Жажда магии. Господство Альянса.

      Что мне нравилось в Альянсе, так это подход к делу. Вот что можно было подумать о штурме города, если бы его проводил Лесной Союз? Очевидно, что речь бы шла об обыденном проникновении на улицы вражеского поселения и уничтожении всего живого и враждебного. А если подумать о других стаях драконов, не входящих в Альянс? Да все тоже самое, разве что бравый наскок был бы произведен по воздуху. А вот в нашем союзе решение проблемы началось несколько иначе.       — Заряжай! — раздался хриплый басовитый голос, который тут же подхватили сотни похожих на него.       Сотни, нет, даже тысячи низкорослых фигур кинулись к осадным орудиям, которым наконец предстояло быть использованным по прямому назначению. Заскрипели вороты машин, послышалось гудение дерева, но все эти звуки перекрыла брань командиров, поторапливавших своих подчиненных. Одновременно с этим стали заряжать свои орудия канониры, наводя их в центр города. Как мне по секрету сказал Ремар, лучшим расчетам были обещаны по десять бочек пива, из погребов самого тэна. Так что повод спешить у них был. А еще друг успел поведать мне о том, что сюда, на самую южную оконечность Калимдора, была доставлена почти треть из всех имеющихся снарядов для метательных машин. Поясню. Треть! Треть из того, что тысячелетиями производилось Альянсом и пряталось в хранилищах. Да мне было бы страшно даже представить, что произойдет в случае, если все это разом взорвется, однако намного приятнее воображать, что такое число снарядов сделает с Ан’Киражем и обитавшими в нем жуками.       — Огонь! — послышался приказ, и в один миг в воздух взлетели сотни снарядов.       Они достигли улиц Ан’Кираж всего за несколько мгновений и от взрыва земля дрогнула, а уши пронзил тяжелый грохот. Древние стены города, усыпанные песком, ударили тысячами осколков, в воздухе разнесся яростный скрежет киражи, однако дворфам некогда было отвлекаться на эти звуки, они уже вновь заряжали свои устройства.       — Как долго будет происходить обстрел? — спросил Анахронос, выгадав время между залпами.       — Пока на этом месте не останется только пыль и щебень, — с искренним удовольствием ответил Ремар.       И слова короля были выполнены буквально. Тонны артефактов и алхимических смесей сыпались с небес. Множество самых удивительных разработок дворфов и моих собственных цехов посылались в последний полет, и цель их все более рассыпалась в пыль, не оставляя на память о прошедших эпохах ни единого намека. Но в этом не было ничего страшного — син’дораи, дворфы, драконы — мы все ценили исключительно свою архитектуру, и с легкостью разрушали чужие памятники, если это было нужно делу.       К тому моменту, как был отдан приказ о наступлении, дороги придерживаться уже не требовалось. Ведь и здания и стены, попавшие в радиус действия осадных машин, оказались уничтожены, как и все прятавшиеся в них силитиды. Однако спешить мы не собирались. Медленно, соблюдая строй, в котором привычное место в первых рядах заняли големы, мы пошли к самой границе города, которая теперь только угадывалась по разбросанным тут и там камням, а затем остановились, и свое слово вновь сказали катапульты и баллисты.       Подобного враг уже не выдержал. Ведь очень неприятно было умирать, даже не сделав попытки добраться до своих убийц. А еще они наверняка стремились защитить свой дом. Однако что силитиды и киражи могли сделать против собранной мощи?       Каждую волну встречали десятки тысяч стрел, ледяные глыбы с неба, воздушные смерчи, вызванные друидами. А довершали все продолжавшие свою работу метательные машины и пушки, а также бомбы с дирижаблей, выжидавших появления врага. Ни разу ослабленные волны жуков не смогли пробиться сквозь ряды големов, ни разу маги противника не пробили защиту, выставленную син’дораями, зато сами они гибли во множестве. И потому спустя четверть часа их наступательный порыв угас, и немногие выжившие силитиды поспешили отступить за еще целые здания. Противника не преследовали, ведь снарядов было еще достаточно для того, чтобы и дальше разрушать город, и вместо этого просто заняли новую позицию, откуда осадные орудия смогли бы обстрелять еще не затронутые районы.       «Отличное начало. Пожалуй, мы без труда сможем справиться с жуками» — подумал я. — «И раз все развивается столь удачно, может быть стоит уничтожить друидов здесь и сейчас? Отомстить им за погибших, за то, что предали нас девять тысяч лет назад и забрали Источник? И главное, что во всем возможно будет обвинить силитидов. Никто даже не узнает о случившемся. Вырежем лесных, затем уничтожим их сорняк, вобравший в себя силы Источника, и объединим весь Калимдор под своей властью».       Я сбился с шага. Да что за дикость лезет в голову? Убить лесных? То есть и Тиранд тоже? Неужели я мог думать о подобном? Во мне просто не могло быть таких мыслей, да и это гнетущее ощущении в голове не дает покоя, а значит… Активирую плетение и кричу, стремясь, чтобы мой голос достиг всех:       — Враг воздействует на наш разум, он хочет стравить нас друг с другом! Не поддавайтесь чарам, не слушайте приходящие к вам мысли, помните, зачем мы здесь находимся!       Иллидари, тени, гвардия Ремара и иные эльфы, кому в обязательном порядке надлежало владеть ментальной магией не нуждались в предупреждении. Они и сами почувствовали неладное. Однако большинство син’дораев не владели искусством защиты сознания, просто не желая тратить на это время, что уж говорить о жителях Лесного Союза? Я отчетливо увидел магическим зрением, как в нескольких местах вспыхнули схватки, как пролилась первая кровь. Ранее стройные ряды дрогнули. Воины Альянса и Лесные стали поворачиваться друг к другу, сжимая оружие.       — Прекратите! — прокричал сильный женский голос и его сопроводил серебряный свет, кольцом разошедшийся из ладоней жрицы. — Сосредоточьтесь на битве и забудьте до ее окончания о прежних обидах! Именем верховной жрицы калдораев, я приказываю вам!       — Немедленно остановитесь, иначе познаете на себе гнев Элуны! — разнесся второй женский голос, холодный и пугающий. И вместе с ним вновь распространилась серебряная энергия, что приводила в порядок мысли и изгоняла посторонние голоса.       После такого напутствия говорить было не в пример проще, и я позволил себе еще одно выступление.       — Слушайте все! Вы должны знать, что там, в середине этого проклятого города, находится Древний Бог. Один из тех, что был повинен в безумии Нелтариона и смерти десятков тысяч разумных Азерота. Тот, кто в настоящий момент натравил на земли Калимдора наших старых врагов. Этот Бог умеет внушать разумным мысли настолько искусно, что их почти невозможно отличить от своих. И даже лучшие из нас могут поддаться его чарам. Однако здесь и сейчас мы знаем кто наш враг! Мы знаем где он находится! И мы пришли с одной целью — запереть его в этих землях навечно! Эта тварь нам не помешает, просто потому, что еще никогда прежде мы не были так сильны!       Мои слова подхватили син’дораи, следом за ними завопили и дворфы, которые вообще любили громкие крики и шум, и даже драконы одобрительно взревели. Могли ли после этого остаться спокойными лесные? На удивление могли, скучные они все же. Однако я чувствовал, что и среди них изменилось настроение, исчезла та настороженность, что возникла из-за атаки Древнего. А раз так — можно было продолжить путь.

***

      Мало кто в создавшемся хаосе заметил, как устало поникли плечи Кенариуса, опустившего собранную в руках энергию. Ему было горько это признавать, но на краткий миг он почти поддался мыслям в голове и, более того, настолько потерял рассудок, что готов был атаковать находившихся рядом с ним син’дораев. И едва смог остановиться, причем сумел справиться с наваждением позже своего ученика. Того, кто, казалось, не оправдал ожиданий. А ведь несколько ночей назад еще двое его учеников погибли по собственной глупости. Какой позор для него и причина задуматься над собственными взглядами на мир. Но не сейчас. В настоящий момент следует приложить все усилия для победы.

***

      Тело переполняется силой, почти не истраченной за время прошедших сражений, голоса в голове, благодаря жрицам, более не звучат, отчего же так тревожно на душе? Может быть все дело в том, что наш враг так и не показался в поле зрения даже моих глаз?       По сообщениям разведчиков Древний находится в центре города, до которого осталось идти совсем недалеко, в глубокой воронке с пологими краями. И сейчас нас от него должны были закрывать земля и редкие строения. Однако и они оставались позади, а ментальное воздействие твари и тяжелый магический фон все более нарастали.       А затем армия вышла к краю обрыва. Никогда прежде я не видел ничего подобного, и даже в памяти Иллидана не задержалось существ подобных тому, что предстало моему взору. Громадный настолько, что даже Алекстраза могла показаться на его фоне детенышем, Древний взирал на нас пылающим оком, неотрывно, не издавая звуков. Но при этом каждый, кто смотрел на него, чувствовал затаенную ярость существа, гнев, мерцающий в оранжевой радужке. Мы ведь сорвали план Бога, а теперь пришли в его обитель.       Множество щупалец, выходивших из туловища, поднялись и обратились в нашу сторону, и я с непонятным мне самому страхом увидел, что и из них на нас взирают все те же пылающие гневом глаза. Зрелище это было столь пугающим, что все, кто его видел, забывали о том, где оказались, и застывали на месте, однако, к счастью, было заранее предусмотрено, что только первые ряды воинов выйдут пред очи Бога, все же остальные останутся под защитой земли. И сейчас там, в тылу, раздавались четкие, уверенные команды Дат’Ремара, готовившего армию к последнему сражению.       Однако Древний не стал ждать нашего хода. Просто в один момент рядом с пребывавшим в неподвижности Древним начал пульсировать воздух, окрашиваясь в насыщенный фиолетовый цвет, а уже спустя мгновение энергия устремилась в сторону объединенной армии.       Друиды и маги Альянса были готовы к этой атаке. А потому первыми на пути энергии бездны встали могучие корни растений, почти мгновенно сметенные, затем навстречу взметнулся яростный ветер, и последней преградой встала защита арканных магов. Трещины разбежались по щиту, что был квинтэссенцией магической мощи Альянса, скрепы, удерживавшие заклинание, затрещали, однако смогли пережить это испытание, только для того, чтобы встретить новое.       Немного в отдалении, под защитой воинов Альянса и Лесного союза, воспарили драконы, начав сложный, хаотичный и непредсказуемый танец. Острием его, центром, к которому тянулись магические нити, был Анахронос, формирующий доступное только ему заклинание. Он вбирал в себя щедро отдаваемые собратьями потоки энергии и неотрывно глядел на Древнего Бога, которого собирался запереть. И старая как сам этот мир тварь чувствовала намерения сына Ноздорму и оттого с каждой прошедшей секундой все более ярилась, используя нарастающие объемы энергии для атаки.       Сдвинуться с места Древний не мог, это просто было невозможно в связи с его природой, однако даже на расстоянии в несколько сот метров он оставался смертельно опасен. Первая атака была отбита, за ней и вторая, однако уже третья завершилась тем, что щит, прикрывавший войска, в нескольких местах поддался, и разъедающая все на своем пути фиолетовая энергия обрушилась на воинов. Одновременно с этим на спасение своего Бога бросились оставшиеся в живых силитиды, которых было немного, но даже это число имело значение в проходившем сражении.       «А ведь если так пойдет и дальше — драконы могут и не успеть завершить заклинание» — подумал я, на мгновение отвлекаясь от подпитки вновь затягивающего раны щита. Требовалось предпринять что-то, дабы оттянуть неизбежное крушение обороны, и один такой шаг немедленно пришел мне в голову. Очень не хотелось его совершать, однако вновь формирующийся еще более мощный заряд энергии меж щупальцами Древнего попросту не оставил выбора.       Короткое, десятки тысяч раз повторенное плетение, и сразу за ним я активирую телепорт, перемещаясь к исполинскому глазу твари. Поступок достойный безумца, ведь сила Древнего сравнима с мощью двух армий, бросивших ему вызов, она воистину божественна. Враг способен встретить любую атаку, и тем не менее мое тело не встречает смертельный удар, ведь в мгновение телепортации с неба на Бога обрушивается разряд молнии, в которую я вложил десятую часть своего резерва. Древний оказался ошеломлен, скован, уязвлен всего на одно мгновение, но и его хватило, чтобы завершить удар. Глефы вошли по рукояти в исполинский, покрытый слизью глаз чудовища, а в следующий миг я высвободил всю скопленную в них силу.       Взрыв разметал плоть Древнего, цепью трещин разошелся по мерзкому глазу, но это было только началом моей битвы. Ведь Древний обладал силой Бога, и потому его даже такой раной нельзя было пронять. Только новые атаки, только удары без конца. Рывком ухожу в сторону, создаю новое плетение молнии, всаживая ее точно в раскрытую рану, и одновременно клинками обрубаю с тела твари лишнюю плоть. Вновь появляюсь пред развороченным зрачком и вбиваю в него все алхимические смеси, что прихватил с собой в ожидании встречи с Богом. И к этому добавляю бирюзовое пламя, разъедающее податливую плоть.       Пять секунд, только пять секунд Древний был ошеломлен атакой, но вот раны его начинают затягиваться, налитое кровью око со всепожирающей ненавистью обращается на меня, готовое убить одним только взглядом. Ну, а мне остается ответить на это новой молнией, проскальзывающей в смыкающиеся трещины плоти. В этот раз я использовал почти четверть своих сил, отчего Древний дернулся всем телом, то ли от невыносимой боли, то ли от ярости, а затем пространство прорезал ошеломляющий, наполненный страданием и ненавистью крик. Крик, раздирающий на куски разум, сводящий с ума, заставляющий забыть обо всем на свете, кроме разрывающегося сознания. Моя ментальная защита смягчила удар, позволила выжить там, где погиб бы любой иной эльф, однако даже она не смогла изменить одного — я потерял инициативу и контроль над местностью. Меня окружило плотное облако чужой магии, даже не заклинания, однако и оно обожгло мое тело словно огонь и разорвало плетение телепорта. А следом пришло чувство близкой смертельной опасности.       Рывок был тем заклинанием, что я умел творить в любой ситуации: под водой, в жерле вулкана или беспамятстве. Всегда, когда появлялась в том необходимость, это заклинание приходило мне на помощь. Не подвело оно и сейчас. Метнувшись в сторону, я ушел от волны фиолетовой, с черными вкраплениями силы, разрубил несколько щупалец, отделившихся от нее, и бросился вверх, словно утопающий, потянувшись к светилу. Меня обступали не морские волны, а магия, злая, ядовитая больше, чем лучшие алхимические зелья, и готовая поглотить, стоило только замешкаться на миг. И пусть я не терял ни мгновения, но и Древний ударил сразу и со всех сторон.       Кольцо фиолетовой энергии сжалось, но я уже раскрутил вокруг себя пламя, клинками прорезая путь к спасению. Вот только Бог оказался слишком уязвлен своим ранением, чтобы так просто дать мне сбежать. Энергия на моем пути уплотнилась, подобно граниту, нет, намного сильнее, ведь и камень я смог бы преодолеть. И тогда мне осталось броситься вниз, туда, где еще не до конца захлопнулась ловушка.       Я смог преодолеть почти сотню метров, прежде чем на меня навалилась тяжелая, как многотонный пресс, волна фиолетовой энергии. Она бросила меня дальше, вниз, и вмяла в твердую почву, с каждым мгновением наращивая давление. Окруженный слабым ореолом бирюзового пламени и непроглядным чернильным мраком я уже не мог двигаться, не мог просто пошевелить рукой и даже не имел представления о том, в какую сторону двигаться. И только чувствовал, как кожу начинает разъедать магия Древнего. «Не самый плохой момент для смерти» — пронеслось в голове, однако в этот момент до моих чувств донеслось сильное, яркое биение магии, все более нараставшее. Оно стало для меня словно последним лучом надежды, и, собрав все силы, все, что еще осталось из энергии, и стал терпеть, терпеть, терпеть! Презрев нарастающую боль, забыв о времени и шансах на спасение, неотрывно глядя туда, где билась сила, яркая, чистая, словно сама жизнь.       И в следующий миг фиолетовую завесу разрезал серебряный диск, а в просвете показался объятый пламенем дракон и стоящая на нем фигура. Они были близко, очень близко, и все же так невообразимо далеко от спасения меня. Уже сейчас я видел, что им не пробиться дальше, что разрыв между нами стремительно затягивается, что все усилия этих двоих напрасны. «И все же спасибо вам, спасибо Майев и Антария, за то что пытались».       «Стоит попытаться найти спасение под землей, возможно туда Древний не сможет добраться» — решил я, но осуществить этот план не успел. Гибкие ветви обхватили мои ноги и с силой дернули кожу в последний раз, сильно, остро обожгла энергия Древнего, а затем я почувствовал невообразимую легкость, какую может дать только полет. Но вот приземление оказалось жестким, впрочем, и к этому мне было не привыкать. Удивительней было другое, то, что я увидел и услышал мгновение спустя.       — Здравствуй, ученик, — с грустной улыбкой произнес Кенариус, накладывая исцеление, но я ответить ничего не смог, просто потому, что потерял сознание.

***

      Новый удар Древнего обрушился на защиту, выставленную магами, унеся с собой жизни нескольких десятков разумных, однако он и стал для твари последним. Анахронос наконец завершил свое плетение, и кратер, в котором поселился монстр, оказался окружен переливающейся преградой. Ей еще предстояло обрасти творениями дворфов и плетениями син’дораев, но уже и без того можно было говорить о победе. Какой же ценой она досталась?       Дат’Ремар прислушался к новому докладу и тяжело вздохнул, услышав о смерти еще нескольких десятков эльфов. Казалось бы, эти потери были ничтожны, и даже общее число погибших почти в две тысячи не шло ни в какое сравнение с потерями в Восточных королевствах, однако король осознавал, что все павшие сегодня погибли из-за его решения, и искренне надеялся, что оно было верным и тварь окажется запечатана навечно. Или по крайней мере не сможет воспользоваться помощью своих марионеток, что сейчас добивались одни за другими.       А еще оказалась весьма кстати безумная атака Иллидана, пусть всего на двадцать секунд, но отвлекшая Древнего от объединенной армии, и оставалось надеяться, что на этот раз друг не заплатил слишком высокую цену за свой поступок.

***

      Дат’Ремар привычно работал в своем кабинете, улаживая все то множество вопросов, что возникло после завершения войны, когда его отвлек гулкий стук в дверь. Посетители в такой час были чем-то удивительным, ибо для приема у короля было отведено специальное время. Те же, кто мог пройти без специального приглашения, либо не могли его навещать, либо вели себя совершенно иначе. Антария никогда не ограничивала себя стуком, врываясь в любые помещения словно буйный ветер, впрочем, уходила она так же быстро. Иллидан с момента битвы лежал в целительских покоях и никак не мог оттуда сбежать, об этом Ремар позаботился особо. Майев… Она бы стучалась совершенно иначе, громко и раздраженно. Увы, Верховная жрица в настоящий момент пребывала в расстроенных чувствах из-за ранения мужа, и считаться с этим приходилось даже королю. Так кто же еще остался? Может быть сын? Но нет, он ведь руководит армией в Восточных землях. Однако, едва Ремар разрешил посетителю войти, как его последнее предположение подтвердилось — в помещение вошел его наследник.       — Килат? Не ожидал увидеть тебя здесь, на Востоке возникли проблемы?       Ремару не приходили в голову иные возможные причины внезапного приезда. Не сыновья же любовь неожиданно взыграла? Определенно нет, ведь у Килата уже есть собственная семья, и сам он взрослый эльф, не испытывавший нужды в опеке отца.       — Значительных происшествий не произошло. Армия под моим командованием успешно продвигается вглубь территории троллей, мы смогли занять… — чем больше Ремар слушал своего сына, тем больше понимал, что все эти разговоры не имеют значения. Все просьбы, что озвучивал Килат, возможно было передать через амулет связи, и король знал своего сына достаточно, чтобы понимать, именно так тот бы и поступил, если бы…       — Таким образом, я успешно справляюсь с твоим поручением отец, — завершил свой рассказ Килат и посмотрел ему в глаза, посмотрел настойчиво, явно стремясь донести мысль, что он готов к большему.       Однако Ремар не спешил прийти на помощь сыну, он ждал. Ждал молча, не отрывая взгляда от своего наследника.       — Отец, мне нужны большие полномочия. Нужны именно сейчас, — наконец прямо высказался Килат.       — Это связано с тем, что операция на востоке идет вовсе не так хорошо, как ты мне только что докладывал? — спросил Ремар.       — С этим так же, — с трудом, но все же подтвердил Огненный принц. — Однако у меня есть и иные планы. Планы, нуждающиеся в средствах для их реализации. Те, которые позволят мне укрепить собственный авторитет.       Килат замолчал, не желая раскрывать свои карты, молчал и Ремар. Король уже давно думал над тем, чтобы передать свои полномочия сыну. Прошедшая война была одной из последних проверок на этом пути, и пусть не во всем, но Килат смог ее пройти. И сейчас он хотел расширить свое влияние. Получить подтверждение статусу наследника и возможного соправителя. Если не удовлетворить его требования, последствия могут быть самыми разнообразными. Вопрос лишь в том, зачем на самом деле Килату дополнительная власть именно сейчас? Почему не через год, когда утихнет война на Востоке?       — Хорошо, Килат, если считаешь это время подходящим, ты получишь новые полномочия, — ответил Ремар. — Надеюсь, я не буду разочарован в этом?

***

      Облокотившись о спинку кровати, я неторопливо вчитывался в характеристики порохового ружья, что пытались разработать в моих мастерских. Ну как пытались… Видимо в цехах все обстояло согласно поговорке «кот из дому — мыши в пляс». Иначе бы я не читал сейчас этот бред. Начать следовало с того, что перед исследователями была поставлена амбициозная цель — привнести магию в уже существующий дворфский механизм. И они с ней очень громко справились. Достигнув результата в виде разрыва ствола при выстреле. Но разве следует обращать внимание на такие мелочи, ведь получилось же!       Особенно мне понравилось заключение отчета. В нем основной проблемой называлось отсутствие у син’дораев станков для производства оружия, которые отказывались продавать дворфы. Говорилось о необходимости их приобрести, иначе невозможно будет избавиться от проблем привнесения магической энергии в ружье. Прочитав это, я возжелал в то же мгновение перенестись в цеха и взять за горло того испытателя, который вообще решил такие испытания проводить! Ведь он должен быть абсолютным бездарем, если не понял этого сразу. А еще мне очень хочется получить список лиц, кто ему ассистировал и не удосужился доложить мне о произошедшем. Очень хочется.       «Жаль, что нельзя явиться с проверкой прямо сейчас, уж они бы у меня забегали!» — с раздражением подумал я, попытавшись пошевелить рукой. Это удалось, но с трудом. Увы, мой организм тяжело пережил встречу с Богом, сразу после сражения энергетический каркас дестабилизировался и готов был пойти на распад. И причина тому была в энергии, использованной Древним, — слишком жгучая это оказалась смесь. Сейчас, спустя месяц, я уже не думал умирать, но все еще едва мог подняться с постели.       Единственным моим оружием в нынешнем положении была пишущая палочка, и она тут же оказалась пущена в ход. Адресатами стали Нерен, автор отчета, которого назначили во время моего пребывания в беспамятстве, и Фарлин, дворф, безусловно достойный доверия. Первого ждало известие об увольнении, а второго — временное повышение до заместителя управляющего экспериментальных цехов. Я был уверен, что дворфу это назначение не понравится, он с куда большим удовольствием посвятил бы время работе над левитацией камня, но лучшего кандидата на роль управляющего было не найти. Придется ему потерпеть до моего выздоровления. Третье письмо я направил Ремару, попросив его разобраться с тем, чьим ставленником был Нерен. Заодно это сообщение должно будет послужить напоминанием другу о нашем договоре, которым тот не замедлил воспользоваться, вышвыривая меня с восточного театра боевых действий. Сейчас там находился сын Ремара и, вопреки собственным надеждам, вел непрекращающуюся войну с троллями, которые вовсе не намерены были отдавать без боя свои леса. Как стало мне известно, Килат совсем не предполагал такой жаркой встречи и теперь вынужден был исправлять слишком беспечные приказы первых недель после назначения. А вступление в войну людей еще больше обострило обстановку в регионе. Стыдно в этом признаться, но где-то внутри меня жило удовлетворение тем, что Килат попал в такие трудности, судя по всему, не только в Ремаре, но и во мне гнездилось желание пересмотреть наш договор. Впрочем, сделать это было невозможно, особенно в нынешнем состоянии. И это при условии, что я оказался обеспечен вниманием лучших целителей.       Удивительно, но в вопросе моего самочувствия переговаривающиеся стороны проявили удивительную солидарность. Ремар, Майев, Тиранд и даже Кенариус — все они озаботились моим здоровьем. И часто наведывались ко мне в палату.       Самой яркой и эмоциональной стала встреча с женой. Майев высказала все, что кипело в ее душе, тихо, тяжелыми дроблеными фразами, и так, что окружающие эльфы мгновенно исчезли с поля зрения. Я сбежать не мог и слушал отповедь от начала и до конца, прекрасно осознавая ее справедливость. Зато в завершении речи меня ждала превосходная награда, страстный поцелуй, какой я не получал уже долгие годы. И он стал только первым. Невольно пришла в голову мысль совершить еще что-нибудь безумное, но, пусть и не без труда, она была отброшена.       Самым же непростым стал разговор с Кенариусом. Еще с момента пробуждения я ждал этой встречи, и в то же время желал ее отложить. Слишком уж сложным было мое отношение к бывшему учителю. Стоило, наверное, начать с того, что юношеский максимализм и раздражительность в целом покинули меня, и сейчас было очевидно, что в неудачах в овладении друидизмом был виноват я и только я. Кенариус давал все знания, что мог, учил, причем учил без каких-либо условий, полностью раскрывая грани своего искусства, и только мое нетерпение не давало постичь друидизм. А потому злости в отношении обучения и холодного приема при возвращении я не испытывал и даже более того — был благодарен наставнику за те крупицы знаний, что удалось приобрести.       Однако на другой чаше весов стояла роль Кенариуса в расколе эльфов, в создании Лесного Союза и обвинении меня виновником раскола мира. Забыть об этих событиях я не мог, да и не хотел. Но мог ли за это ненавидеть полубога? Ведь не только Кенариус плел в те годы интриги — мой друг Ремар и я сам не отставали от него ни на шаг, так можно ли было обвинять полубога в проступках, которые лежали и на наших плечах? В конце концов раскол не привел к войне между эльфами, и, возможно, даже дал обеим сторонам именно то, что они желали, так стоит ли из-за этого копить ненависть? Девять тысяч лет назад я был уверен в ответе, сейчас — нет. Вот и тогда, при встрече, меня обуревали очень противоречивые чувства, из которых сложно было вычленить что-то одно.       — Здравствуй, Иллидан, — начал разговор Кенариус в то первое свое посещение, — как ты себя чувствуешь?       Выглядел полубог в точности так же, как и во времена моей юности. Статный, полный силы и уверенности в себе. В нем, как и прежде, нельзя было заподозрить сомнений в выбранном пути, однако сейчас я уже не готов был в это безоговорочно поверить.       — Благодарю за заботу, лучше, чем могло было быть. Впрочем, это вы и сами должны знать, так как принимали участие в лечении.       Кенариус склонил голову в знаке согласия, а затем обратил взгляд в сторону окна, погрузившись в молчание. Удивительно, когда-то эта манера меня раздражала, а вот сейчас воспринималась совершенно спокойно, мне ведь и самому было о чем подумать.       — Я благодарю тебя за поддержание мира между нашими народами, — внезапно произнес полубог, вновь обратив свой взор на меня.       — Но моя роль в этом не столь и велика, — неуверенно произнес, больше из растерянности от столь неожиданной оценки, чем в действительности выражая свое мнение.       — Ты отправился послом во враждебную страну, прекрасно осознавая угрозу для своей жизни. Ты доверился Тиранд и даже не стал мстить Малфуриону за его нападение и все прежние поступки. И тысячи лет ты продолжал укреплять связи между нами, — Кенариус вновь замолчал, неподвижно уставившись в окно, а затем произнес тихо, почти шепотом, — увы, но ты оказался во многом умнее Малфуриона. И почему только он был так глуп?       Мне сложно было что-то на это ответить. Я попросту не мог разобраться в своих чувствах к брату. Лишь явственно осознавал, что испытывал сожаление по поводу его смерти. Но почему? Предательство Малфуриона во время войны, его роль в расколе мира, обращение с Тиранд, разве я об этом забыл? Нет, определенно помнил, но, кажется, более не воспринимал так остро. Возможно потому, что все обиды потускнели, все чувства остались в прошлом, по крайней мере для меня. Ведь Малфуриона в последний раз я видел именно тогда — девять тысяч лет назад, слишком давно, чтобы лелеять обиды, а затем мы старались не попадаться друг другу на глаза. Возможно и напрасно. Достаточно было поговорить, и вполне возможно, что отношения были бы налажены. Ведь при всех недостатках Малфурион не являлся сволочью и оставался моим братом. И помнил это всегда, и в этой реальности и в той, другой. А ведь в том будущем он оставался жив даже после вторжения Легиона. Выходит, именно я виноват в его смерти? В том, что изменил историю? Эта мысль приходила ко мне не в первый раз, однако и не думала отпускать, была все назойливей. Как получилось, что я даже не подумал о таком исходе, не принял меры? И кто станет следующим? Майев, Тиранд, Ремар? Малфурион, какого демона имея такие познания в магии я не могу воскресить ни его, ни кого-то иного?       — Он умер в бою, сражаясь ради всего того, чем дорожил. Думаю, это лучшая участь из тех, что возможно выбрать, — наконец нарушил тишину Кенариус.       — Верно, — через силу произнес, после чего поспешил сменить тему на другую, не столь личную. — Скажите, а зачем еще вы пришли сюда, с какой целью?       — Просто хотел поблагодарить за все, что ты сделал, Иллидан, и попросить и дальше хранить мир между нашими народами. Я очень ценю созданный мной край, — произнес полубог и улыбнулся, печально, словно извиняясь за свои слова, — мне он видится лучшим, что могло быть воплощено в Азероте, и более всего я страшусь, что Лесной Союз будет разрушен. Ты ведь придешь на помощь вновь?       — Я приду на помощь, — произношу твердо, глядя полубогу в глаза, — один, а лучше возглавив армию. И никогда не забуду о том, что вы спасли мою жизнь.       На этом тот разговор не был завершен. Еще долго мы просто беседовали, делясь впечатлениями о прошедших тысячелетиях. Ни о каком доверии между нами говорить не приходилось, но и без того тем для общения было много. Так что о тех часах я нисколько не жалел.       Ну, а сейчас я оказался прикован на долгие месяцы к постели, без возможности контролировать работу цехов, участвовать в работе совета, либо тренировать иллидари. Внезапно на меня обрушился отпуск, и, если уж иного выбора нет, я предпочту получить от него удовольствие.       Посчитав так, я потянулся к свежей газете, на которой на меня взирало лицо одного хорошо знакомого принца. «Блистающего» на восточном фронте. Было очень интересно узнать, какие еще невзгоды обрушились на него. Вот только подпись под заголовком гласила совершенно другое. Крупными, вызывающими буквами в ней задавался вопрос: «Потери на восточном фронте — вина Иллидана и Майев?» Конец первой части книги.