How To Fall In Love With Your Enemy

Больницы — мрачные места. Стены и пол обесцвечены, стулья серые и стоят вдоль стен, как будто ожидающие посетители являются частью анонимной встречи перепуганных людей. И воздух чистый, но какой-то искусственный; до неудобства странный. Мидория никогда не думал об этом раньше. Сейчас же это все, о чем он может думать, слушая медленное тиканье часов, каждый удар минутной стрелки которых звучит как приговор, когда кого-то другого подзывают со стула. Ему интересно, какие новости узнает каждый человек. Это лучше, чем думать о… вещах, о которых он не хочет думать. До сих пор он хорошо с этим справлялся, избегая вопросов, которые тяжелым грузом висели над ним последние несколько дней. Он забрал все что мог из остатков квартиры Каччана и перевез все — если такую маленькую кучку можно назвать всем — на свою. Он посещал свой класс, день ото дня, отвлекая их от самостоятельной работы, проводя больше времени у доски и разговаривая с ними, и на этот раз они сидят тихо и слушают его. Но в конце дня, когда его ноги инстинктивно несут его вниз по дороге к знакомому многоквартирному дому, он неизбежно сворачивает и возвращается сюда, чтобы просто сидеть, и ждать. — Мидория-сан? Мидория поднимает голову. Часы тикают. — Мидория-сан, — повторяет женщина, держа в руках планшет и слегка улыбаясь. — Прошу, следуйте за мной. Безмолвно кивнув, он следует за ней по коридорам, и они останавливаются у небольшой комнаты. — Как вы знаете, эта больница находится в ведении Специальных Сил, так что наши доктора высококвалифицированы и более чем привыкли к сложным, а иногда и аномальным случаям, — она замолкает. — Хотя, этот конкретный случай… удивил многих из нас. У Мидории потяжелело в животе. Доктор открыла дверь и дала ему войти. Он зашел медленно, глядя в маленькое окно с тонкими белыми занавесками, на мониторы, стоящие рядом с кроватью, на цветок в стеклянной вазе на столе. И на маленькую девочку, сидящую на кровати. — Лили… — Мидория слышит, как у него ломается голос, когда он подбегает к кровати. — Ты… ты в порядке?… Она улыбается ему и кивает. — Так как она выпустила силу, когда ее квирки активировались, большинство ущерба было наружным, а она осталась практически невредимой. Она получила некоторые травмы от квирков ближнего боя и от последовавшего разрушения квартиры, но ничего такого, с чем бы не справилась наша Исцеляющая Девочка, — улыбка доктора становится шире. — По нашим тестам видно, что она больше не обладает квирками, которые были имплантированы в нее. У Лили теперь есть только ее квирк. Она совершенно нормальная маленькая девочка, и она сможет отправиться домой, как только полностью восстановится. Опустившись на край кровати, Мидория чувствует, как на его лице появляется улыбка. — Ты очень везучая девочка, знаешь, Лили? — Изу-нии, — она отвечает счастливо, протягивая руки. Мидория притягивает ее к себе и думает, что несмотря ни на что больше никогда ее не отпустит. — Отдыхай здесь, хорошо? Мы скоро отвезем тебя домой, —говорит он ей, когда они отстраняются. — А до этого я буду приходить к тебе каждый день. Ее улыбка ослепляет. Мидория поворачивается к доктору. — А… что насчет Ка… то есть Бакуго? Он…? Доктор нахмурилась. — Как я и сказала, наибольший ущерб был снаружи, а Бакуго был очень близко к Лили, когда это случилось… — Мидория почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Посмотрев на него, доктор подняла руки и продолжила, — Но поскольку он живет так близко от штаб-квартиры, мы смогли вовремя доставить его к Исцеляющей Девочке. Она сказала нам, что если бы он попал к ней даже на минуту позже, могло бы быть слишком поздно. Сейчас же он жив и стабилен, а Исцеляющая Девочка исцелила большинство его травм. Хотя… он еще не проснулся. Мы верим, что проснется через неделю или около того, но, если нет… мы можем предположить, что он вообще не проснется.

***

Проходит еще два дня прежде чем ему позволяют увидеть его. Мидория приходит к Лили, как и обещал, сразу после работы. Он приносит ее игрушечного кролика, который каким-то образом пережил взрыв, потеряв всего одну конечность, а затем приносит ей книги и iPod, а потом целый букет цветов, собранных его классом, и рассказывает ей, как прошел его день. Она засыпает спустя час или около того, и Мидория спрашивает доктора, может ли он увидеть Каччана. Наконец, она говорит ему да. Его комната находится в другом отделении больницы. Там гораздо тише; люди более подавлены, и у большинства их них в руках цветы. Она отводит его в комнату в конце коридора с маленьким окном с видом на сад на заднем дворе. В вазе стоят красные лилии и фотография горного перевала на стене. Мидория не замечает ничего из этого, когда медленно подходит к кровати. Каччан всегда выглядит таким спокойным, когда спит. Мидории обычно такое нравится, эти моменты, когда он тихо сидит и наслаждается таким его выражением лица, но прямо сейчас он отдал бы что угодно, лишь бы Каччан открыл глаза и проворчал ему, чтобы не пялился. Он не просыпается. Мидория пододвигает стул к кровати и думает, что провел двадцать четыре часа, избегая человека, которого теперь не может оставить.

***

Это становится рутиной. Мидория ходит в Академию каждое утро и приходит к Лили после работы. Они разговаривают, и потом она засыпает, после чего он поднимается на этаж выше и сидит возле Каччана пока не заканчиваются часы посещения. Иногда он говорит, часами болтая о своем дне, или о чем-то, что он увидел в новостях, или вещах, которые они сделают, когда они оба, он и Лили, покинут это место. В другие дни он сидит в тишине и молится, чтобы что-то в этой мрачной рутине изменилось. Спустя неделю она меняется.

***

— И я подумал, что достану ее для тебя, так как, ну знаешь, ты всегда называешь людей идиотами, поэтому я подумал, что это сэкономит тебе времени, если у тебя будет футболка, которая будет говорить это за тебя, но потом я понял, что не знаю твоего размера, но когда ты проснешься, мы можем… — Изуку-кун? Мидория резко замолкает, поворачивается к источнику звука и заливается краской. В проеме дверей стоит женщина, которая выглядит как женская версия того, с кем он сейчас разговаривал. Ее волосы взъерошены и под глазами залегли темные круги, будто она не спала несколько дней. Глаза Мидории расширяются в удивлении. — Бакуго-сан… Поправив ремень своей сумки, Митсуки Бакуго осторожно заходит в комнату. — Изуку… так много времени прошло, — ее глаза скользят между ним и кроватью. — Что ты здесь делаешь… после стольких лет…? — в ее голосе есть несказанное после всей этой истории. Смущение Мидории отступает. — Эм… это довольно долгая история… Слабо улыбаясь, Митсуки ставит стул рядом с ним. — Похоже у нас есть немного времени, — ее тон светлый, но голос ломается, когда она кидает взгляд на своего сына без сознания. — Попробуй рассказать ее мне.

***

— …И вот, он испек целый четырехслойный торт, каждый слой которого был прикреплён к этим маленьким сахарным столбикам. Он даже нарисовал маленькие ручки по всей поверхности слоев, и каждая показывала средний палец. И на самом верхнем слое он написал поцелуй меня в зад. Лили и я так сильно смеялись, что еле смогли съесть его! Вот, посмотрите, я сфотографировал. — О Господи, — засмеялась Митсуки, смотря фотографии в телефоне Изуку. — Это так… похоже на Катсуки. — Похоже, — соглашается Изуку, — у нас до сих пор осталось немного, каким-то образом, поэтому, когда он проснется, я принесу ему кусочек со средним пальцем на нем, за то, что напугал меня. Думаю, это заставит его рассмеяться. Что-то дрогнуло у Митсуки в сердце. Она взъерошивает волосы Изуку. — Ему очень повезло, что ты его соулмейт. Изуку улыбается ей, похожий на ангела, когда свет из окна освещает его со спины. — Я рад, что вы так думаете, Бакуго-сан, — его улыбка дрогнула. — Мне тоже повезло. Я просто хотел бы осознать это раньше. — Ты не очень догадливый, да? — весело говорит Митсуки. — Ты и Катсуки. Не могу поверить, что вы жили вместе с дочерью все это время, но так ничего и не поняли. — Если быть честным, это все нелегко для нас, учитывая то, что мы прошли за эти годы. — Соглашусь. Но знаешь, — задумывается Митсуки, — я не удивлена, что это оказался ты. После всех этих лет… все всегда возвращалось к тебе. Катсуки иногда упоминал тебя совершенно неожиданно, даже сам не замечая этого, и я знаю, что он раньше думал о тебе и твоих заметках, когда встречался с чем-то, в чем был не уверен. Было похоже, что, несмотря ни на что, ты никогда его не оставлял. Изуку снова улыбается, в этот раз почти устало.  — Я знаю это чувство. Раньше я ненавидел то, как мои мысли всегда возвращались к нему, и как иногда я спрашивал себя, как бы он поступил, чтобы справиться с какой-нибудь сложной ситуацией. Но сейчас все по-другому. Раньше я чувствовал будто меня преследует… призрак, который никогда не уйдет. Сейчас же это больше похоже на… свет. Что-то, что ведет меня вперед, но также побуждает возвращаться домой. Я… счастлив быть его соулмейтом. Митсуки встает, перебрасывает сумку через плечо и поворачивается спиной, чтобы спрятать слезы, собравшиеся в уголках ее глаз. — Я слишком стара для всего этого дерьма, Изуку. Запомни всю эту сопливую историю и скажи Катсуки, когда он проснется, хорошо? — Хорошо, — тихо говорит Изуку. Понимающе. Митсуки желает Изуку спокойной ночи и говорит, что увидит его завтра, затем целует своего сына в лоб и выходит из комнаты, уверенная, что оставляет его в хороших руках.

***

Примечательно, что спустя несколько дней после ее спасения из рук той ужасной женщины и ее друзей, Лили никогда не встречала других людей с чем-то меньшим, чем сдерживаемый восторг… но, на самом деле, это что-то совершенно другое. Лили с тревогой и большой долей смущения смотрит на женщину, стоящую рядом с Изу-нии. В этой женщине нет ничего плохого, скажем так. Просто… то, как она выглядит… — Лили, — бодро говорит Изу-нии, — познакомься с Митсуки Бакуго. Она… ну, я думаю, что теперь она будет твоей бабушкой. — Митсуки… Баку…го…? Женщина мягко улыбается. — Эй. Лили моргает и поворачивается к Изу-нии. — Она… Митсуки-сан… мама Катсу-нии? — Да, — смеется Изуку, — странное сходство, верно? Я знаю их обоих уже почти двадцать четыре года, и они все еще выглядят совершенно одинаково. Лили кивает, задумываясь, похожа ли она на своих родителей. В шесть лет она едва может вспомнить людей, которые бросили ее, когда ей было три года. — Знаешь, — говорит мама Катсу-нии, задумчиво глядя на нее, — с этими глазами… и ее волосы такие светлые… ты не думаешь, что она немного похожа на тебя и Катсуки? — Х-Хах?! — запинается Изу-нии, покраснев. Мама Катсу-нии начинает смеяться. — О ч-чем вы говорите, Митсуки-сан…? Он продолжает запинаться. Лили отворачивается и смотрит в закрытое окно, изучая свое отражение в стекле. Она оттягивает свои волосы, сейчас они немного отросли, но если они их обрежет… Отпустив прядь волос, Лили откидывается на подушки и улыбается. Да, когда Катсу-нии проснется, она попросит его постричь ее. Будет весело, — думает она, — быть похожей на ее родителей.

***

Воздух кажется тяжелым, когда Бакуго открывает глаза и тут же зажмуривается. Слишком ярко. Рядом кто-то говорит… нет, бормочет и бормочет о каком-то приближающемся фестивале и его исторических корнях. Ну, Бакуго знает только одного человека, который может так серьезно говорить о чем-то подобном. — Де…ку…? — угх, это неприятно. В его горле пересохло, а голос хриплый и резкий. Как долго он был в отключке? Монолог прекращается. Бакуго собирает всю свою силу воли и медленно открывает глаза, чтобы увидеть, как Изуку Мидория смотрит на него в немом… шоке? Счастье? Его сложно прочесть. Бакуго пытается перейти в сидячее положение. — Эй, Деку, хватит так пялиться, — в этот раз слова даются легче, так что он продолжает, — Серьезно, ты меня пугаешь. Что, блять, слу… — Каччан! — прежде, чем Бакуго заметил движение, тело Деку уже впечаталось в его, заключив его в крепкие объятия. Его лицо оказалось прижатым к шее Деку, и это было немного неудобно, но все же очень тепло. — Деку… Деку, ты идиот, я не могу дышать… — Прости, — он обнимает еще секунду, прежде чем медленно ослабить хватку и отстраниться, сев на край кровати. — Прости, я… я просто много думал, и врачи не знали проснешься ли ты и… ну, я подумал, знаешь, ты всегда был рядом… даже когда не был, ты все еще был рядом со мной и… я не знаю, я просто… что бы я делал если бы ты просто вдруг… ушел? В его глазах собрались слезы, маленькими каплями стекали по щекам. Он плачет из-за Бакуго? Похоже на то, но это странно. Прочему Деку так плачет из-за него? — Прости, — говорит он снова, улыбаясь, пока вытирает слезы. — Я очень скучал по тебе. — …Да, — говорит Бакуго озадаченный. Мелькает мысль. — А! Лили, она…? — Лили в порядке. Она проснулась неделю назад, — все слезы исчезли. — Она хочет подстричься. Думаю, это из-за того, что я познакомил ее с твоей мамой. Бакуго бледнеет. — Старая карга здесь? Деку укоризненно смотрит на него, но улыбается. — Да. Твой отец сейчас за границей, но он звонит по видео-связи каждый день, когда она приходит. Никто из них не было особо удивлен, когда я сказал им о… ну знаешь. Нас. — Нас? — замешательство Бакуго росло. О каких «нас» говорил Деку? Учитывая то, как быстро он пропал после того, как Бакуго чуть не поцеловал его, он просто предполагал, что любая форма «нас» будет последней вещью в голове Деку. Не то чтобы это стало неожиданностью… Он был идиотом, раз решил, что Деку ответит взаимностью. Заработать его прощение было чудом, а последующая дружба — чем-то, за что он всегда будет благодарен, хотя он и не признается в этом Деку, но надеясь на что-либо большее чем это было безумием. То, что Деку вообще сейчас здесь после всего что случилось за те выходные, все еще счастлив быть друзьями, свидетельство его доброты. И Бакуго думает, что согласен с этим.

***

Каччан хмурится. Мидория хмурится тоже и берет лицо Каччана в свои руки. — Мне кажется я знаю о чем ты думаешь, и я хочу, чтобы ты перестал думать об этом прямо сейчас. Это я из нас двоих должен сейчас сомневаться. — Что ты знаешь? — спорит Бакуго, все еще хмурясь. — Может, я хотел поцеловать тебя. Его глаза расширяются в удивлении в тот же момент, когда он произносит эти слова и он краснеет. Мидория тоже чувствует прилив крови к лицу. Его сердце сильно стучит, но не в плохом смысле. — Погоди, — говорит Каччан. — Погоди… черт, я… Мидория целует его. Каччан на секунду замирает, а затем целует в ответ, и Мидория задумывается зачем они потратили двадцать четыре года на то, чтобы дойти до этого момента.

***

Митсуки Бакуго тихо закрывает дверь и прислоняется к стене, на ее губах появляется улыбка. Да, думает она. Они могут быть и непонятливыми, и смущенными, и хаотичными, но они в хороших руках. Они оба.