Жажда магии. Господство Альянса.

      Светлая просторная комната была полна запаха лекарственных трав, цветов и особых снадобий, даже сами стены ее дышали жизнью, однако было это оттого, что они пытались отогнать смерть. Пытались, но так и не могли справиться с задачей.       Существом, стоявшим на грани, был почтенный и известный многим эльф, сильный друид, когда-то надеявшийся встать во главе Лесного Союза. Однако неудачная экспедиция против силитидов похоронила эти надежды, а также поставила саму его жизнь на весы. И малейшее дуновение, неосторожный вздох, могли качнуть их в сторону. В таких условиях рядом с больным непременно должна была быть целительница, вот только после сражения у Силитуса раненых оказалось слишком много, чтобы обеспечить полный уход всем. Оставалось надеяться на чары, что следили за здоровьем больного, да изредка навещать его. Однако не все посетители желают больным здоровья.       — Здравствуй, Дартарен, — тихо произнесла Тиранд, стоя у постели друида.       Вид своего политического противника, лежащего при смерти, не вызывал у верховной жрицы радость, только гнев. Гнев, при воспоминании о гибели тысяч эльфов, отправившихся в тот поход, и о смерти Малфуриона. Да, Тиранд уже давно затаила обиду на своего супруга, обиду почти переросшую в ненависть, но все же в тот день ей показалось, что он в действительности раскаивается, что готов измениться. Но Дартарен лишил его такого шанса, как лишил жизни и множества других разумных, пошедших за ним.       Отчего Дартарен затеял тот поход? Жажда власти, уверенность в собственной правоте, а может быть глупость? Тиранд не знала ответа на этот вопрос, но он был ей и не нужен.       — Если бы я могла назначить наказание, то приговорила бы тебя к смерти. — Холодно, совершенно не похожим на ее собственный голосом, произнесла жрица. — Однако твоя казнь привела бы к слишком большим потрясениям и попросту не могла быть исполнена. Находясь же в заключении, ты так и остался бы угрозой.       Новая порция молчания, во время которой Тиранд неотрывно смотрела на больного, чья грудь продолжала упрямо вздыматься, не желая поддаваться смерти.       — Я не могу наказать тебя, ведь это может усугубить раскол, не могу и оставить все как есть, ведь, выздоровев, ты вновь затеешь смуту в погоне за своими амбициями. Конечно, возможно смерть сама придет за тобой, но стоит ли оставлять судьбу моего народа на волю случая?       Быстрое, едва уловимое движение руки жрицы, и на ноге друида остается алое пятно, почти сразу тускнеющее. Там, в бледной от пережитого ранения конечности, распространяется легкий яд, слабый, но вполне достаточный для того, чтобы убить эльфа, столь близко подошедшего к смерти. Но главное в его составе то, что он не может быть обнаружен ни одним целителем, даже самым искусным. А о том, чтобы у этой казни не нашлось свидетелей, Тиранд позаботилась лично, обеспечив Дартарену прекрасные покои и верную именно ему жрицу, однако отдав в ее попечение еще четыре десятка пациентов. И сейчас целительница только начинала обходить больных и никак не могла успеть к впавшему в агонию больному. Возможно эта целительница будет чувствовать раскаянье и боль за то, что не смогла уследить за здоровьем Дартарена, которому поклялась служить верой и правдой, но Верховная жрица могла признаться хотя бы самой себе — с годами она стала куда жестче относиться к предательству.       Тиранд успела открыть тайный проход, когда услышала тревожный звон чар, оповещавших окружавших об остановке сердца больного, но не остановилась ни на миг, твердой рукой прикрыв за собой дверь. Чувствовала ли она вину за то, что убила беспомощного эльфа? Отчасти. Однако намного сильнее в ней горел огонь уверенности в правоте совершенного действия, в том, что этим своим поступкам она смогла привнести равновесие и покой в свою страну. Окажется ли это мнение верным, Тиранд сможет узнать в будущем.

***

      Совсем небольшой и оттого уютный кабинет был погружен в мягкий лунный свет, вполне достаточный син’дораю для жизни, и только над письменным столом ярко мерцал кристалл, освещая эльфа, державшего в руке всего несколько минут назад переданное письмо. Текст сообщения, что был переслан через артефакт связи, был коротким, всего в несколько предложений, но каждая буква в нем заставляла душу син’дорая заходиться от восторга, ведь спонтанно организованная интрига, что имела, казалось бы, призрачные шансы на успех, удалась, да еще и превзошла все ожидания! Дартарен, предводитель друидов, мечтавший о разрыве всех отношений с Альянсом, умер, перед этим утратив весь наработанный тысячелетиями авторитет, может ли быть что-то лучше этого сообщения? Возможно только то, что несколькими ночами ранее погиб Малфурион.       Не имея сил сдержать радостное возбуждение, Дат’Ремар вскочил на ноги и направился к ящику, где хранил отборные, выдержанные столетиями* вина. Бутылки с ними он открывал только в особых случаях, как правило в компании самых близких друзей, однако извещать хотя бы одну душу о сегодняшнем торжестве король син’дораев не собирался. Особенно не стоило знать о проведенной интриге Иллидану. Сложно сказать, как его друг отнесется к случившемуся, все же Малфурион был его братом, пусть и не любимым, можно с уверенностью сказать только одно — в памяти это событие он сохранит надолго. А потому портить с ним отношения совершенно не стоило, как и с Антарией. Разве что сыну он поведает правду, ведь тому рано или поздно придется сменить его на престоле.       Бордовая жидкость полилась в бокал, распространяя прекрасный, обладающий сотнями оттенков аромат, а сам Дат’Ремар предался воспоминаниям о том, как он начал свою игру.       Если обращаться к самому началу, то им было возрастающее недовольство среди друидов и жриц Элуны Лесного Союза. Недовольство политикой Тиранд, направленной на установление дружеских отношений с Альянсом. Раздражение и гнев копились столетиями, подогреваемые воспоминаниями о прошлом, однако всегда были подспудными, не способными поколебать авторитет Верховной жрицы. Однако все изменилось несколько месяцев назад, в ночь, когда был подписан договор между Лесным Союзом и Альянсом. Последовавшая за этим война с троллями, проводимая в рамках заключенного соглашения, была воспринята большинством калдораев как обман, почти предательство, и вся тяжесть от этого мнимого просчета пала на Верховную жрицу. Почему именно на нее, когда договор подтвердили и Кенариус, и Изера? Наверное потому, что случай для очернения правительницы выдался необычайно удачный.       В результате Дат’Ремару от его шпионов и осведомителей стали поступать многочисленные сведенья о шатком положении Тиранд и ее возможном смещении, чего нельзя было допускать ни в коем случае, и требовалось немедленно, всего за несколько оставшихся до начала переворота недель, придумать план, как сохранить у власти лояльную им правительницу. Тогда и родилась идея направить оппозиционных друидов и жриц в поход на силитидов.       Дат’Ремар и сам признавал, что при взгляде со стороны план этот выглядел сущей авантюрой, ведь предполагал множество возможностей печального для Альянса и Тиранд исхода, но какой смысл отрицать — риск правитель син’дораев любил. И риск этот оправдался. Казалось, что Дартарен только и ждал возможности поднять мятеж и подхватил идею похода, едва она успела сойти с уст одного из шпионов Дат’Ремара. А как еще он мог поступить, ведь время для переворота было необычайно удачным, и при этом мятежному друиду требовалось показать сородичам иное решение для проблемы силитидов. Решение, которое не было бы связано с обороной и помощью Альянсу. А каким оно может быть, как не собственным походом против жуков? Дальше только и требовалось, что убедиться в провале похода, который был предрешен, и не только потому, что силитиды были слишком сильны, но и в связи с тем, что син’дораи имели возможность подтолкнуть к поражению войска Лесного Союза. Что они и сделали, взорвав путь к отступлению для Лесной армии, используя химер-силитидов. И пусть войско все же смогло вырваться из западни, но оно потеряло большую часть своих лидеров и не менее половины состава, всех тех, кто выступал против жрицы. Серые хорошо сыграли свою роль, как всегда выполнив ту работу, которую не поручишь более благородным подданным, но увы, у всех есть свои недостатки.       Сделав добрый глоток вина, Дат’Ремар обозрел карту Калимдора, а затем приступил к сборам. Армия Альянса давно переправилась в земли Союза и, благодаря незначительным потерям, готова была выступить в Ан’Кираж в союзе с лесными. А это событие король не намерен был оставлять без личного присмотра.

***

      Темные вершины скал смыкались над головами, звезды были едва видны среди туч, из-за чего земля тонула во мраке, однако армия, двигавшаяся на юг, совершенно не ощущала тревоги и страха. Вместо них был боевой азарт. Объединенная армия, сохраняя строй и порядок, разбивала любые преграды, встававшие на пути. В воздухе доминировали драконы и воздушные стражи Альянса, с легкостью расправляясь даже с самыми многочисленными отрядами врага, на земле же войска, состоявшие из более чем шестидесяти тысяч отлично экипированных воинов, могли смести любой заслон, какой бы вздумал поставить противник. Если же преграда оказывалась чересчур надежна — всегда можно было привлечь осадные машины, в изобилии переправленные через портал. С учетом воздушных войск три четверти армии являлись войсками Альянса, и только семнадцать тысяч относились к Лесному Союзу. Сказывались потери, понесенные калдораями. Только в результате неудачного похода Дартарена погибло почти семь тысяч солдат, и многие оказались ранены. Еще тысяча погибла в ходе обороны Силитуса. Как итог — военная мощь Лесного Союза серьезно пострадала и обещала восстанавливаться долго и мучительно. Однако рядом с ним всегда оставался добрый сосед, готовый протянуть руку помощи. Если с ним, конечно, дружить.       О союзе, помощи и многом ином и говорили два правителя — Дат’Ремар и Тиранд, уединившиеся в зачарованной повозке. Возможно место и время могло показаться неподходящим, однако разговор этот был нужен им обоим, и откладывать его ни одна сторона из-за похода не желала.       — В первую очередь я желаю узнать, почему вы скрывали от меня способ, с помощью которого намерены были переправить армию к Силитусу? — спросила Тиранд, после того, как была завершена обязательная в таких случаях череда изъявлений во взаимном уважении.       — Все очень просто, — легко откликнулся Дат’Ремар, расслабленно откинувшись в кресло. — Я не желал сообщать вам о том, что спрятал в землях Лесного Союза части для врат телепорта.       Такая откровенность на мгновение ошеломила Тиранд, но она быстро пришла в себя и спросила резко и настороженно.       — Что это значит?       — Только то, что я сказал, — ответил Дат’Ремар, — в землях Лесного Союза были спрятаны части врат, и Альянс не желал, чтобы вы узнали об этом. Ведь вы вряд ли бы остались довольны подобным.       — И зачем же вы спрятали в землях моего народа портал? И как давно, демоны вас побери, это совершили? — Тиранд уже едва сдерживала ярость, однако ее собеседник был все так же спокоен.       — Боюсь, вы мне не поверите, однако портал был помещен в землях Лесного Союза всего семнадцать лет назад, тогда, когда до нас дошли сведенья о пробуждении силитидов.       — И почему я должна доверять Вашим словам?       — У Вас есть повод сомневаться? — с иронией спросил Дат’Ремар. — Если так, то напрасно. Не знаю о чем вы думаете, но для победы над Лесным Союзом Альянсу совершенно не требуется портал. Достаточно несколько недель прорубаться через леса, используя свое численное превосходство и экономя энергию.       — Тогда зачем эти Врата здесь находились? — голос Тиранд наконец обрел прежнее хладнокровие, хотя Ремар и мог заметить, что последние события серьезно повлияли на жрицу.       — Всего лишь для того, чтобы успеть к вам на помощь. Мы ведь обещали ее предоставить. Вот только жукам до Силитуса добираться намного ближе, нежели армии Альянса. Из-за чего наша армия не имела ни единого шанса успеть добраться до места сражения в нужный срок. Без портала. И это не считая того, что нам потребовалось бы еще несколько ночей для концентрации сил и налаживания снабжения. Мы не имели шансов помочь вам без этой хитрости и, между прочим, ради скорости перемещения потратили очень значительные объемы энергии.       На этом Дат’Ремар оборвал речь, предоставляя собеседнице обдумать услышанное. И в результате размышлений правитель син’дораев не сомневался, ведь он был честен во всем, разве что не упомянул о проведенной интриге. А еще о том, что этот портал был в Лесном Союзе не единственным. Но разве стоит говорить о таких мелочах? Судя по тому, как спустя несколько минут спало напряжение с плеч Тиранд, она также признала услышанные доводы разумными.       — Хорошо, я принимаю ваши объяснения, хотя и настаиваю на том, чтобы впредь вы не размещали артефакты на территории Лесного Союза без нашего на то одобрения. Однако вы так и не ответили на вопрос, почему не сообщили мне о портале в момент, когда развернулся штурм?       Дат’Ремар сделал вид, что задумался. Сделал потому, что в действительности уже принял решение о том, чтобы предоставить и эту информацию. И после нескольких секунд молчания произнес:       — Причина, по которой я хранил в секрете эти сведенья, кроется в том, что война с силитидами и киражи является куда более масштабным конфликтом, чем вы считаете.       — Что Вы имеете в виду? — насторожилась Тиранд.       — Я говорю о Древних Богах, что стоят за этим вторжением, а также объединением троллей Амани в единое государство. Древние Боги это…       — Я знаю кто такие Древние Боги, — перебила собеседника Тиранд, — друиды уже встречались с их приспешниками в Изумрудном Сне, однако не понимаю, какое отношение они имеют к сокрытию от меня информации о портале?       — Очень простое, — спокойно ответил Дат’Ремар, — во время вторжения войск Альянса в Восточные Королевства мы выяснили, что тролли знали о времени и месте высадки. Полагаю, Вы и сами понимаете, сколь невероятна возможность существования шпионов троллей среди эльфов или дворфов, а значит в Альянсе существовали служители Древних, находящиеся на достаточно высоких постах. Нами была произведена проверка всех, кому была доступна информация о времени и месте высадки, и предатель был найден, однако никто не может гарантировать то, что он был такой один. Именно поэтому я скрывал план перемещения армии к Силитусу от всех, как от Вас, Тиранд, так и от большинства воинов Альянса. Оповещены были не более ста разумных непосредственно задействованных в операции, и мне не хотелось расширять их число за счет Вас и эльфов, которым уже Вы доверяете.       — Вы полагаете, что среди калдораев есть прислужники Древних? — спросила Тиранд.       — Кто знает?       — Хорошо, давайте оставим прошлое и обратим свой взор на будущее. Вы говорите о том, что в Ан’Кираже обитает один из Древних Богов, как же его возможно одолеть?       — На этот счет у меня есть план, — с улыбкой ответил Дат’Ремар.

***

      Песок, вздымаемый ветром, норовил запорошить глаза, оседал на одежде, доспехах, мертвых телах. Он смешивался с пеплом и пытался укрыть усеянную трупами землю, но был не в силах. Ведь здесь, у стен древнего города, история которого была забыта даже эльфами, навеки застыли в неподвижности десятки тысяч жуков, в последней отчаянной попытке тянувшие клешни к своим врагам. Попытке, обреченной на поражение, ведь при соотношении сил один к трем у силитидов и киражи не было ни малейшего шанса на победу, пусть преимущество в числе и было на их стороне.       И теперь объединенная армия остановилась у стен Ан’Кираж, гадая о том, что может ждать их внутри. Правда были среди собравшихся здесь существ и те, что не желали этого узнавать.       — Тварь, что обитает за этими стенами, превосходит все, виденное мной ранее, — глубоким, гулким голосом проговорил Анахронос, сын Ноздорму, — нам не одолеть его. Лучше всего будет запереть киражи в этом городе. Силой, что дарована мне, я смогу сотворить преграду, которую не преодолеет ни один враг.       Вокруг послышались возгласы одобрения, многие были бы рады оставить решение проблемы на будущее, многие, но не все.       — Странно слышать такие слова от тебя, Анахронос, неужели ты не знаешь о том, сколь разрушительна сила времени? — спросил Дат’Ремар, как всегда спокойный и приветливый, пусть его улыбка никого и не обманывала. — Будешь ли ты отрицать, что рано или поздно это преграда падет, или в ней найдется брешь?       — Не буду, так как все в этой жизни возможно, однако я абсолютно уверен, что с той тварью нам не справиться!       — Та тварь является Древним Богом, и ты прав, нам с ней не справиться, — признал Дат’Ремар. — Однако мы можем уничтожить его слуг и вместо целого города оставить этому монстру только клочок земли. И тогда, даже справившись с преградой, Древний окажется не столь опасен.       — Сила этого монстра будет воздействовать на вошедших тем сильнее, чем ближе они приблизятся к нему, — спокойно возразил бронзовый дракон, и в его тоне не было слышно неприятия идеи, разве что сомнение.       — С нами будут жрицы Элуны, они смогут ослабить воздействие твари. К тому же нам не требуется приближаться слишком близко — нужно только оказаться на достаточном расстоянии, чтобы уничтожить силитидов.       — Это расстояние будет достаточным и для Древнего Бога, — в раздражении ответил Анахронос.       — У нас достаточно сил, чтобы сдержать его атаки, на нашей стороне тысячи магов, друидов и жриц, да и вы, драконы. Подобная мощь позволит сопротивляться даже Богу.       — Ты даже не видел эту тварь! — воскликнул бронзовый дракон, подвинув свою морду ближе к королю син’дораев, однако тот даже не вздрогнул. А чего ему бояться, если Антария уже не раз будила его утром в своей истинной форме?       — Отчего же не видел? Видел. Мне показали его изображение, и я прекрасно понимаю насколько велика угроза. Однако также очевидно и то, что отложить ее в сторону не выход. Нужно сразиться. Не стоит лишних слов, — Дат’Ремар улыбнулся и оглядел зрителей этой беседы. — Кто готов войти в этот город и уничтожить повисшую над нами угрозу?       И Анахроносу только и осталось, что обреченно вздохнуть, ведь и воины Альянса, и более всех заинтересованные в победе жители Лесного Союза готовы были вступить в бой. Как готова была и Алекстраза, единственный Аспект, откликнувшийся на призыв о помощи.**       — Хорошо, — глухо проговорил бронзовый дракон, — я пойду вместе с вами. Когда вы хотите выступить?       — Когда наступит следующая ночь, — ответил Дат’Ремар. — К этому моменту как раз прибудет один мой хороший знакомый.

***

      Привычная телепортация едва не свалила с ног от усталости, а бледная, тяжело опиравшаяся на мою руку Майев многократно усилила кипевшее раздражение. И причин тому было много. Начиная с того, что за последний месяц мы с женой совершенно вымотались и душевно, и физически, и заканчивая тем, что в момент, когда все невзгоды в Восточных Королевствах наконец были разрешены, когда армии под моим командованием удалось уничтожить врага и надежно закрепиться на побережье, послание Дат’Ремара вынудило нас мчаться на другой конец мира в попытке успеть к назначенному сроку. А ведь мы оба мечтали о нескольких ночах покоя. Еще одной причиной для недовольства было то, что замена нам в Восточных Королевствах уже нашлась. Ей стал сын Ремара — Дат’Килат, который пусть и вызывал у меня некоторое уважение своим умом и магической мощью, однако в этот конкретный момент намеревался воспользоваться плодами наших трудов, довершив начавшуюся так трагично, но теперь без сомнения победную кампанию. И пусть, совершая такую рокировку, Ремар был в своем праве как правитель, легче от этого мне не становилось.       С другой стороны я вполне мог понять друга, который решил заручиться поддержкой одного из лучших магов Азерота и Верховной жрицы син’дораев, прежде чем идти против Бога. Да от самой этой фразы веяло опасностью с нотками безумия. А направление Ремаром своего сына в Восточные Королевства просто являлось долгосрочной стратегией воспитания наследника, начавшейся еще несколько тысяч лет назад. И надо заметить, Дат’Килату придется испытать еще не мало невзгод на месте будущей службы. Каких невзгод? Так ведь после окончательного захвата земель троллей на их территории потребуется обустроить поселения Альянса, создать укрепленные крепости и рунические камни, скрывающие от демонов магию, обустроить охрану границы, да мало ли что еще? Весьма не простая работа, о которой приятно думать, что ее будет исполнять кто-то иной, но никак не я. Да и сам захват земли не пройдет гладко. Он обернется долгими кровопролитными боями со множеством засад, постоянных диверсий в тылах и иных неприятностей, что вполне способны будут обеспечить тролли. В общем, Килату придется не просто на новом месте службы, хотя эта перестановка и оставляла в душе беспокойство. Я не стремился влезать в политику. Но в этот раз она слишком близко подобралась ко мне.       В результате мы с Майев, Элурией и еще несколькими сильнейшими магами восточной армии прибыли в Ан’Кираж в состоянии глухого раздражения, подкрепленного усталостью от частых перемещений на большие расстояния. С желанием то ли уснуть, то ли кого-нибудь прирезать. Атака Бога подходила для осуществления второго желания, однако энтузиазма отчего-то не вызывала. Нет, серьезно, как можно было всерьез придумать такой план? Мне даже начинало казаться, что именно Ремар является главным авантюристом Альянса, а вовсе не его супруга. Я и вовсе со своим настроением становился похожим на ворчливого старика, не способного оценить будоражащий привкус риска. Вот и сейчас на ум приходили тысячи причин, почему не стоит заходить в Ан’Кираж.       Хорошо уже то, что в этом мнении я мог рассчитывать на Майев, которая успела сполна удовлетворить тягу к риску, и, кажется, мечтала вновь запереться в одном из храмов, чтобы ее никто более не беспокоил. Или у нас дома, что было намного более интересной идеей. Что касается Элурии, то она старалась скрыться за нашими спинами, разумно ожидая гнева своей матери. К слову, именно она привлекла более всего внимания. Странного внимания. Калдораи смотрели на нее пристально, холодно, оценивающе, многие зло, это я мог понять еще и по ментальным способностям. Однако никто не спешил заговорить, чтобы хоть как-то разъяснить такой странный прием. Я также терялся в догадках, ведь получал на фронте исключительно общие сведенья о проходящей с силитидами войне. Однако понять в чем проблема мы так и не смогли, так как оказались встречены Ремаром. Который сразу, не медля, указал нам место в строю и отдал приказ о наступлении.       В этот момент мы встретились с Тиранд, но и здесь между матерью и дочерью промелькнуло что-то очень странное. Облегчение, гнев, усталость, раздражение, любовь. Целый ворох эмоций бил со стороны Тиранд, но она постаралась не показывать их, пообещав Элурии поговорить позже. Совершенно не таким я ожидал увидеть семейное единение, и кажется Майев это задело еще сильнее. Две верховные жрицы и без того друг друга недолюбливали, а сейчас, кажется, получили новую пищу для взаимной ненависти.       Они с неистовством и яростью проповедовали свои идеи, стремясь переманить к себе чужих последователей. Тиранд была более экспрессивна в своих речах, ярка, многословна, она лучше, чем ее соперница, умела увлекать за собой эльфов. Да и слава одной из героинь древней войны даже спустя несколько тысяч лет сияла по-прежнему. На это Майев отвечала умом, железной дисциплиной своих последовательниц и преданностью выбранной стезе. А еще без стеснения пользовалась всей доступной ей мощью Альянса, привлекая жительниц Лесного Союза новым и необычным миром. Так и тянулось их соперничество все эти девять тысяч лет. И сейчас, когда Майев увидела столь холодную встречу, то не преминула телепатически потянуться к Элурии и мысленно передать ей некое послание. Какое? Я и сам не знал, лишь увидел, как удивленно вскинулась повесившая голову племянница. После чего верховные жрицы церемонно обменялись вежливыми приветствиями и улыбками, одна из которых была холодна как лед, а другая таила в себе приглашение к схватке. Впрочем, воевать им предстояло не друг с другом, а с врагом общим, а потому дальше этих улыбок они не зашли, сосредоточившись на предстоящем сражении.