Жажда магии. Господство Альянса.

      Порывы ветра послушно отозвались на просьбу друида и смяли подступивших совсем близко врагов, но место поверженных тут же заняли новые. Малфурион в отчаянии оглянулся, но не нашел ничего, что могло бы дать надежду. Кругом, сколько хватало взгляда, их окружали жуки, сумевшие обойти отчаянно сражавшийся отряд. Врагов было в десятки раз больше, а еще среди них были маги, что раз за разом обращались к стихиям, безжалостно сминая калдораев и беорнов. Столь же опасны были и воины киражи. Их сильные, прекрасно защищенные тела с трудом поддавались стали, владение оружием ничем не уступало калдораям, и потому каждый такой враг, оказавшийся на расстоянии удара клинка, неизменно приносил опустошение. Лучше же всего их было уничтожать на расстоянии, что калдораи и делали. Вот только Малфурион и сам понимал, что время жизни отряда и его самого подходит к концу.       Три тысячи воинов — именно столько осталось у входа в ущелье, в то время как остальная армия бежала в сторону Силитуса. Как же была права Тиранд, когда говорила о силе врага, и как глупы были они, когда ее не послушались. Ведь те десятки тысяч силитидов, что были уничтожены калдораями в начале сражения, были только передовым отрядом врага, а главные силы лишь ждали команды на выдвижение.       Новое воззвание, и Малфурион бросил копье ветра в оказавшегося слишком близко гигантского силитида-мага. Вложенная в чары сила с легкостью разломила панцирь и взорвала внутренности, отчего громадная тварь упала на землю и забилась в агонии, раскидывая окруживших ее жуков. Однако отпраздновать успех Малфурион не успел, так как с неба на него обрушились сразу несколько киражи.       Воздух в самый последний момент подсказал ему об опасности, и тело само отпрянуло в сторону, но от раны на спине не уберегло. Перекатившись по земле, друид едва не потерял сознание от пронзившей тело боли, но справился с собой и ударил по врагу ветром, мгновенно разрезав жуков на части. Однако, поднявшись на ноги, он в ошеломлении осознал, что за немногие мгновения положение, в котором были его воины, еще более ухудшилось — строй распался, силитиды остервенело рвали на части эльфов и беорнов. Отряд погибал, в нем давно уже не было тех трех тысяч, что были вначале, и каждое мгновение все большее число из воинов Лесного Союза падало на покрытую кровью землю.       «Неужели конец, неужели не будет помощи?» — вопросил Малфурион, но ответа не услышал.       На другое он и не надеялся, а потому не стал терять время. Пространство вокруг него взорвалось от сотен корней, а следом пришел оглушительный визг смертельно раненых тварей, но друид не слушал, он вновь обращался к природе, вопрошая ветер. И в этот момент, словно ответ на его мольбы и, в то же время, желая растоптать их на части, в ущелье показалась громадная фигура. Фигура громадного киражи, подавлявшего всех своим ростом и магической силой. И он действительно был ответом на вопрос о спасении — его не будет, никакая сила не сможет спасти от такого врага. Однако если спастись нельзя, то быть может удастся достойно умереть?       Этот вопрос заставил сердце Малфуриона биться сильнее, а разум гореть как никогда ярко.       — Дайте мне время! — крикнул он, и погрузился в транс, все глубже погружаясь в токи природы, все отчетливее чувствуя биение жизни и дрожание потоков воздуха.       Друид слышал отчаянные крики, чувствовал чужую кровь на своем лице, ощущал как его тело полоснули чьи-то когти, но не отрывался от этого состоянии, охватывая все большее пространство, и в то же время концентрируясь на эпицентре, на месте, к которому направлялся предводитель киражи.       Как долго длилось это состояние, он и сам не знал, но в момент, когда Малфурион открыл глаза, ему предстала лишь жалкая горстка выживших эльфов, прикрывавшая его до последнего вздоха, а еще тот самый киражи, отводивший клешню для удара. Матовый, почти черный панцирь в царапинах, заляпанный кровью, что так и не смогли взять мечи и стрелы калдораев. Его чудовищная конечность с невероятной, для столь массивного тела, скоростью мчалась раскидать последних противников, но это было уже не важно, Малфурион успел завершить задуманное и выпустил на волю чары. И в тот самый момент, когда тела эльфов оказались сметены чудовищным ударом, а сам ученик Кенариуса был откинут в сторону с изломанными ребрами, в воздухе разразилась невообразимая, чудовищная буря. С силой запущенного из катапульты снаряда в исполинского киражи ударил его собрат, заставив покачнуться и ощутить как пошел трещинами панцирь, и в тот же момент удар пришел с другой стороны, а затем круговорот из тел, камней, земли и воздуха подхватил охваченного ужасом слугу Древнего и разломал на части, выдавив жизнь. А когда спустя несколько минут природа успокоилась, уже нельзя было в месиве из крови и плоти распознать ни одно тело, и даже виновник вызванного хаоса навеки упокоился среди последних убитых им врагов.

***

      Тонкая, стройная фигура стояла на стене крепости и вглядывалась в горизонт синими наполненными магией глазами. Однако даже эльфийское зрение не могло показать ей события, что происходили на юге. Слишком далеко ушла Лесная армия, слишком велико было расстояние до нее. Хорошо, что в распоряжении Тиранд были и другие способы наблюдения, один из которых она не замедлила применить. Легкое, привычное обращение к силе и вместо окрестностей Силитуса она видит серые вершины гор и печально известное ущелье. Видит с высоты птичьего полета, глазами призванной несколькими часами ранее совы.       За прошедшее время ей уже была представлена картина первого сражения с силитидами, видела она и мощь киражи, заставившую обратиться в бегство Лесную армию, но особенно больно оказалось смотреть на гибель оставленного на смерть арьергарда, среди воинов которого был столь знакомый друид. И, несмотря на жгучее чувство обиды, тисками сковывавшей сердце, она не могла сдержать слез, глядя на гибель столь родного и прежде любимого эльфа. Ведь столько счастливых мгновений связывали их воедино. Пусть произошедших давно, но до сих пор бережно хранимых в душе. Утешало лишь то, что Малфурион погиб как хотел — в бою за свою родину, унеся за собой тысячи врагов. Жаль только их место уже заняли новые силитиды и киражи, мерзкой шевелящейся тучей направлявшиеся к Силитусу.       А между ними и крепостью находилась Лесная армия, бесславно бегущая домой. Тиранд в ярости сжала кулак и сама не заметила, как струйка крови побежала по руке от слишком острых граней переговорного кристалла. Смерть ее супруга и тысяч безвинных эльфов и беорнов — вот была та цена, что заплатил Дартарен за свою жажду власти. Цена, которая ему самому ничего не стоила, ведь ненавистный эльф был жив и совершенно здоров. Однако как долго он будет находиться в этом состоянии, жрица и сама не знала, ведь по пятам калдораев уже шли полчища жуков, а небо над их головами заслоняли тысячи мерзких тварей. И главным вопросом сейчас было решить — что делать ей?       Тиранд обратила взор вправо, туда, где неподвижной статуей застыл ее учитель. Кенариус прибыл несколько часов назад и словно постарел за это время — настолько горько ему было осознать самоуправство учеников. Нет, он ничего не говорил, но жрица знала наставника достаточно давно для того, чтобы понять его настроение. Уже давно отстранившийся от управления страной, живущий в своем мире природы, Кенариус корил себя за пренебрежение, за то, что не оказался рядом и не образумил друидов. Тиранд бы от себя могла добавить, что сделать это следовало уже давно, если бы сама не упустила момент созревания заговора.       — Наши войска бегут к крепости, но их преследуют. Учитель, вы поможете мне спасти наших неразумных детей? — спросила жрица с грустной улыбкой.       — Конечно, — ответил ей Кенариус, а затем добавил, — но найдутся ли силы для того, чтобы спасти уже нас?       — Найдутся, — ответила Тиранд, — я смогла связаться с Дат’Ремаром и он пообещал, что армия Альянса вскоре придет к нам на помощь. Передовой отряд уже вблизи Силитуса.

***

      Наверное прекрасный вид раскрывается со стен крепости, стоящей на высокой скале, однако он не идет ни в какое сравнение с тем, что возможно рассмотреть, если ты паришь в небе на спине величественного грифона, обозревая землю через подзорную трубу. Грифоны были созданием дворфов, прирученные и верно служившие им на протяжении тысячелетий, однако всадник, крепко вцепившийся в поводья, был син’дораем и не без гордости мог заявить, что с его помощью эти исполинские птицы стали еще опаснее. Они приобрели большую силу, выносливость, а их перья — крепость, что одолеет не каждый клинок.       Не просто было убедить подгорных жителей передать син’дораям своих любимцев, друид даже слышал, что Дат’Ремар и Иллидан многое отдали взамен за это, однако усилия оказались не напрасны. Друиды Королевства и он сам смогли добиться результата, с помощью природной магии выведя птиц еще смертоноснее прежних. Даже та высота, на которой они сейчас находились, была не доступна обычным особям, но стала возможной для стальных грифонов, как их назвали дворфы за стойкость и особый отлив шкуры. И Тэлин по праву гордился тем, что участвовал в этой работе.       Однако подобные размышления стоило отложить на более спокойные времена, так как внизу начали разворачиваться давно ожидаемые события — Тиранд, вместе с жрицами и Кенариусом, достигла гибнущей под когтями воздушных тварей армии и обратилась к силам Элуны. И Тэлин искренне обрадовался тому, что находился вдалеке от места сражения, ведь лучи, призванные жрицами, резали плоть, словно масло, почти не встречая сопротивления. Те же силитиды, что уцелели после этой атаки, оказались разорваны на части его собратьями — дворфами и син’дораями, верхом на грифонах.       Тэлин торопливо вынул из подзорной трубы кристалл, с помощью которого смог запечатлеть увиденное, и убрал его в сумку. Теперь артефакт, и без того стоивший целое состояние, стал и вовсе бесценным для определения силы их соседей. Хотя уже сейчас можно было отметить, что атака оказалась невероятно затратной для жриц, и большинство из них не в состоянии были продолжить бой. Едва удерживаясь в седле, они торопливо поворачивали к крепости, спеша уйти от встречи с новыми врагами. К счастью для Лесной армии, основные силы жуков были еще далеко и не потревожили калдораев до самого их прибытия в крепость. Однако до начала осады, а значит и штурма, оставалось совсем немного времени, и Альянсу стоило подготовить свой удар. А Телин позаботится о том, чтобы знания об умениях жриц Лесного Союза были получены его командованием.

***

      Ритмичные удары долетали до стен, однако Тиранд они нисколько не беспокоили, скорее… Пожалуй, сложно было передать ее мысли одним словом. С одной стороны она была рада этим звукам, а с другой они вызывали в ней тревогу и беспокойство, ведь будущее так и оставалось туманным. Между тем на горной дороге, ведущей в Силитус, наконец показались первые фигуры тех, кто так громко оповещал округу о своем появлении. Всего две сотни силуэтов, из которых пятьдесят были высокими и массивными, издалека выдавая в себе големов.       «И это все, что прислал Альянс? Это и горстку грифонов с драконами?» — такие мысли пронеслись в голове верховной жрицы, но она не высказала их вслух, сохраняя на лице невозмутимость. Ибо у нее не было рычагов, чтобы воздействовать на Альянс, ничего, что она могла бы им дать. Все что имела Тиранд — их обещание на листе бумаги, и оставалось надеяться, что оно не будет растоптано лапами жуков.       Между тем отряд приблизился, и верховная жрица смогла рассмотреть его внимательней. Стоило отметить, что эти две сотни воинов сохраняли походный порядок даже здесь, в месте, где им не должно было ничего угрожать. Спереди и сзади их прикрывали големы, с боков шли дворфы, вооруженные ружьями — оружием, успевшем проявить себя в битве у Красного залива, а в центре шли лучники и маги. Их силу Тиранд определить не могла, но броня и оружие воинов буквально светились от вложенной силы, а потому слабыми они не являлись. Особое внимание привлекал гигант, шагавший вслед за первыми рядами големов. Одет он был в тяжелую броню, не оставлявшую без защиты ни одного участка тела, а за спиной имел массивный двуручный меч. Весить его доспех должен был словно тело взрослого калдорая, однако не было похоже, чтобы воин испытывал в связи с этим хоть какие-нибудь сложности. А ведь отряд этот преодолел путь от самой границы…       Наконец воины Альянса достигли закрытых ворот и, словно на параде, перестроились. Шедшие первыми големы отступили назад и вбок, а вперед вышли трое — тот самый громадный воин и сопровождавшие его дворф и син’дорай. К тому моменту Тиранд уже спустилась вниз со стен и стояла напротив ворот. Которые по ее приказу стали медленно растворяться. Когда же они распахнулись, между гостями и хозяевами повисла долгая, тягостная тишина. Посланники Альянса не могли заговорить первыми — ведь это означало проявить грубость к хозяевам. Что касается Тиранд — она своим молчанием демонстрировала недовольство, что ее в действительности обуревало. Впрочем, долго тянуть паузу она все же не стала, ведь ей не хотелось оскорблять Альянс.       — Приветствую вас в Силитусе, на землях Лесного Союза, — проговорила верховная жрица.       Высокий воин ответил глубоким поклоном и проговорил размеренно, не выказывая и тени беспокойства:       — Благодарю вас, Тиранд Шелест Ветра, за то, что лично решили поприветствовать нас. На большую честь мы не могли и рассчитывать.       — Пустое, — Тиранд повела рукой, будто желая отмахнуться от этих слов. — Я рада видеть здесь воинов Альянса в столь трудный час. Однако мне казалось, что вас должно было быть больше?       — Мы только авангард армии, остальные части прибудут позже, — ответил командир.       — Не могли бы вы назвать точную дату, — попросила Тиранд.       — Увы, она мне не известна, — проговорил воин, голосом и жестом стараясь сгладить впечатление от этих слов.       — Мы будем ждать их с нетерпением, — проговорила верховная жрица после короткой паузы, — а сейчас готовы предложить вам наше гостеприимство и стены, которые нужно будет защищать совсем скоро.       — На меньшее мы и не рассчитывали, — ответил воин, и его слова были подхвачены довольными выкриками как эльфов, так и дворфов.       — Позволь же мне узнать твое имя, воин, мое ведь тебе известно, — попросила Тиранд.       — Мое имя Гвэт, Гвэт Ярость Бури, — проговорил эльф, и в образовавшейся тишине показалось, что отзвуки этого имени продолжали звучать раз за разом.

***

      — Почему ты здесь, Гвэт? Кто тебя направил сюда? — спросила Тиранд спустя время, когда они смогли уединиться от посторонних глаз.       — Меня направило командование Альянса, кто же еще? — спросил эльф. — Оно набирало добровольцев, и я вызвался одним из них.       — То есть Иллидан к твоему появлению здесь отношения не имеет? — переспросила жрица.       — Отец способствовал тому, чтобы меня направили на эту войну, но здесь я оказался не по его воле, — ответил Гвэт. — В настоящий момент он находится на Востоке и просто не может ни на что повлиять.       Тиранд послышалось в его голосе тщательно скрываемое беспокойство, и она эти чувства прекрасно понимала. Ее шпионы докладывали, что война с троллями проходила совершенно не так, как того ждал Альянс. Были потери, большие потери, а наступление и вовсе не велось. Ибо войска вынуждены были цепляться за отвоеванные земли, дабы их не скинули. А потому смерть даже такого эльфа как Иллидан исключать было нельзя. Что уж скрывать, даже она волновалась, пусть Лесной Союз и не был заинтересован в усилении Альянса. Но эта не та тема, которую в настоящий момент стоило обсуждать, а потому Тиранд обратилась к иному вопросу:       — Какие распоряжения дал тебе Совет?       — Исполнять ваши приказы, — ответил Гвэт.       — Все? — уточнила жрица.       — Все, что не направлены на вред Альянсу. Наши жизни в ваших руках. Если вы прикажете нам выйти за стены и атаковать всю армию силитидов, то мы должны будем подчиниться.       — Этого не потребуется, — успокоила сына Иллидана Тиранд. — Вы потребуетесь мне здесь. Отправь всех пришедших лучников, дворфов и магов на стены, под командование калдораев, а големов расположи у ворот.       — Позвольте сказать, — произнес Гвэт. — Среди магов есть погонщики. Они должны будут остаться с големами. Также и я хотел бы оборонять ворота, на земле, в ближнем бою мне сражаться удобней.       — Погонщики? — переспросила жрица.       — Так мы называем магов, управляющих големами, — смущенно ответил Гвэт.       — Пусть будет так, — заключила Тиранд. — Исполняйте приказ, офицер.       — И постарайтесь пережить следующий бой, — уже едва слышно добавила жрица.

***

      Огромное шевелящееся море тел. Можно было бы сказать, что нет на свете зрелища более страшного и отвратительного, но Тиранд видела достаточно, чтобы не разбрасываться столь громкими словами. Отдав приказ, она вскинула лук и привычным, повторенным за прошедший день сотни раз действием, пустила стрелу в громадную тушу твари. Маг — силитид, утвердившийся на восьми мощных, глубоко утопавших в земле ногах — сумел выставить магический щит, но это его не спасло, ведь жрицы и друиды с первой минуты сражения не атаковали в одиночку, и сейчас одновременно сотни стрел вонзились в полыхавшую энергией преграду и разбили ее, едва заметив, и в то же мгновение копье из ветра почти перерезало туловище монстра, оборвав его жизнь.       «Остальные жуки не стали защищать собрата, а значит будет атака» — пронеслось в голове у жрицы, и в ту же секунду крепость накрыла волна дикого, бушующего огня. На своем пути пламя встретило могучий ветер и выставленную друидами защиту, казавшуюся несокрушимой преградой, в центре которой было творение Кенариуса, однако Тиранд видела, как во многих местах силы гарнизона крепости не выдерживали, как прорывался огонь и в мгновение ока пожирал беззащитных против него эльфов. «Да когда же погаснет свет Солнца!» — мысленно воскликнула жрица. Однако ни эмоции на ее лице не проступило — не имела права она показывать растерянность и страх! Вместо этого Тиранд отдала новый приказ, и тысячи стрел устремились в сторону рядовых силитидов, бросившихся на новый штурм стен.       Тысячи, десятки тысяч тварей. Жрица не могла сосчитать, каково было их число, но точно знала, что на каждого воина крепости приходится не меньше двух десятков жуков, а ведь враг еще не пустил в ход свои главные силы! Еще стояли в стороне воины киражи — массивные, высокие фигуры, обладавшие невероятно прочным панцирем и великолепным умением убивать тех, кто оказался с ними на расстоянии их клешней; еще не сказали свое слово их маги, экономившие энергию до решительного сражения. Много чего предстояло, но одно Тиранд знала точно — без помощи Альянса они не справятся! Да только где же они?       «Ждите нас с последним лучом Солнца, мы придем с Востока» — такими были слова Дат’Ремара, и не было объяснения тому, как он думает исполнить данное обещание. И почему они придут с востока, если граница Альянса находится на юге? Разве что союзники желают ударить противнику в тыл? Но сколько времени они потратят на маневры?       Тиранд в ожесточении сжала пальцы на рукояти лука и пустила во врага новую стрелу, вот только злость ни на мгновение не утихла. Просто потому, что Альянс никак не мог успеть к назначенному сроку, ведь ни один воин еще не пересек границ Лесного Союза, а телепортация была невозможна на десятках километров вокруг, уж об этом противник позаботился. Так что оставался только воздух как единственный способ добраться до крепости, минуя чужие взгляды. Да только что сможет жалкая горстка красных драконов и всадников на гиппогрифах?       Взгляд Тиранд обратился в сторону неба, и отчаянье вновь начало закрадываться в сердце. Ведь там, в вышине, парили три стаи драконов, откликнувшихся на помощь. Парили, не имея возможности спуститься и уничтожить тех из врагов, что ходили по земле. Все что было доступно повелителям неба — отгонять огнем летающих силитидов, но как только они спускались вниз, их в тот же момент встречала атака вражеских магов, и последствия ее уже возможно было увидеть под стенами замка. Там, облепленные жуками, покоились два дракона, бронзовый и зеленый, а враги бесстрастно попирали их тела, стремясь добраться до вершины цитадели. Потеряв собратьев, союзники больше не рисковали спускаться к земле и спокойно наблюдали за утопающей в огне крепостью, едва справлявшейся с ордами тварей.       Три стаи драконов оказались бессильны, так что же смогут сделать жалкие воздушные войска Альянса? Что? И когда появятся? Взгляд обратился к ненавистному Солнцу, что должно было еще целый час пребывать на небе, и тут же опустился к земле, где жуки решили предпринять новый маневр. Высокие, во много раз превосходящие собратьев, киражи бежали в сторону ворот, перемещая несколько бесформенных свертков.       Неясное, но отчетливое предчувствие прокралось в душу Тиранд, безотчетный страх сковал сердце, и, повинуясь инстинкту, она закричала:       — Убейте их, не дайте добраться до ворот!       Стрела сорвалась прежде, чем жрица успела осознать свои действия, однако в тот же миг над вражеским отрядом вспыхнула защита. Жуки защитили своих сородичей! Найдя подтверждения не ясно откуда возникшим тревогам, Тиранд пустила новую стрелу, и в этот раз вместе с ней атаковали и сотни ее сестер. Дрогнуло марево магии, упал один из гигантов, и в тот же миг вражеское войско словно лишилось рассудка. Тысячи особей в один момент бросились на стены, воздушные твари, презрев огонь драконов, устремились в атаку на защитников, а отряд киражи прибавил ход, спеша добраться до древних и столь надежных ворот. И Тиранд осознала, что повелители вражеской армии только что пожертвовали тысячами своих особей ради того, чтобы этот отряд добрался до цели.       — Не позволю! — прокричала жрица, почувствовав в груди разгорающееся пламя, неистовое и так давно не горевшее. — Элуна! Защити своих детей! Дай мне сил для победы!       Простая прежде стрела вдруг засияла ослепительно ярко, а затем сорвалась с тетивы едва уловимым росчерком, чтобы через мгновение взорваться в толпе киражи, почти добравшихся до ворот. А еще спустя секунду под стенами Силитуса разверзлась бездна…       Тиранд находилась в сотне метров от места взрыва, вот только мощь его была столь сильна, что девушка не удержалась на ногах. Впрочем, она тут же вскочила и прильнула к каменным зубцам, вглядываясь в стену крепости. И там ее взору раскрылась вся картина окрестностей, после произошедшего взрыва. А она попросту ужасала, ужасала от осознания того, что последствия могли быть еще более страшными. Ведь даже сейчас стена зияла проломом на месте ранее стоявших врат, проломом, приглашавших жуков проникнуть в недра крепости.       — Альянс, пришел ваш черед принять бой! Закройте собой ворота, не дайте врагу пробраться внутрь! Учитель! Закройте брешь хотя бы на время! — прокричала жрица и обратила взгляд на врага.       К счастью, жуки также пострадали от взрыва, что произошел непосредственно в их порядках, и ближайшие к стенам особи были убиты. Однако враг оправлялся, и оправлялся очень быстро. Вот уже единичные особи, повинуясь стрекоту, вскакивают на лапы, вот их становится больше. Стена из корней, пронзившая первых тварей, оказалась сметена уже через несколько секунд потоками пламени. И как бы ни был силен Кенариус — противостоять всем магам противника он не мог. Тиранд и остальные защитники крепости в отчаянии отстреливали пробуждающихся врагов, но этого было недостаточно. Орда тварей уже начинала набирать разбег, а им преграждала путь только жалкая горстка из беорнов и нескольких сотен големов, среди которых выделялся высокий, полностью закованный в покрытой рунами броню воин с громадным мечом.

***

      Облака пыли и дыма поднимались над землей, и сквозь них едва возможно было разглядеть бесчисленные полчища силитидов и киражи, бегущих в сторону разрушенных ворот. Но то, что ворота пали, не значило, что их оставили защитники, и Гвэт намеревался доказать это врагам. А еще подтвердить для самого себя право называться сыном Иллидана Ярость Бури.       В настоящий момент он стоял в третьем ряду с краю, сразу за исполинскими големами, и готовился принять бой, мысленно прося прощения у отца и матери. Ведь он был уверен, что они не одобрили бы его риск, пусть сами и постоянно рвались в опасные предприятия. Как сделал это и он сам, вызвавшись добровольцем в передовой отряд Альянса.       Свои шансы выстоять в этом бою с силитидами Гвэт расценивал как высокие, и не только из-за своего мастерства, но и потому, что доверял силе големов, стоявших рядом с ним. Ведь это были мощные, четырехметровые конструкты, вооруженные громадными щитами и палицами, под ударом которых, казалось, не способен был устоять ни один силитид. Да и крепость их вызывала уважение, ведь големы создавались из сплавов выработанных тысячелетиями исследований и доказавших свою стойкость. К сожалению, будущее показало, что враги также отнеслись к големам со всей серьезностью. И признаки этого Гвэт увидел сразу, как только дым приоткрыл вид на несущегося на них врага.       В первых рядах силитидов, разрывая лапами землю, бежали громадные, почти пяти метров ростом, жуки, вооруженные громадными рогами, растущими вертикально вверх от конца морды и определенно способными играть роль тарана. Что и подтвердилось, когда силитиды на всей скорости врезались в закрывшихся щитами големов. Чудовищный грохот оглушил всех, кто был рядом. Один из големов рассыпался на части, мгновенно выйдя из строя, у второго оторвало руку, зато третий не только уцелел, но и опустил громадную палицу прямо на морду зверя. Толстый панцирь, прикрывавший силитида, лопнул, словно скорлупа яйца, чудовище тяжело осело на подкосившиеся лапы, пытаясь прийти в себя, но это ему не удалось, ибо голем нанес еще один удар, а затем еще один и еще. И бил до тех пор, пока жук не издох. Увы, но к этому моменту на голема уже набросилась новая волна силитидов, уступающая прежним в размере, но куда как более многочисленная.       Вставая в строй, Гвэт полагал, что еще не скоро сможет присоединиться к сражению — просто потому, что он не мог и представить, насколько легко падут шестеро големов, что стояли перед ним. Однако стоило признать, они сполна исполнили свою роль, остановив первый и самый страшный удар врага.       — Син’дорай! — прокричал Гвэт, сопроводив слова мощным ментальным ударом, а затем бросился в атаку.       Горизонтальный удар отбрасывает передние ряды врага, мгновенно убивая сразу двух жуков, но для Гвэта это было только началом. Рывок вперед и эспадон* вонзается в панцирь громадного силитида, прошивая его словно бумагу, и эльф мгновенно уходит назад, спасаясь от рвущихся за ним врагов. Уходит и вновь взмахивает мечом, разрубая бросившихся за ним врагов.       Тяжелый грохот раздается слева, и Гвэт обрушивается на терзающего голема жука, а затем рвется назад, спасаясь от окружения. И вновь атакует, ломая натиск врага. Он не может отступать, ведь уже сражается в изломанной арке ворот, и теперь всего несколько шагов отделяют врага от прорыва в крепость. Несколько шагов… и силы Альянса, вросшие ногами в землю.       Бесконечное число врагов, равнодушных к смерти, что может быть хуже этого? Только если эти враги забираются на трупы своих сородичей, на стены, на потолки и прыгают с них на ваши головы. Это Гвэт осознал сразу, как увидел новую тактику врага, и в то же мгновение использовал свой магический потенциал. Настоящий каскад молний вырвался из его руки, и попавшие под этот удар силитиды задергались в судорогах, истошно крича от невыносимой боли. И монстры, давившие на отряд Альянса, остановились, пережидая удар син’дорая. Они не готовы были бросаться на сверкавшие яркими искрам разряды, однако это им и не пришлось сделать, ведь в следующий момент на пространство у врат крепости обрушилась фиолетовая волна, едкая, стирающая все на все пути. Она добралась до Гвэта в мгновение ока и вцепилась в его щит мертвой хваткой, сминая, давя. Эльф не знал, когда она смогла побороть магическую защиту, но отчетливо помнил, что доспехи, изготовленные лучшими мастерами дворфов и син’дораев, оказались ей не по зубам. И потому он смог выжить под этой атакой, а затем встать, держа эспадон наготове. И открывшийся ему вид заставил сердце сделать лишний удар, столь неожиданной оказалась представшая ему картина.       Все окружавшее его пространство оказалось завалено остатками частей тел силитидов, разбитых големов и эльфов, остатками малыми, буквально таявшими под воздействием фиолетовой жижи, растекавшейся по земле. Собственные доспехи Гвэта также оказались ей подвержены, но он успел стряхнуть эту дрянь выбросом магии, а затем приготовиться к новой атаке врага, судорожно понимая, что от былого отряда Альянса осталось только треть, встававшая за его спиной. А ведь силитиды уже начали свой разбег…       Стремительно, неотвратимо к Гвэту приближалась волна жуков, но бездействовать он не собирался. Обращение к земле, и, повинуясь его воле, камни из-под ног, пропитанные фиолетовой жижей, устремляются к цели. А следом за ними огонь, ветер, ледяной град. Только часть из этих чар принадлежала ему, большинство использовали соратники, однако даже этого не хватило для того, чтобы остановить врага. Первые ряды были уничтожены, как и вторые, и третьи, но разве возможно остановить такую волну? Очевидно нет, и твари добрались до эльфов и ударили по ним подобно тарану, и невозможно было увернуться от этой атаки.       Взмах эспадона, и жук мгновенно умирает, но инерция его столь сильна, что сбивает с ног эльфа и придавливает тушей. И в то же время еще один силитид падает на тело собрата, ударяя по шлему Гвэта. Эльф успел убрать голову с траектории лапы, но не до конца, и удар достает его по касательной, едва не выбивая из сознания. И поступь приближающейся смерти становится все отчетливей видна.       — Нет! — крикнул Гвэт и бросил в ладони все оставшиеся у него силы, откидывая от себя громадных жуков. И в следующий же миг бросился в атаку, забыв о страхе, о порядке, обо всем, мечтая только покарать врагов за свой ужас. И переполнял Гвета азарт и бешенство, а в голове билась только одна мысль: «Я понимаю тебя отец! Я понимаю твою жажду сражений!».       Гвэт бросился вперед, когда последний луч Солнца скрылся за горизонтом, но битва и не думала подходить к концу, она лишь обещала разгореться!

***

      Выпустив новую стрелу, Тиранд позволила себе бросить взгляд на вход в крепость и испустила вздох облегчения — воины Альянса все еще держались. Вход в Силитус был завален мертвыми телами жуков и разбитых големов, все новые твари пытались прорваться внутрь, но пока им это не удавалось. Но вот вопрос, как долго еще удастся отражать атаки?       — Где же, где же Альянс? — тихо шептала Тиранд, отправляя стрелу за стрелой в бесконечную орду тварей.       Но ответа она не получала. Небо было чистым, поле перед цитаделью по-прежнему кишело тварями, а ведь Солнце уже почти зашло за небосвод.       — Неужели они предали нас? — едва слышно вопросила жрица, но вновь не получила ответа.       И только отчаянье и страх расползались все глубже. Страх не от осознания своей близкой смерти, а от того, что могла подвести свой народ, не уберечь его от гибели.       — Элуна, прошу тебя, приведи к нам помощь! — это уже не было воззванием к силе, просто просьба к Богине, просьба, наполненная мольбой, отражавшейся в последних лучах заходящего Солнца.       Но и эти слова встретило молчание, и только новые и новые враги наплывали на стены крепости. Взбирались по ним и уже сражались на самой верхушке. Их не останавливали ни стрелы, ни чары друидов, ни даже зелья, приобретенные у дворфов, они просто шли нескончаемым потоком, и хотя бы одна тварь из десятка добиралась до верха. Жрица пристрелила не менее двух десятков особей с расстояния в три шага и понимала — еще немного и враг опрокинет их порядки. Еще немного и они падут. Если только не придет помощь.       Край Солнца наконец зашел за горизонт, восток стал погружаться в столь приятную глазу калдорая темноту, однако ни одного намека на спасение так и не появилось. На этот раз ночь принесла эльфам только отчаянье. Альянс не придет.       А в следующий момент пространство вздрогнуло.       В душе жрицы появилась надежда и растерянность. Растерянность от того, что она не понимала, что именно изменилось в пространстве, но чувствовала — любая перемена в такой миг может принести спасение. И прежде чем она смогла разобраться в своих чувствах, совсем рядом от нее молодой и звонкий голос пораженно произнес:       — Купол против телепортации разрушен!       И словно в подтверждение сказанного на востоке, там, где проходила граница леса и степи, раскрылось окно широкого портала.

***

      — Быстрее, быстрее, не останавливайтесь! — разносились крики над полем, и в такт им из переливающейся пелены портала бежали солдаты Альянса. Син’дораи, дворфы, а также големы, много големов.       Ни единой задержки, ни одного лишнего слова. Каждый понимал, насколько дорогим было сейчас время, и не тратил его попусту. Големы образовывали все более разраставшуюся стену, лучники натягивали тетивы, дворфы строили укрепления. Все вместе могло бы переплестись в настоящий хаос, однако армия сохраняла строй и порядок благодаря многочисленным тренировкам, проводимым в последние месяцы. Удивительно, но за первые две минуты с момента открытия портала командующему не потребовалось отдавать ни одного приказа — настолько слаженно действовал авангард. И Дат’Килат, больше известный как Огненный принц, мог разве что вздохнуть с облегчением и обратить внимание на начавшего собирать силы для удара врага.       Назначение сына Дат’Ремара командовать армией Альянса могло показаться политическим решением и во многом им и являлось. Это Дат’Килат прекрасно осознавал. Однако также он помнил и то, что прошел все ступени карьерной лестницы от рядового стража Когтистых гор, даже сейчас населенного монстрами, до командующего корпусом во время войны с ледяными троллями Нордскола. И потому Дат’Килат полагал, что обладает достаточным опытом для того, чтобы возглавить в этом сражении войска Альянса, и намерен был это доказать.       Первая волна нападающих устремилась в сторону воинов Альянса всего спустя три минуты после открытия портала. Достаточно быстро, учитывая то, что отряд, ответственный за активацию портальных врат, установил также и прекрасную иллюзию, не позволившую киражи сразу определить место, где была точка перемещения. К этому моменту против них были выставлены только пять тысяч воинов. Жалкая горстка в сравнении с тем, сколь невероятно большая свора тварей желала их растоптать. Однако порой даже один воин способен переломить ход сражения. Особенно если этот воин — маг.       Дат’Килат прекрасно знал о своих достоинствах и недостатках — и среди последних мог выделить медленное создание чар, перекрывавшее ему путь к боевой магии, да и просто сражению в одиночку, без армии, стоявшей между ним и противником. Однако у всего есть своя обратная сторона. И в случае с потомком красных драконов, этой стороной был высокий магический потенциал и талант к огненной магии. Силитидам, что спешили смести авангард Альянса, предстояло это познать.       Вздох, освобождающий сознание от лишних мыслей, и над руками, воздетыми к небу, начинает формироваться огненный шар. Его можно было бы назвать простым и обыденным, если не вглядываться внутрь, где за тонкой гранью магии вспыхивали протуберанцы силы. Одно удержание их под контролем требовало невероятных усилий, однако Дат’Килат не останавливался на этом. Он продолжал напитывать чары энергией, привнося все новые силы и постепенно расширяя границы создаваемого заклинания. Каждый раз, когда приходило ощущение рассыпающихся скреп, радиус шара разрастался, а следом за этим происходило новое добавление энергии. И так раз за разом в кажущемся бесконечном круговороте.       Скорость силитидов была велика — они могли легко сравниться с саблезубами, а потому уже вскоре авангард Альянса открыл огонь, поливая врага ливнем стрел. Эльфов становилось с каждой секундой все больше, нарастала и сила, противостоящая жукам, но и те наращивали свое число, бросая всех незанятых штурмом существ в атаку. Судьба сражения зависела от того, удастся ли силитидам смять сопротивление авангарда Альянса или нет. Но маги син’дораев молчали, не спеша вступать в бой.       Две минуты с момента начала создания заклинания Дат’Килатом, и первые силитиды столкнулись с големами. Большинство из конструктов безнадежно устарели, были созданы из простого камня, укрепленного рунами, но и без того жуки умирали под дубинами великанов, оплачивая десятком особей одного уничтоженного голема.       Прошло больше трех минут, и заклинание над руками принца стало возвышаться над всем отрядом, озаряя его словно маленькое солнце. Потерять над ним контроль сейчас — значит обречь на гибель всю армию Альянса, однако Дат’Килат и не думает останавливаться. В его теле еще течет магия, силы все еще могут быть использованы в заклинании, а потому останавливаться нельзя. Легкое воздействие — и шар разрастается вновь, а лицо син’дорая искажается в предельном усилии. Принцу уже не требуется смахивать пот, он испаряется от жара сотворенных чар, а желание прекратить действие становится почти нестерпимым.       Воздух над ним вспыхивает, и до обоняния доносится едкая горечь чужой магии, однако Дат’Килат в ответ на атаку только усмехнулся — прибывшие вместе с ним маги успешно отбили атаку и, можно было не сомневаться, справятся и в следующий раз. Другой вопрос, что случится, когда они соберутся с силами? Хватит ли им времени для этого? И стоит ли его давать? Ведь волна жуков уже достигла рядов големов, обрушившись на них всей своей массой. Уже несколько сотен конструктов оказалось повалено и обращено в обычный камень, стоит ли ждать дальше? Однако принц отгоняет эти мысли в сторону и добавляет еще крупицы сил, продолжая отсчитывать мгновения.       И в этот момент пространство перед Дат’Килатом взорвалось. Все выставленные магами Альянса щиты, вся защита оказалась разрезана, и чары обрушились на замершую в напряжении фигуру.       — Вот ведь твари, и вправду сильны, — прохрипел Дат’Килат, с трудом поднимаясь с земли. Доспехи оказались смяты, несколько ребер сломаны, но главное, что огненный шар так и остался висеть в воздухе. Просто увеличился в размерах. А теперь нужно только его сжать…       Из носа принца побежала кровь, грудь сжало в тиски, но он все равно принялся давить, и давить, и давить.       — Командующий, первый прорыв силитидов, мы скоро не сможем их удерживать, — донеслось до затуманенного сознания.       — Отсчитывай, — шепот был едва слышен, однако адъютант смог прочитать приказ по губам, и среди криков и мерзкого скрежета тварей стали проноситься слова.       — Десять, девять, восемь, семь…       Последнее усилие, и шар сжался до размера головы эльфа, а затем Дат’Килат обратил свой взор на шевелящееся море тварей.       — Познайте же силу драконьего огня! — прошептал он и выпустил чары на волю.       Пребывавшие взаперти протуберанцы устремились по отведенным каналам со скоростью и силой, что не мог заметить даже самый острый глаз. Именно для этого чары требовалось сжимать, а затем прилагать усилия, чтобы не дать стихии затронуть области, где стояли воины Альянса. Однако Дат’Килат достаточно практиковался с этим заклинанием, чтобы быть уверенным в своих силах, и сейчас огонь, покорный его воле, разрастался вдаль и вширь, за мгновения пожирая всех оказавшихся на пути силитидов. Тысячи тварей пали от его магии всего за первые секунды, и число убитых все более росло.       В то же время воины Альянса бросились в контратаку, в едином порыве уничтожая всех тех жуков, что были слишком близко к ним, и потому оказались не затронуты огнем. Их было не так и много, а потому Дат’Килат не сомневался в успехе. А вот в чем у него были сомнения, так это в том, что его чарам позволят и дальше безнаказанно уничтожать жуков. И эта мысль нашла подтверждение всего спустя несколько мгновений, когда на магическое пламя обрушился лед.       Столкновение двух стихий вышло ярким, красочным, принесло смерть еще нескольким сотням силитидов и закончилось поражением пламени. Увы, но в противостоянии с сотнями магов силитидов и киражи у Дат’Килата изначально не было шансов. Однако нельзя сказать, что он был разочарован, ведь выжженная на сотню метров от позиций воинов Альянса равнина просто не предусматривала таких чувств. Жаль только еще одну такую атаку он произвести не сможет, ведь его запасы энергии оказались истощены.       Сложно сказать, как бы поступили любые иные враги при потере такого числа своих воинов, однако силитиды не раздумывали и секунды, прежде чем броситься в новую атаку. Более того, они решили поставить на кон все и направить всех своих летающих особей, до этого сдерживавших драконов. Это был оправданный шаг, единственно верный в такой ситуации, и потому — предсказуемый. Именно его ожидал Альянс, придерживая главные силы для атаки.       Новая волна тварей, наземных и воздушных, только набирала разбег, когда Дат’Килат подал сигнал через амулет. Следом им был отдан приказ об атаке всеми доступными силами, ведь сдерживаться больше не требовалось. Уже более пятнадцати тысяч воинов Альянса оказались на этой стороне портала, и каждый из них рвался применить свои умения. Тысячи стрел, сгустки арканной магии и чары друидов — все это обрушилось на подступающего врага, и только защита магов киражи позволила немногим из первых рядов жуков уцелеть.       Однако даже новая потеря тысяч особей не остановила противника, лишь замедлила на время, и новые жуки по трупам своих собратьев бросились в бой. Удивительное упорство, вряд ли кто-то из рас Азерота способен был продемонстрировать что-то подобное. И оно в какой-то момент несомненно привело бы к успеху, однако в следующий миг облако закрыло свет звезд и Луны, а затем из его центра и краев в сторону силитидов обрушилось пламя. Воздушный отряд Альянса, так долго ждавший своего часа, наконец вступил в бой.       И с этого момента победа в сражении оказалась предрешена, ведь первым же ударом красные драконы и всадники на грифонах и гиппогрифах уничтожили половину находившихся в воздухе врагов, а оставшуюся половину атаковали три других стаи. Но и это было еще не все, ведь, до времени прикрытые от вражеского взгляда, на глаза сражавшимся показались десятки дирижаблей, несущие в себе тысячи бомб, заряженных лучшими алхимическими зельями. И все это немедленно обрушилось на порядки врага, превращая участок между армией Альянса и крепостью Силитус в кусок раскаленной Бездны. Зажатые среди сгустков пламени силитиды и киражи не имели ни малейшего шанса спастись, и погибали тысячами, десятками тысяч. И, довершая разгром, все имеющиеся силы оказались брошены на то, чтобы не выпустить жуков из этого котла, и это Альянсу вполне удалось. Ведь лишенная командования армия жуков полностью растеряла свое единство, и не могла действовать, как отлаженный механизм.       Эта была победа, и в том не могло быть сомнений. Однако впереди их ждал новый бой, там, где находилось логово врага.