Изумрудное сердце

Темная спала спокойно. В этот раз ее не мучили сновидения, о чем говорило совершенно ровное и расслабленное лицо, без единой морщинки. Слабый огонь в очаге осторожно отбрасывал тени на гладкую пепельно-серую кожу, украшая ее причудливыми узорами. Эресвейс лениво следил за ними, изредка поглядывая на безмятежное лицо дроу, погруженной в укрепляющий глубокий сон. Может и не стоило обходиться с ней столь резко и насильно усыплять, но Абель не смог иначе, признавшись ей вслух, что ему нужно подумать. А Сильфисс отвлекала, постоянно переманивая мысли в свою сторону, запутывая их и смешивая в хаотический клубок, то удивляя, то даже выводя из себя своими словами, поступками. И своими поразительными глазами. И вот опять. Эресвейс улыбнулся, хмыкнув. Когда проснется, она обязательно отомстит ему за своевольство, но до этого пройдет достаточно времени, за которое он сможет все взвесить и действительно обдумать, как и планировал. Откинув голову к стене, мужчина прикрыл глаза, бормоча почти неслышно: - Рулан, и что мне теперь делать? - Что так сильно беспокоит тебя? Шелестя подолом бледно-лилового платья, светлая эльфийка огибает ствол невысокого дерева с невероятно густой и яркой кроной и присаживается на немного примятую траву. Поправляет свои золотистые волосы, убирая за спину, и выжидающе смотрит на мужчину, хмуро глядящего себе под ноги. Его облик изменился, перестав более быть устрашающим. Белоснежные волосы собраны заколками у висков, лицо открытое, без мрачных теней, пролегавших у самых глаз. На щеках легкий румянец, призванный показать, что мужчина жив, что он более не марионетка, а личность, выбравшая свою судьбу. Абель скосил глаза на эльфийку, заметив удовлетворение в ее взгляде. Искорки неподдельного счастья светились в глазах Каре-Тао Рулан, заставляя теплеть даже его сердце. - Я не могу отогнать волнение, - признался мужчина, сжимая ладони и потирая их друг о друга.- Руки дрожат, и я… - Ты чувствуешь себя незащищенным, - с улыбкой подсказала эльфийка, опуская ладонь на плечо Абеля. Тот лишь кивнул. - Я не сомневаюсь в том, что поступил верно. Но сомневаюсь, будет ли теперь мне под силу выстоять и сберечь твой дар. Прости за это. Эльфийка молча наклонилась и прижалась щекой к плечу мужчины. И тихонько засмеялась. - Сбережешь, обязательно. Ведь ты будешь не один. - Ты будешь со мной, - согласился Абель. Рулан чуть отстранилась, подавив внезапный порыв грусти, погладила мужчину по щеке и осторожно качнула головой в совсем неопределенном жесте. Она долго рассматривала его, как внешне, снаружи, любуясь совсем по-женски, так внутренне, разглядывая душу и оценивая произошедшие с ней изменения. - У меня есть подарок для тебя, - наконец заговорила эльфийка, расправляя складки платья и извлекая из них темно-серый продолговатый сверток. Еле удерживая его в руках, Рулан протянула Абелю вещь, поясняя, - изначально я планировала держать его при себе или спрятать понадежнее, но теперь считаю, что ты должен сам распоряжаться им. Опустив сверток на колени, мужчина тут же принялся его разворачивать, чувствуя, как все тело начинает ныть в предвкушении, отзываясь на что-то. - Ты одарила меня, как только могла. Что это? – последний слой ткани был развернут. Перед взглядом Абеля предстал длинный меч, выглядящий достаточно старо и потрепанно. По всему лезвию разрослись какие-то знаки, и чтобы их разглядеть, он протянул руку, касаясь клинка. Яркая голубоватая вспышка не обожгла пальцы, которые мужчина не успел отдернуть, странное пламя в миг поглотило меч и тут же спало, оставляя после себя лишь начищенную до блеска сталь, да светящиеся руны. - Это ключ от тех оков, что я наложила на твое тело и разум. Я не в праве им владеть, это слишком жестоко, - тихо отозвалась Рулан и тут же приглушенно охнула, будучи захваченной в кольцо сильных рук. - Никогда не говори так. Ты спасла меня, - одарив эльфийку осторожным поцелуем в висок, Абель разжал объятья. – Не беспокойся, я буду беречь его. И обязательно научусь использовать эту силу во благо. Рулан лучезарно улыбнулась, засияв еще ярче. - Я не ошиблась в тебе ни разу, как же я рада… Голос светлой, как и окончание фразы потонули в ужасном грохоте под сопровождение вспыхивающих один за другим, разрывающих сердце криков, разносящихся по священной роще мощным эхом. Абель поднялся, тут же хватаясь за меч, вспыхнувший под его ладонью, и потянул за собой Рулан, обеспокоенно озиравшуюся в поисках источника криков. - Никуда не отходи от меня, заклинаю! – кричал мужчина, стараясь перекрыть своим голосом оглушительный грохот. Из глаз эльфийки брызнули слезы, она потянулась руками и обняла Абеля за шею, шепча на ухо. - Помоги. Я не могу допустить, чтобы они уничтожили храм. Все жрицы сейчас там, все до единой! – ее руки дрожали, голос почти срывался, что было светлой совсем не присуще. Мужчина колебался, не желая оставлять Рулан в роще одну так же, как и подвергать опасности, взяв с собой. - Я скоро вернусь. Спрячься где-нибудь, я найду тебя! – не зная, верно ли поступает, Абель отпустил руку и, прежде чем развернуться, одарил светлую долгим обеспокоенным взглядом. Но ободряющая улыбка на заплаканном лице эльфийки дала немного уверенности. В том, что все обязательно будет хорошо, в том, что они будут вместе, не смотря ни на что. Предательство. Коварный обман. Ловушка, которую он не сумел распознать, которая захлопнулась неожиданно, оказавшись самой простой из всех возможных. Как же он был наивен, полагая, что братья оставят его в покое, простят и отступятся. И как же был глуп, беспокоясь за себя, а не за ту, что была под гораздо большей угрозой… Абель бежал через священную светлоэльфийскую рощу, сметая все на своем пути, царапаясь о ветки и разрывая одежду, пачкая землю каплями грязной, гнилой крови, стекавшей по лезвию меча. Сердце замерло в груди от страха и волнения, на лице застыло выражение ужаса, возникшее там в момент осознания, что на самом деле целью нападения была Рулан. А он оставил светлую, уйдя по ложному следу, и сейчас где-то в роще бродит жуткая тварь, желающая эльфийке лишь смерти по приказу своей госпожи. «Что же так сильно беспокоит тебя?» - тонкий, еле различимый шепот Каре-Тао Рулан проник в сознание, Абель остановился, ухватившись за ближайший ствол, и стал растерянно осматриваться. - Рулан! Рулан, где же ты!? «Тише, успокой свой гнев. Все так, как и должно быть. Я выполнила свою задачу, все успела». - Кошмар!? Безумное чудовище, покажись! Если ты тронешь ее хоть пальцем, я… - Ты - что? – затянутый в рваный балахон мальчишка появился за спиной Абеля, губы, грубо зашитые грязными нитками, растянулись в широкой улыбке. – Предашь меня еще раз? Убьешь? Или сойдешь с ума без нее? - шипяще закончил свою тираду последний вестник. Из горла мужчины донеслось рычание, он перехватил меч поудобнее и попытался ударить им мальчишку, но лезвие лишь прошло по воздуху, не задев ничего. - Боишься, - заносчиво выпалил Кошмар, показавшись на одной из веток справа. – Это возбуждает желание поиграть с тобой. Никогда не думал, что смогу почувствовать твой страх, братец. Ты стал слабым, - подперев голову руками, продолжал мальчишка, - от всего отказался, даже от нас, от своей семьи. И ради чего!? Ради вонючей эльфийской девки!? Абеля буквально смело колючей волной, сбившей с ног – Кошмар все же не сдержал накопившиеся эмоции. Спина ударилась о дерево, надломив его с хрустом. Мужчина упал лицом в траву, выронив меч, отлетевший к ближайшим кустам. - Не смей поливать ее грязью, - ледяным голосом прошипел Абель. – Ты не стоишь и мизинца её, жалкая собачонка Великой. Такой пустышке не понять, никогда меня не понять. Кошмар усмехнулся. - Да, куда уж мне! А сам-то понимаешь, что только ты во всем виноват? – он спрыгнул на землю, приблизился и присел на корточки подле мужчины. – Твои слова лишь сотрясают воздух, в них нет былой силы, так что оставь попытки. И взгляни лучше на МОЙ подарок тебе. «Я молю тебя, не смотри, не нужно». Ударив кулаком о землю, Абель приподнялся, сплевывая кровь, и проморгался. Голос Кошмара ввинчивался в сознание, поднимая там панику. Пальцы задрожали, царапая землю. Мужчина поднял голову и застыл, не в силах даже двинуться. Мальчишка стоял к нему лицом, уверенно сложив руки на груди. А за его спиной, пробираясь сквозь чащу почти бесшумно, приближалось что-то отвратительно-бесформенное, покрытое гноящимися ранами. Длинное туловище на шести толстых лапах в чуть торчащих пластах брони, закрывающей обзор, остановилось и припало к земле подле своего хозяина. Пластины брони заворочались, раскрываясь и демонстрируя огромную пасть с десятком острейших клыков, сжимавших недвижимое тело. Безвольно повисшая в воздухе рука, лоскут светло-лиловой ткани, да испачканные в крови волосы, застрявшие между клыков. - Что ты сделал? – прохрипел Абель, порывисто вставая на ноги. - Пока еще ничего. Но, знаешь, я же всерьез собираюсь убить ее. Она отняла у меня брата, - Кошмар опустил руки, - а я отниму у нее жизнь. Справедливо, как считаешь? - Остановись! – закричал мужчина, дернув четвертого вестника за рукав. – Она не виновата ни в чем, это был мой выбор. Только мой, осознанный выбор, слышишь!? Безысходность заполнила все его естество, Абель лихорадочно искал в себе силы, чтобы дать отпор, но отзывалась лишь пустота. Где-то глубоко под Печатями уже дремал Мрачный Жнец, навсегда запертый в своей клетке, а без него Абель был вопиюще слаб против такого врага. «Я всегда буду рядом с тобой, частью тебя…» Нет, только не её. Он готов потерять все, что угодно, только не ту, что полюбил всем сердцем. Только не так: стоять и безвольно наблюдать за ее страданиями, чувствовать их кожей, как свои собственные, без какой-либо возможности вмешаться, без единого шанса спасти любимую. - Кошмар, не делай этого! – мужчина дернулся вперед, отталкивая от себя хрупкую фигуру в балахоне. – Не смей! Огромная пасть раскрылась, тварь вскинула голову, подбрасывая свою добычу в воздух, лишь для того, чтобы резко подпрыгнуть, отпружинив лапами от земли, и заглотить светлую эльфийку целиком, ломая зубами ее кости и перемалывая их почти мгновенно. Сердце глухо ударилось о грудную клетку и замерло, сжавшись от ужасающей боли. Он кричал долго и пронзительно, пытался дотянуться до пасти яг'хкворга, царапая его броню ногтями. Почти ощущал, как угасает душа Рулан, растворяясь во мраке Великой, просто исчезая бесследно. Худшее из наказаний, из казней, что только можно придумать – вечная пустота после смерти. Легкая рука безумия замаячила над Абелем, который был готов поддаться ему в обмен на возможность отомстить, подняться с колен и уничтожить всех, раздавить каждого, собственными руками оборвав их жизни. - Довольно уже, хватит вопить, - Кошмар взмахнул рукой, и, повинуясь его приказу, яг'хкворг ударил Абеля одной из лап, тут же сворачиваясь кольцом вокруг своего хозяина. – А сейчас я заберу тебя с собой, мы вернемся, и пусть Ведьма думает, как разрушить эту проклятую эльфийскую магию! Сквозь стоящий в ушах гул расслышать что-то было сложно, но мужчина понял и без слов, какая участь ему уготовлена. Ладонь скользнула по земле и застыла: пальцы уткнулись в холодную рукоять меча, подаренного светлой. Того самого, что стал сосредоточием силы Абеля, стал последним подарком любимой, ключом от свободы. Безумие отступило, мужчина решил, что для него еще слишком рано, постаравшись взять себя в руки. Тело слушалось плохо, пальцы одеревенели, подчиняясь с трудом. Он сжал рукоять меча обеими руками, всадил его в землю и поднялся на колени. В голове эхом прокручивались слова светлой эльфийки о том, что он должен продолжать жить несмотря ни на что, что он достоин свободы, достоин своей вернувшейся души. Поддаться безумию было легко, но это было бы самым отвратительным из предательств перед теми обещаниями, что он давал возлюбленной. И даже теперь, когда ее не стало, он не может позволить себе нарушить данную клятву. Он должен жить. Меч засветился, вспыхнули некоторые руны, обдав склоненную голову обжигающим воздухом. А в голове помимо воли всплыли слова, что Абель тут же забормотал, ощущая силу в собственных мышцах. Теперь уже кричал Кошмар, отчаянно размахивая руками, сыпал приказами яг'хкворгу, который тут же стал подкрадываться к мужчине, готовясь к нападению. Зашелестела листва в кронах окружающих деревьев, лес отозвался тихим прощальным гулом, скорбным и печальным. Но всего этого Абель уже не замечал. Магия перемещения расплескалась вокруг, окутав невидимым пологом, и тело мужчины исчезло в исказившей пространство вспышке. Тяжело вздохнув, Абель оттолкнулся от стены и потер ладонями лицо. Идея поискать ответы в прошлом была глупой. Копаться в собственных воспоминаниях оказалось занятием весьма болезненным. Подсказок оказалось ничтожно мало. Уничтоженный уже меч, а также те, кто его создал: вот все, что пока ему доступно. С другой стороны есть рыжий колдун, возжелавший роль Жнеца, скорей всего уничтожением темноэльфийского клана попытавшийся продемонстрировать собственную силу, а возможно все это было изначально задумкой трех вестников. Для начала, стоило разобраться в этом, получить хоть какую-то ясность для себя и для Сильфисс. После темная будет вольна уйти, что скорей всего и сделает, исполнив, наконец, свою глупую месть. И тут Абель понял, насколько дроу была права, обвиняя во всем его. Все повторялось в очередной раз, и в который раз он не может ничего предпринять. По одной лишь причине, которую невозможно изменить никакой магией. Никому не под силу обуздать смерть. Правда опустилась на плечи, легко укрыв их своим пушистым пологом. Правда о том, что с самого начала он делал все неверно, неправильно, поддавшись эгоизму и слабости, что привело к стольким жертвам. А ведь всего этого можно было избежать. - Великая, я понял свою ошибку, - усмехнулся Абель. Тишина рассыпала зерна звонкого смеха вокруг и с треском прервалась тяжелым монотонным голосом: - Ты действительно так думаешь, мой беглый слуга? Прищурив глаза Абель смотрел на неподвижную фигуру дроу. Еле различимое свечение касалось ее кожи, по грязному полу растеклись густые тени, глаза были широко открыты и залиты неестественным рубиновым светом, пылающим ярче пламени в очаге. - Я не знал, что ты можешь так, - хмыкнул мужчина, усаживаясь поудобнее. – И, признаюсь, не очень рад тебя видеть. - Наглец, - фыркнула Богиня. – Вижу, свою заносчивость ты также получил назад. Тело Сильфисс поднялось, немного резко и неестественно двигались руки, голова чуть подрагивала, словно была слишком тяжелой для хрупкой шеи. - Зачем ты появилась, и почему в этом теле? – совсем недружелюбно поинтересовался Абель, наблюдая, как Богиня ломает свою смертную оболочку, стараясь привыкнуть к ней и наладить лучшую связь. Темная может не выдержать такого сосуществования. И если не умрет от внутренних повреждений, но вполне вероятно лишится рассудка. Мысли метались в беспорядке, испуганные появлением самого страшного из кошмаров. Ведь на его фоне любая из попыток помочь темной казалась жалкой. - Ты так долго был мне верен, но не смог распознать подле себя меченную? – в голосе богини послышались нотки раздражения. – Не разочаровывай меня еще сильнее, мой Жнец. - Я больше не твой. И не Жнец. Губы Сильфисс растянулись в гаденькой улыбке, повинуясь воле проснувшейся в ней сущности. - Ошибаешься. Ты всегда был и всегда будешь моим, - поднявшись на колени, дроу приблизилась к мужчине и опустила ладони ему на грудь. – Единственный особенный, почти идеальный, навсегда связанный темным даром, как бы сильно ты не хотел от него избавиться, пойми – это невозможно. Скосив глаза на блуждающие по телу ладони, Абель все же решился озвучить собственные мысли: - Ты что-то скрываешь от меня. Она рассмеялась голосом так похожим на голос Сильфисс, от чего Эресвейса передернуло. Он перехватил запястья темной и рывком отстранил ее от себя. - Разве? – открыто посмеиваясь, поинтересовалась богиня. – Тебе никогда не приходило в голову, мой прекрасный Жнец, что ты просто неспособен увидеть истину? Хотя она мелькает пред твоим носом, открыта и доступна. Эресвейс скривился и покачал головой. - Ты безумна. - Иначе и не может быть, такова моя суть. А твоя – ты знаешь? – руки дроу обвили шею, и через мгновение она уже прижималась к мужчине всем телом. – Молчишь? Не смеешь признать или попросту не хочешь этого сделать. Что ж, давай пойдем долгим путем, я умею ждать. Вот тебе мое обещание: как бы ты не поступил, что бы не решил, исход будет лишь один, - темные горячие губы коснулись щеки Абеля, продолжая шептать слова, - твое путешествие закончится в моем чертоге. Там, где все и началось. Руки мужчины дрогнули, и, потеряв равновесие, он упал на спину, а следом опустилось тело дроу. Неестественно горячие ладони сжали лицо, не давая возможности отвернуться, рубиновый глаз моргнул лукаво, а следом эльфийка чуть выгнулась и обмякла со стоном на груди Абеля. - Чтоб тебя, - тихо рыкнул мужчина, осторожно поднимаясь и придерживая темную за плечи. – Сильфисс, ты как? - Отвратительно, спасибо, что спросил, - она закашлялась, прижимая ладонь к губам, открыла глаза и взглянула на оставшуюся на пальцах кровь. В голове все еще плавал темный туман, тело словно онемело от холода, хотя было горячим, а сердце, почти остановившееся уже в который раз, билось осторожно, с опаской. Что-то чужое, поднявшееся из самой глубины, как из раскрывшейся пасти, поглотило ее в какой-то миг и начало нещадно терзать, позволяя тем не менее лицезреть происходящее словно со стороны. Слова Богини осели в голове, а следом вспомнилось прошлое и тот самый момент, когда она услышала свою судьбу, уместившуюся лишь в одно ненавистное уже слово. Великая Длань Разрушения была беспощадна, безумна и пуста. В ней не осталось места сожалению, горю, что пожрало ее столь давно, одиночеству, которое она разделила с собственной злобой на весь мир. Как совершенное божество налитое своей силой, она была искорежена гневом и яростью, и в этом даже прекрасна. В какой-то миг Сильфисс поддалась этой мнимой красоте, протянула руку, чтобы почувствовать ее, и тут же была поглощена чужой волей. - Наконец я поняла, о чем была речь, - тихо пробормотала Сильфисс, растирая алую влагу по ладони. – Меченная, да? Абель осторожно стер оставшуюся в уголке губ кровь. - Ты знала? Дроу кивнула, устало откидываясь на грудь мужчины. О том, насколько это допустимо, она будет думать потом. - Только не понимала, что это значит. Теперь все становится на свои места, хоть это хорошо. Знаешь, а я понимаю, почему твои братья такие…сложные, - она чуть усмехнулась. – С такой богиней немудрено. Ладонь мужчины медленно опустилась на голову темной и погладила, расправляя спутанные пряди. - Ты же понимаешь, что в твоем теле… - Молчи, - Сильфисс резко вскинула руку и покачала головой. – Я не хочу знать. Простишь мне эту слабость? Абель, хмуро рассматривающий макушку темной, наклонился к ней, касаясь лбом волос, и ответил: - Это последняя на сегодня, хватит с тебя поблажек. - Я чувствую ее под кожей, - зашептала Сильфисс, даже не жалуясь, а просто объясняя, что ощущает. – Слишком горячо, ее ненависть обжигает, застилает глаза, распространяется по телу как яд. А ведь я всегда была равнодушна к ядам. - Сильфисс, - мужчина позвал темную, заставляя взглянуть на него, - я обязательно сделаю что-нибудь с этим. Потерпи. Хмыкнув, дроу отвернулась и глубоко вздохнула, устраиваясь удобнее рядом с Эресвейсом. - Никогда не бросайся обещаниями, которых не сможешь выполнить, - буркнула она, поддаваясь усталости. – И не думай, что между нами что-то изменилось. - Как скажешь. Спи, мы выходим с рассветом.