решение за него. — Я тоже не сторонник. Подобные места выматывают, — протягивает ему пакет, обратив внимание на двери лифта за спиной, которые сигналом оповещают о закрытии. — Простите, но мне пора на поезд, так что… Маркус вдруг вскидывает голову, уловив приближение, и берет на себя смелость коснуться человека, чтобы уберечь от больного соприкосновения. Хватает Мию за плечо, дернув на себя, а второй ладонью задерживает двери лифта, которые послушно раскрываются. Девушка оглядывается, врезавшись вниманием в мчащегося мимо парня с капюшоном, под которым он, видимо, намеревается скрыть свое лицо. Мужчина врывается в лифт, спешно давит на необходимую кнопку, и поднимает взгляд на Маркуса, сдернув с головы капюшон: — Спасибо, — после чего кулаком бьет по дисплею с кнопками — и двери лифта приходят в движение, медленно закрываясь. Миа удивленно хлопает ресницами, не сводя с незнакомца взгляда до тех пор, пока двери плотно не сжимаются, закрыв ей обзор. Поднимает глаза на Маркуса. Андроид с прежним равнодушием пялится в сторону лифта, почему-то внезапно сощурив веки и опустив взгляд. Миа наклоняет голову, изучив его лицо, и сдержанно улыбается. Правда ничего не говорит. Просто оставляет пакет, опустив его на пол возле ног андроида, и разворачивается, спокойным шагом направившись к толпе. Маркус отмирает, с безразличием устремив взгляд в сторону людей, но не натыкается на спину девчонки. Она пропадает так же внезапно, как появляется. Всегда. И Маркус хмурится. Из-за неё.

***

В новом Детройте прекрасные закаты, но, попадая в старую часть города, любуешься лишь черным небом и лениво витающими снежинками снега, которые почему-то выглядят серыми, словно над головами плывут грязные облака. Я бы с удовольствием задержалась в мегаполисе, если бы не последний поезд, на который была необходимость успеть. Возвращаться в бар нет желания, но где мне еще проводить ночи? Выхожу из вагона поезда на конечной станции, сильнее натягиваю на лицо шарфик, ладони спрятав в карманы куртки. Мороз щиплет кожу лица. Миную вокзал, оказываясь на темной улице. Редкие фонарные столбы омрачняют и без того пугающие переулки, по которым приходится двигаться в полном одиночестве. Здесь так тихо, словно все эти кирпичные здания давно брошены людьми, но я прекрасно понимаю, что бедолаги продолжают ютиться в комнатках без отопления, а в вроде как пустых переулках может поджидать угроза в виде грабителя или кого еще похуже. Поэтому натягиваю на голову капюшон, значительно ускорив шаг. Моя неприязнь к Логгану и подозрения к Мэгган не спасут от холодной ночи. Хочу или нет… вернуться придется. Надо скорее подыскать себе работу. Желательно в новом Детройте. Выхожу на свою улицу, рассматривая в темноте бар. Вывеска не горит. Опять не работаем? В последнее время заведение часто закрыто. Мои сбережения заканчиваются. Один звонок на мобильный чего стоит. Я сегодня изрядно потратилась, пытаясь дозвониться до лейтенанта, но когда тот брал трубку, не знала, что сказать, поэтому бросала. Дура дурой. Приближаюсь к бару, уже намереваясь коснуться ладонью двери, как улавливаю тихий рев… мотора? Аппаратуры? Не могу описать, но звук кажется знакомым, поэтому отступаю от двери, с подозрением скосив взгляд в сторону переулка, в котором находится спуск в подвал. Мэгган? Но… Почему Логган не включает музыку? Неужели… потому что меня нет? Или еще не успел? Или… Брось ты эти «или»! Я мягким шагом быстро выбегаю в переулок между строениями, первым делом присев за каменной перегородкой, отделяющей меня от ступенек вниз к мощной двери подвала. Держусь за неё, опасливо выглядывая вниз. Ничего. Только шум. Хмуро прислушиваюсь, так же осторожно поспешив к заднему двору, чтобы отыскать то самое окошко у потолка подвала. Я полна такого неподдельного энтузиазма, что готова к чертям оторвать эти дряхлые доски, содрав ногти в кровь. Но удачно натыкаюсь на садовую небольшую лопату, поэтому, не раздумывая, хватаю её, подбегая к необходимому месту. Подставляю острие лопаты к небольшой щели между доской и стеной и хорошенько надавливаю, прилагая все имеющиеся силы к выполнению задуманного. Я не страшусь быть услышанной в таком шуме. Пыхчу, рывками дергая лопату на себя, чтобы заставить дощечки с хрустом отходить от стены. Они вполне легко поддаются моим усилиям, значит, правда давно не менялись, да и зачем? Кому понадобится заглядывать внутрь? Мне. Только мне. Одним глазком взглянуть, дабы избавиться от подозрений, дабы вернуть доверие к этим людям. Напрягаюсь, сжав веки и сдавив губы. Попытка отодрать нижнюю доску выходит провальной, но не сдаюсь, хорошенько напрягая руки. Задерживаю дыхание, полностью опустившись на колени. Рывок в сторону от стены — и дощечка надламывается, но не отходит, а я, по законам физики, клонюсь в ту сторону, в которую давила. Но с прежним рвением плюю в снег, развернувшись обратно, и размахиваюсь лопаткой, намереваясь со всех сил стукнуть по жалкой деревяшке. И в этот момент в поле бокового зрения попадает силуэт, отчего моя рука лишается силы, посему удар выходит слабым. Садовый прибор выскальзывает из вспотевшей от волнения ладони, взгляд резко перескакивает на стоящего сбоку мужчину. Осознать не удается. Мое тело реагирует моментально, принимая лучшее решение — вскочить на ноги и бежать, но уже на первом пункте мой план обрывается. Когда приподнимаюсь на корточки, рванув спиной назад, а Логган наносит удар тяжелым предметом по макушке моей головы.