Дело о проходящих сквозь стены

***

      Аномальная жара совсем не радовала англичан, привыкших к иным капризам погоды, и, когда над городом собрались тучи, все с облегчением вздохнули, едва не спалив лёгкие тяжёлым горячим воздухом. Люди с надеждой ждали опаздывающего к сезону дождя.       А мистер Шерлок Холмс — подходящего дела.       Но до вечера дождь так и не пошёл. Подходящее дело тоже не соизволило найтись.       Шерлок Холмс впал в нетерпеливое уныние.

***

      Хмурое небо низверглось дождём только под самое утро. Правда, дождь быстро перерос в самое настоящее сумасшествие. Вода громыхала и лупила по крышам домов, едва ли не заглушая раскаты грома, и молнии, расчерчивающие небо напополам ветвистым узором, стремились к земле так неистово, будто хотели ударить её в самое сердце.       Словно навёрстывая упущенное, лило долго и щедро, дороги быстро превратились в маленькие реки, а тротуары — в ненадёжные берега. Отмытые от пыли машины блестели и сверкали, словно только-только из магазина. Изрядно измельчавшие, ночью ещё тёмно-синие, а ныне серо-белые тучи, нет, облака, спешили покинуть город, как тот преступник место преступления, тая на глазах. Шерлок задумчиво провёл пальцами по подоконнику, оставляя нечёткий, моментально исчезающий след в мокром пятне. Вне всяких сомнений, то, что он забыл закрыть окно на ночь, было весьма досадным упущением.       Мужчина пощупал занавеску и обнаружил, что она тоже вся насквозь мокрая. Ткань зашуршала по подоконнику, собирая влагу.       Всё равно же мокрая.       Серо-голубые глаза равнодушно скользнули по улице за окном, по привычному виду утреннего Лондона, и он бы так и отвернулся, но совершенно неожиданно зацепился взглядом за не то что бы сильно выделяющийся, но как-то по особенному не вписывающийся в окружающее пространство элемент.       На противоположной стороне улицы стояла рыжеволосая девушка (с такого расстояния навскидку лет двадцати не больше) с крайне озадаченным выражением лица и что-то аппетитно жевала, тщетно пытаясь удержать на весу развёрнутую карту-путеводитель, которую подбивал и пытался вырвать из её правой руки по-утреннему прохладный, но ласковый и озорной ветерок. В левой руке она сжимала надкушенный (с нескольких сторон и как-то совершенно бессистемно, если угодно, даже не логично) и внезапно большой огурец.       Шерлок привычно прошёлся взглядом по незнакомке, вычленяя не столько важное и информативное, сколько просто утоляющее его ситуативное, сиюминутное любопытство.       Незнакомка была довольна низка, рыжеволоса. Корни тёмные, цвет волос ненатуральный. Глаз видно не было, но, скорее всего, светлые. Кожа бледновата, пожалуй, даже для англичанки, скорее всего редко выходящая из дома или же и вовсе скрывающаяся от солнечного света. Под глазами даже с такого расстояния видно синяки: либо из ночных работников, или же просто недосыпающая. Тёмно серая рубашка в клетку, чёрные лёгкие брюки, белые кеды, из кармана торчат... носки? И не просто носки, а разные. Один чёрный, а второй серый с голубой пяткой. Значит кеды надеты на босу ногу? Или... что это вообще? Почему носки в кармане? И почему они разные?        Шерлок слегка приподнял одну бровь, конечно, в нашем мире каких только фриков не бывает, но именно внешняя нормальность девушки и мелкие несостыковки этой нормальности с странными деталями в картинке вызвали некоторое недоумение.       Рюкзак. На спине незнакомки на едва затянутых лямках болтался тряпичный, светло-серый рюкзак, больше смахивающий на мешок. И, судя по тому, что он именно болтался где-то на уровне пятой точки (если не ниже), вещей там было не много. Возможно только самое нужное. Туристка? Это многое объясняет. Возможно, спать ей пришлось в самолёте, если представить, что это её первый день в Лондоне, и она ищет отель или хостел в котором собиралась остановиться. Возможно, она относится к той категории людей, которые не могут спать в обуви и носках, поэтому сняла их в самолёте, а когда разбудили на посадке, растерялась и, не надевая носки, просто сунула ноги в кеды. Почему носки разные? Опаздывала на самолёт, собиралась в спешке? Это могло бы объяснить и отсутствие какого-либо багажа.       Скорее всего так и было. Точно.       Ветер, порывом, в очередной раз рванул карту из рук, и та, неведомо как треснув по центру, половинкой осталась в руке рыжей. Вторая половина трепеща углами полетела вдоль улицы, радостно, как озорная собака, неосмотрительно спущенная с привязи. Незнакомка взглядом полным отвращения и недовольства проводила её в последний путь, который очень скоро бесславно окончился в глубокой луже на углу, и, небрежно скомкав, остатки карты сунула в карман рюкзака, после чего извлекла из кармана брюк телефон. Несколько минут созерцала его, словно видит впервые, после чего предприняла попытку что-то там найти. Судя по лицу, не очень удачную.       Шерлок отвернулся от окна. Потерявшиеся туристы, пусть даже и чудаковатые, его мало волновали. Вот бы дело какое сегодня подвернулось, вот это было бы славно.

***

      Говорят, утро не бывает добрым. Не знаю, кто это на самом деле сказал, но мне всегда казалось, что утро как раз всегда доброе, а вот воспринимаем мы его не правильно и сами портим себе настроение на весь день столь "модной" нынче иронией и псевдо-мудростью по поводу "недоброго утра" и извечного "как сложно-невозможно проснуться". На каком-то этапе жизни мне до зубного скрежета надоели шутки про "не доброе утро" и я стала шутить, как мне кажется, в более позитивном ключе, о чём-то в стиле "о, Господи, я проснулась живой, разве это не повод сказать, что утро доброе?".       Могла ведь и не проснуться, жизнь же такая штука... непредсказуемая что ли.       Иногда даже слишком непредсказуемая. Ещё год назад я бы ни за что не поверила, скажи мне кто, что я, аскетичная, обожающая свою конуру писательница, одним томным летним московским вечером брошу всё, выкуплю билеты на ближайший рейс до Лондона и рвану туда со скоростью самолёта «Аэрофлота». Однако именно это я и сделала. Вчера утром я ещё была в Москве, а уже сегодня стою тут. Где именно, если честно, сказать затрудняюсь. Но где-то совсем неподалёку должен быть дом, в котором мне предстоит жить ближайшие три недели.       С поиском жилья мне подсобили знакомые знакомых моих знакомых, у которых знакомые знакомых останавливались у некой милой дамы-домовладелицы, которая сдавала квартиры недорого-недёшево, зато надёжно, и могла сделать скидку "по знакомству". Отчаянные времена требуют отчаянных мер, а отелебоязнь во мне оказалась куда сильнее желания экономить, поэтому с дамой мы таки договорились посредством скайпа. Я даже перевела ей часть запрашиваемой суммы в знак своих твёрдых, как гранит, и чистых, как слеза младенца, намерений поселиться именно у неё. Оставалась только одна проблема... найти этот чёртов дом.       Ещё раз окинув взглядом лоботомированного барана улицу, я надкусила огурец, который был призван заменить мне завтрак, посмотрела на огрызок карты в руках, тяжело вздохнула и, скомкав оную за ненадобностью (кажется, нужная мне часть почила в луже), отправила её в карман рюкзака. Терпеть не могу пользоваться телефоном и вообще любой техникой, ну, не складываются у меня с ней отношения, но выбора нет. Достав мобильный, я на несколько мгновений зависла, пытаясь сообразить, какой у меня пароль, затем уверенно провела пальцем по экрану. Телефон ехидно мигнул и предложил попробовать ещё раз. Недовольно закатив глаза, я честно попробовала ещё раз. И снова мимо. А если так... о, бинго!       Дверь дома напротив открылась и на крыльцо вышла.... та самая миловидная женщина, с которой я договаривалась о жилье. Никогда бы не подумала, что код от моего телефона есть экстренный номер вызова старушек. Раньше только прикуренная сигарета моментально вызывала автобусы или такси. Расту над собой, однако, выхожу за грани бытовых суперспособностей.       Мысленно восславив всех известных мне богов разом, я уверено рванула через улицу, едва не поцеловавшись с такси, которое, к обоюдному счастью, успело затормозить и высказать мне в спину что-то нелицеприятное, знатно озадачившее пожилую даму. Она, удивлённо приподняла брови и испуганно прижав руки к груди, наблюдала моё неумолимое приближение.       — Миссис Хадсон?       — Д-да, а Вы...       — Русская, ой, в смысле, меня к вам послали, нет, не в том смысле, что послали, я жить у вас хочу, точнее мы договаривались... я...это... прибыла, точнее приехала... меня Ева зовут, я вам говорила... — совсем уж бестолково и жалобно закончила я свою полностью провалившуюся вступительную речь.       Картина маслом. Я и мои социальность и социальная активность. Они никогда не были моей сильной стороной. А поездка в Англию с нефига равносильна прыжку в ледяные воды Антарктиды с вертолёта, с запоздалым осознанием, что лунку пробивать придётся лбом или пятками, зависит от ветра. Но, увы, в сложившейся ситуации либо я, либо никто. Но об этом, чуть позже... сейчас надо как-то наладить контакт с этой милой женщиной, которая смотрит на меня, как на разумный кактус. Со смесью жалости и удивления. Потому что с людьми я контактирую.... нечасто и навык балаболить хоть и развит до отказа Интернет прениями, в реальной жизни частенько подводит. Особенно, если беседы беседовать приходится не по работе. Работа, наверное, это вообще единственное, в чём я хороша. Что иронично, когда пишущий писатель при столкновении с людьми и двух слов не может связать. С другой стороны, я давно хотела подтянуть свой разговорный навык. Чем не повод? Практики у меня теперь будет, выше крыши. Ещё и на иностранном языке. Сплошные плюсы.       Плюсы ведь? Или я себя просто утешаю? А ладно, не так уж это и важно.       Теперь-то.       На лице женщины отразилось некоторое понимание (осознание), она позволила себе лёгкую улыбку, изучив меня с ног до головы, задержав взгляд на почти доеденном огурце.       — Помню, помню, небольшую квартирку, желательно не на первом этаже, из мебели достаточно дивана?       Я припомнила свой ответ в стиле "мне сойдёт даже чулан, лишь бы было на чём спать" и сдержанно кивнула, зачем-то запихивая огрызок огурца в карман. Миссис Хадсон открыла предо мной дверь, приглашая зайти внутрь.       Прихожая. Не особо просторная, полупустая, вытянутая комнатушка с тёмно-синим ковролином, светлыми стенами и скудным освещением. На второй этаж вела лестница с деревянными резными перилами, в отличие от прихожей отлично освещённая единственным окном. К слову так, даже вроде как с витражом. Проходя по тесному коридору второго этажа, я, не удержавшись, притормозила-присмотрелась к настенным лампочкам под абажурами. Лампы были энергосберегающие и этот факт почему-то несказанно поднял мне настроение.       Предложенная мне квартира была угловой. Вся её планировка заключалась в прихожей (метр на метр, два крючка для вещей и маленький круглый столик в углу), небольшая, но уютная комната, в которой стоял только видавший виды диван с потёртой тёмно-зелённой обивкой (на полу, кстати, был лохматый ковёр в тон), да шкаф с покосившейся дверцей. Вернее, покосилась она после того как я её открыла и закрыла.       Я затравленно оглянулась на домовладелицу, стоящую у двери, которая, судя по выражению лица, смутилась не меньше, чем я, и мы как-то сразу прониклись друг к другу симпатией. Круглые часы на стене напротив кровати размеренно тикали, отсчитывая секунды.       — Когда-то давно, мы с мужем жили в таком же спичечном коробке и везде на стенах была чёрная плесень, — не в тему, но с трепетной ностальгией в голосе произнесла женщина, и тут же поспешила меня заверить, — но здесь плесени нет, всё чисто, прибрано.       — Жаль, — вздохнула я, снимая рюкзак и ставя его на диван, который тут же отозвался скрипом пружин, который мы обе деликатно проигнорировали, — с плесенью веселее.       — Простите?       — У меня в Москве на окне стояла чашка, в ней была плесень. Я звала её Геннадий и иногда вела диспуты на философские темы, — к концу фразы я успела пожалеть о такой своей откровенности, ибо лицо собеседницы удивлённо вытянулось, и я вынужденно добавила, — если вас успокоит, плесень мне никогда не отвечала.       — О... а, вы шутите, — с облегчением выдохнула миссис Хадсон.       — Ну да, шучу, — кисло согласилась я, мысленно извиняясь перед далёким Геннадием за то, что наши высокие отношения придётся выдавать за шутку, ибо люди не поймут, — а за той дверью ванная комната?       — Совершенно верно, милая, кухня на первом этаже, если вам что-то понадобится, моя дверь вторая от лестницы на первом этаже, в случае чего, всегда помогу, чем смогу, обращайтесь. Ваши ключи, — продемонстрировав мне связку с ключами, женщина положила её на стоящий в прихожей столик, — добро пожаловать в Англию, Ева.       — Большое спасибо, миссис Хадсон, — вежливо отозвалась я, хотя в общем и целом никаких восторгов от пребывания в сим прекрасном месте я пока не испытывала, — о, минутку... а у вас в доме есть же Интернет?       — Конечно, код от вай-фая в доме записан на листке со всеми важными номерами телефона, лежит тут же, — домоправительница подняла со столика листок, повертела туда-сюда и, положив на стол, вышла за дверь.       Я осмотрела комнату, заглянула в ванную. Обычная, небольшая, чистая комната, выложенная голубоватым кафелем с сидячей ванной и круглым милым зеркальцем на стене. И с окошком. Окошком. Окошком в ванной. Прямо над ванной. Выходящим на стену соседнего, стоящего впритык дома с таким же окошком.       Наверно нужно будет прикупить занавеску. И постельное бельё... и одеяло. Как хорошо, что сейчас утро, до вечера как раз успею обустроиться.       Прихватив со столика в прихожей листок с заветным паролем, я плюхнулась на диван, ощутив задницей весь набор древних пружин, которые радостно в оную впились, и мысленно дополнила список необходимых покупок пристойным матрасом. Или раскладушкой.       Изъятый из рюкзака ноутбук радостно замерцал экраном. Итак... с чего начать? С поисков потерянного, хотя тут совершенно не понятно, с какого угла за это дело браться... или с покупки матраса? Очередная пружина, запоздало распрямившаяся, выстрелившая в мой нежный зад, определила приоритеты.

***

      — Миссис Хадсон!       Женщина остановилась у лестницы обернувшись.       — Да, Шерлок?       — Ватсон не приходил?       — Увы, не видела, — покачала головой женщина и улыбнулась уголками губ, — поругались?       — Лично я — нет, что на уме у Ватсона, кто бы знал, — слишком равнодушно, а впрочем как всегда, пожал плечами Холмс, — миссис Хадсон, вы бы не могли сделать мне кофе?       — Конечно, мистер Холмс.       — ... Ах, да и ещё, у вас нет мешка цемента?       — Простите? — растерялась женщина.       — Я так и думал, — коротко кивнул мужчина и скрылся за дверью своей квартиры.       — В этом доме становится слишком много людей с причудами, — проворчала миссис Хадсон, направляя свои стопы на кухню. — Мистер Холмс, теперь девушка, которая ходит с огурцом и шутит про беседы с плесенью... а ещё у неё носки торчали из кармана. Разные. Почему они разные?

***

      — Та-а-ак... — я в очередной раз попыталась сосредоточится на списке покупок в корзине на экране ноутбука, — одеяло... подушка... постельное бельё... матрас... покрывало... электрический чайник...       Скрипка, страдающая в соседней комнате от переизбытка драмы, издала особенно проникновенный и пронзительный звук, а я в очередной раз сбилась с попытки посчитать на какую сумму выходит заказ. Нет-нет, не подумайте, я очень люблю скрипку и первый час даже с удовольствием слушала как музицирует неизвестный сосед (соседка?!) за стеной, но на исходе второго часа это стало утомлять и откровенно отвлекать. К тому же, судя по выбранной мелодии ( я не спец в классике, возможно некто вообще импровизировал), музыкант душевно скорбел и теперь пытался заставить весь дом прочувствовать глубину своих страданий.       — ... электрический чайник...       Скрипка взвизгнула ещё тоскливее и я возмущённо уставилась на стену. Ну, серьёзно, может хоть на полчасика заткнёшься, а?       Внезапно повисла тишина. Я недоверчиво нахмурилась, выждала несколько минут, но стоило мне вновь опустить глаза на монитор, как скрипка вновь начала страдать. А вместе с ней и я.       Решительно поднявшись, я вышла из своей квартиры, подошла к соседней двери, занесла кулак и, выключив режим берсерка, чтобы к списку покупок не прибавилась ещё и дверь, вежливо постучала. На секунду, как мне показалось, музыка затихла, а затем грянула с новой силой. Скрипнув зубами, я вновь вежливо постучала в дверь. Ногой. Старательно выбивая похоронный марш. Звук вышел глуше, но зато громче. За дверью наступила пауза.       Дверь открылась.       Стоящего на пороге мужчину сложно было назвать красивым, но определённый шарм в нём присутствовал. Высокий, стройный брюнет, с серо-голубыми глазами в элегантной чёрной рубашке, чёрных брюках и поверх всего этого великолепия тонкий махровый, трогательно пушистый бордовый халат. Я невольно умилилась, расплывшись в дурацкой улыбке человека, встретившего родную душу. Впрочем, этот эффект продержался недолго. Примерно пока дивное видение не открыло рот.       — Могу вам помочь? — холодно поинтересовался мужчина, и на меня от его тона словно ведро льда просыпалось, настучав по макушке.       Я зависла, вспоминая, что хотела сказать, честно говоря, сказать хотелось многое, пока за ноутбуком сидела, пожеланий придумала вагон, хватило бы на десятерых таких, но как всегда, столкнувшись с реальностью растеряла все слова. Мужчина выждал пару секунд, после чего просто закрыл дверь прямо передо мной без каких либо "извините/до свиданья/чего молчим, кого ждём?"       Как ни странно, это привело меня в чувство, и я вновь постучалась. Дверь открылась почти сразу, словно оппонент точно знал, что я повторю попытку "наладить контакт". Я набрала побольше воздуха, чтобы высказать своё "фе" его музыкальному таланту, он вопросительно приподнял бровь, столь изящно и непринуждённо, что я с громким "уф" сдулась обратно.       — У вас ко мне дело? — видимо из жалости (хотя судя по его лицу оная там и не ночевала), попытался вопросом меня направить в нужное русло мужчина.       — Нет, вернее, да, вы не могли бы, прервать свои.. своё... это, — не подобрав правильных слов, ткнула я пальцем в зажатую в его руке скрипку и зачем-то дополнительно изобразила игру на воображаемой скрипке. В лице собеседника не дрогнул ни единый мускул, а у меня возникло нехорошее подозрение, что это какой-то продвинутый андроид.       — С чего бы вдруг?       — Я ваша... новая соседка, и вы мне... несколько мешаете. Я не прошу вас не играть совсем, но прерваться на... хотя бы час. Совершенно не удаётся сосредоточиться.       — Русская, приехали сегодня? — максимально невпопад и словно бы пропустив мимо ушей всё, что я сказала, поинтересовался сосед.       — Да, а откуда вы узнали? — несколько обескуражено вопросила я.       — У вас крайне своеобразный акцент, — отозвался брюнет, глядя куда-то мимо меня, — что ж, не буду вам мешать. Ближайший час.       — Спасибо.       — А спали в самолёте?       — Э... простите, а зачем вам это?       — Носки в кармане.       — А, ну да, как-то так само вышло, не могу спать в носках.       — Я так и думал. У вас всё?       — Ну да... — окончательно растерялась и потеряла нить разговора я, неловко запихивая руки в карман брюк, откуда невесть как вывалился огрызок огурца, — меня Ева зовут. Вяземская Ева.       На несколько секунд воцарилась тишина, мы оба воззрились на огрызок, как две благородные дамы на мышь, забежавшую в баню.       — Холмс, Шерлок Холмс, — наконец нарушил тишину мужчина, носком тапочка деликатно пододвигая останки огурца ко мне.       — Приятно познакомиться.       — До свиданья.       Дверь закрылась. Я задумчиво почесала кончик носа, глядя на злосчастный огрызок. Странный мужик. Но сдаётся мне, он обо мне не лучшего мнения теперь. Наверно. Из одного кармана носки торчат, из другого недоеденные огурцы выпадают. Прямо таки уверенная заявка на номинацию "лучшее появление и знакомство в этом году".

***

      Шерлок вернулся в комнату, плюхнулся на диван и... вспомнил носки. Мужчина резко сел на диване, уставившись на стену. Носки, торчавшие из кармана новой соседки. Судя по аккуратному и собранному, пусть и слегка небрежному виду незнакомки, точнее, новой соседки, собиралась она далеко не второпях, а раз позволила себе квартироваться здесь, значит поездка была спланированной. Эти носки. Если это не последствия спешки, то почему они разные?!

***

      Закончив с заказом необходимых для жизни вещей, я откочевала к окну и, прикурив, с удовольствием выпустила неароматное облачко в воздух, любуясь серыми разводами. Отвратительная привычка, но думается с ней легче. Либо мне хочется думать, что думается с ней легче, что впрочем не так уж и важно. Куда важнее вопрос "с чего начинать поиски?".       Стоит сгрести в кучу все имеющиеся детали истории, пожалуй.       Несколько недель назад мой литературный агент Наталья и редактор в одном лице укатила от меня на заслуженный отдых в Лондон. По официальной версии посмотреть мир, по неофициальной познакомится с неким дядькой (мужчиной, если быть ласковее к неизвестному дядьке, который предполагаемо увёл у меня лучшего друга и коллегу) для приятного совместного времяпрепровождения. Познакомились эти двое через великий и могучий (паучий сэтка), у них закрутилась деловая, по первому времени, переписка. Торговались за перевод и издание одной истории, позже, впечатлившись хваткой друг друга, перешли от сугубо деловых комплиментов к неделовым, а после и совсем не деловым. Слово за слово и вроде как родилась у них симпатия, пробуждающая во мне дикую ревность, поскольку мой друг, мой редактор и далее по бесконечному списку преданного друга, который за своё беспокойство и мудрый совет "а вдруг это маньяк какой или работорговец", выхватил анафему и проповедь с закономерным итогом "один раз в жизни живём" и "с тобой мы так же познакомились". Крыть было нечем, пришлось отпускать своё сокровище на встречу с жизнью.       Первые четыре дня, дважды в сутки, Ната, зная мою параноидальную натуру, честно отчитывалась о том где была, что ела, что всё ещё жива и что все органы на месте, а на пятый день не вышла на связь.       Я занервничала, но не придала этому особо значения, решив, что один день не страшно. На второй день я заспамила её сообщениями на мейл, в соц.сетях и даже разорилась на гору смс-ок (с трудом отыскав свой собственный телефон, которым обычно не пользуюсь). На третий день я начала активно названивать ей, её родителям и на работу. Все в один голос (кроме не бравшей трубку Наты) советовали мне успокоиться, а там и пройти в задницу (возможно попытки названивать по ночам были излишни, но увы, удержать себя в узде я уже не могла). На четвёртый день я начала взламывать почту Натальи. На шестой взломала и прочитав все сообщения от себя (ни одно из них не было, кстати, открыто адресатом) я углубилась в прочтении до ужаса ми-ми-мишной с нотками самоиронии переписки Натальи и таинственного заграничного Даниэля. На седьмой день я заспамила требованиями ответа соц.сети этого самого Даниэля, но ни одно сообщение так и не было прочитано им. На восьмой день я заказала билеты в туманный Альбион. На девятый день я уже была в Англии.       Из доступной мне информации, я точно знаю что поначалу Ната остановилась в отеле, и только на четвёртый день "мужчина её мечты" забрал её в свой дом. Наверно, стоит начать с отеля, не думаю, конечно, что там его кто-то знает, с другой стороны, номер для Наты бронировал он. Возможно, мне удастся как-нибудь вытянуть его данные из служащих. Это было бы прямо таки чудесно и решило бы многие проблемы. Просто сгоняла бы туда и узнала в чём дело и под каким соусом мою подругу съели.       Да, я просто хочу узнать всё ли в порядке. Конечно, есть шанс, что на самом деле ничего из того что я себе нафантазировала (проституция, продажа на органы, свидание с Ганнибалом) не произошло, и моя обожаемая подруга-коллега всего лишь счастливо строит свою личную жизнь, но она всегда меня извещала о своих планах. А значит что-то тут всё таки не чисто. В крайнем случае, отмажусь тем, что она меня упрекала в том, что я редко выхожу из дома дальше магазина и издательства, и вот, мол, я решила, что пора выйти.       Ага, и вышла сразу до Англии. Вот это действительно крутое решение, особенно когда шесть лет подряд выходишь в основном до магазина в трёх минутах от дома за сигаретами.       На самом деле, всё это не важно. Главное, найти Нату. Удостовериться, что всё хорошо и всё.       Отвлёкшись от своих мыслей я посмотрела на улицу под окном, осознала, что выбросить туда бычок не могу и, воровато оглянувшись на дверь своей комнаты (словно тут меня кто-то отругал бы за то, что я собираюсь сделать), вприпрыжку добежала до туалета и спустила туда тлеющий фильтр сигареты. Надо бы добавить пепельницу к списку покупок. Или купить по пути домой.       На настенных часах с потёртым циферблатом значился час дня. Я вновь плюхнулась на диван и, взявшись за ноутбук, полезла в переписку подруги, чтобы найти название отеля.       За стеной вновь начала страдать скрипка.       Я мысленно внесла в список необходимых покупок беруши.

***

      Едва слышно открылась дверь. Шерлок, впрочем, был слишком занят, чтобы оборачиваться, но безошибочно угадал, кто визитёр, который в свою очередь поморщился от малоприятного, едкого и весьма удушливого запашка в комнате.       — Лестрейд, скажи мне, что ты принёс славные вести! — воскликнул Холмс, не отрываясь от увлекательнейшего процесса кипения чего-то тёмно-синего и пузырящегося в пузатой колбе над химической горелкой. Лицо экспериментатора было предусмотрительно защищено респиратором и прозрачными очками, подозрительно смахивающими на маску для плавания.       — Только ты можешь назвать чьё-то горе славными вестями, — пробурчал Лестрейд, тщетно пытаясь спрятаться от витающего в комнате духа за зелённым шарфом, — но нам бы не помешала помощь консультанта. Дело весьма... необычное, хоть поначалу и казалось пустяковым.       — О-о-о, поначалу, — театрально потянул Холмс, жидкость в колбе перестала активно пузыриться и перешла просто к равномерному кипению.       — Ты же не любишь, когда тебя тревожат по пустяковым делам, а это именно так и выглядело... поначалу.       — К чему эти оправдания, Лестрейд? Вещай, я весь во внимании и нетерпении, готов мчаться на встречу с загадкой, — Шерлок обернулся к мужчине, жидкость в колбе, словно ждавшая, когда за ней перестанут наблюдать, моментально вспенилась, колба треснула. Огонёк горелки с шипением угас. Едкий сладковато-дурманящий удушливый запашок усилился.       Лицо Лестрейда приобрело нежно-зеленоватый оттенок в попытке слиться по цвету с шарфом, мужчина же испытал сиюминутное желание излить душу белому фаянсовому другу. Холмс, расслабленно облокотившись задом на стол и скрестив руки на груди, терпеливо ждал увлекательного рассказа.       — Поговорим по пути, — прохрипел Лестрейд, позорно покидая вонючее помещение. Шерлок пожал плечами, открыл окно и тоже вышел прочь.

***

      В который раз добросовестно прошерстив переписку Натальи с загадочным английским ухажёром, я выписала четыре гостиницы, которые они обсуждали. Увы, в какой именно остановилась моя дражайшая подруга, я не знала. То ли она не упоминала название, то ли я его крайне качественно запамятовала и теперь никак не могла извлечь из глубин своей крайне ненадёжной памяти. Все гостиницы находились на разных концах Лондона, и объехать их за раз мне представлялось невозможным ввиду плохого знания города и крайнего недоверия к таксистам. Метро я тоже не любила. Как и автобусы. Как и любой вид общественного транспорта. Я умела водить машину, могла бы взять на прокат, но увы, пару месяцев назад меня лишили прав за вождение в нетрезвом виде, поэтому данный вариант так же был недоступен. Можно, конечно, было бы взять на прокат мотоцикл, там вроде права не нужны, но ездить на них я не умела и догадывалась, что это сложнее чем на трёхколёсном велосипеде. Впрочем, на велосипеде я тоже ездить не умела.       Чтобы отвлечь себя от сложных вопросов транспортировки своего бренного тела, я мельком бросила взгляд на список гостиниц. С какой бы начать? С той, которая ближе? Или... стоп.       Пальцы уверенно забегали по клавиатуре, разыскивая в переписке нужный день, а там и нужное фото. Вот оно! Первый день, Ната фотографируется на фоне дверей отеля. Название отсюда само собой не видно, но крутящиеся двери из материала а-ля дерево, за ними кусок светлого холла, выложенного белым мрамором, сбоку за самой девушкой видно то ли швейцара, то ли охранника в тёмно-синем отглаженном костюме и кепке-фуражке. Бейджик, само собой расплывшийся к чертям, учитывая качество фото, рассмотреть в этом пиксельном аду что-то нереально.       Но...       Я вновь воодушевленно забарабанила по клавиатуре, поочерёдно забивая названия гостиниц из переписки в поисковик и придирчиво сравнивая фотографии фасадов зданий с фото подруги. Нужная мне гостиница попалась в последнюю очередь. И называлась "Paradise House"*.       Чего? «Райский дом»? Серьёзно? Я бы не остановилась в гостинице с таким названием. Как из дешёвого хоррор фильмеца про маньяков. «Райский дом». Они бы ещё её назвали «Тихий дом». Или с названием всё в порядке, и это я сгущаю краски и мыслю в негативном ключе?       А где находится?       Находилась нужная мне гостиница достаточно далеко. Если верить гугл-картам, которые сперва отчаянно не желали находить нужное место, укореняя меня в подозрении, что оно какое-то неправильное, на дорогу придётся потратить почти два часа.       Я старательно переписала маршрут, не доверяя телефону на который сохранила карту, и поднялась с насиженного дивана.       Ну что, держись Лондон, я иду на дело!       За спиной хлопнула дверь комнату. В коридоре витал странноватый душок чего-то до одури сладкого и ужасно едкого, неприятно щекочущего нос. Я непроизвольно сморщилась и громко чихнула. Возможно это запустило некоторый мыслительный процесс в моей голове, потому что я поняла, что выскочила за дверь, забыв ключи и рюкзак в комнате. А ещё босиком.       Подожди Лондон, я почти.

***

      Выйдя на улицу, я замерла на тротуаре, рассеяно помахивая листком с адресом и прикидывая, куда идти. Однако не успела я принять какое-либо решение, как видимо введённый в заблуждение моим потерянным видом и помахиванием рукой чёрный автомобиль с жёлтым гребешком притормозил у обочины. В окошке нарисовался смуглый и лысый, как коленка, улыбчивый мужчина лет пятидесяти. В улыбке посвёркивали три золотых зуба.       — Подвезти?       — Допустим, — решилась я, единовременно внутренне содрогаясь от ужаса (О, боги! Ехать в такси с незнакомым мужиком!) и восхищаясь своей отвагой (О, боги! Я поеду на такси с незнакомым мужиком!), открывая дверцу, залезая на заднее сиденье и протягивая листок с адресом, — найдёте?       — Конечно, это же моя работа, — излишне радостно (явно уже в мыслях завёз меня в какую-нибудь глушь и насилует или органы извлекает) отозвался таксист, — думаете, лицензию за красивые глазки выдают?       — Лицензию? — недоверчиво переспросила я, отгоняя навязчивые мысли о лицензии на оружие и убийство.       — Чтобы стать лондонским таксистом нужно потратить два года на обучение и получить лицензию, — доверительно сообщил мужчина, — туристка?       — Вроде того, — неуверенно согласилась я, но природное любопытство привычно брало верх над недоверием, и вопросы роились в моей голове, как пчёлы в улье, требуя меда и зрелищ, вернее, ответов на вопросы, — а чему учиться два года? Машину водить? А если ты уже умеешь? Учиться не надо?       — Не водить, — водитель поправил зеркало заднего вида, и я увидела в оном своё отражение и тёмные, почти чёрные глаза собеседника, — учить географию города. Кебмен обязан знать каждую улицу, каждый закоулок, едва ли не каждый дом. А откуда приехали?       — Из России, — отмахнулась я, — а лицензию выдают когда? Вам приходиться сдавать что-то вроде экзамена?       — Тест, — поправил меня мужчина, — называется "знания". Сдаёшь и получаешь лицензию кэбмена в учреждении общественных перевозок. Чёрный кэб — привилегированное такси, представляет облик города. Оттуда и такие тонкости.       — Понятно, как интересно, я не знала, — совершенно искренне произнесла я, — а можно нетактичный вопрос?       — Нетактичный? — водитель удивлённо глянул на меня в зеркало заднего вида. Я молча кивнула. Он так же молча кивнул в ответ.       — Вы не похожи на коренного англичанина, откуда вы?       — Я англичанин в третьем поколении, — златозубо усмехнулся мужчина, — и зовут меня Абу Хассан Винтер.       — Охренеть...— забывшись, на русском, в едином слове выразила я и мгновенно всплывшие в голове стереотипы о мусульманах и вообще общее мнение об услышанном. Настойчивые видения с расчленёнкой и взлетающим на воздух такси вновь настойчиво полезли в голову. Водитель несколько минут созерцал моё постепенно бледнеющее лицо, после чего громогласно рассмеялся, разбивая в пух и прах атмосферу жути в моём воображении. Я тут терзаюсь, умираю морально, а ему смешно.       — Могу рассказать, как я такой получился, — предложил таксист, — всё равно путь не близкий.       — А почему бы и нет? — согласилась я, пожимая плечами и включая диктофон. В писательском деле любая история — важная история.

***

      — Изабелль Кэм, двадцатипятилетняя девушка, американка, её родители, весьма богатые и влиятельные люди подарили дочери поездку, которой она грезила, — Лестрейд жестом пригласил Холмса к столу с трупом, — однако, оказавшись в Лондоне, через некоторое время девушка пропала.       — Однако же нашлась, как я вижу, — невозмутимо отозвался Шерлок, закладывая руки за спину, со сдержанным интересом слегка склоняясь над трупом, — синяки, ссадины и внешние повреждения отсутствуют, явных следов борьбы нет.       — Также в тканях не было обнаружено никаких следов наркотиков, галлюциногенов или алкоголя. Полового акта тоже. Ничего. Впечатление такое, словно девушка просто... уснула и не проснулась, — робко вставила Молли, стоящая в изголовье у трупа.       — Чиста, аки невинное дитя, я правильно понял?       — Именно, — кивнул Лестрейд.       — В чём загвоздка?       — Во всей истории, Холмс, — сдержанно ответствовал детектив, — девушка приехала в Лондон на отдых, поселилась в отеле, была тихой и приветливой, если верить обслуживающему персоналу. Первый день почти не выходила из номера, на второй посетила лишь книжный магазин, что странно, ведь родителям она написала, что весь день осматривала достопримечательности и ужасно устала, поэтому отправляется спать. Ночью камеры наблюдения зафиксировали одетую девушку в коридоре, она оживлённо беседовала с воздухом, по вербальному анализу жестов ожесточённо спорила, но коридор был пуст, двери номеров закрыты. Позже вернулась в свой номер. Лунатизмом или какими либо психологическими расстройствами она не страдала по уверению её родителей и лечащего врача. Ещё несколько дней девушка просидела в своей комнате, заказывая только ужин. Затем утром пятого дня просто пропала. Притом её зафиксировала камера в коридоре отеля на этаже, возле лифта, но на первый этаж она уже не спустилась и более нигде не попадала в поле зрения камер.       — Где нашлась?       — Нашли её через две недели в том же номере его новые постояльцы, которые жили там уже три дня. Утром ушли на экскурсию, вернувшись вечером обнаружили на постели подарок. Вещи, что были в номере, мы, само собой, забрали, а вот те, в которых она покинула номер обнаружить не удалось. Как и каких либо документов, удостоверяющих личность. Девушку опознали родители, прилетевшие за телом, которое они не желают забирать, пока мы не выясним что же случилось с Изабелль.       — Интересно, — внешне невозмутимый Шерлок задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку, — нужна история болезни и осмотр отеля. Поеду прямо сейчас!       — Помощь нужна?       — Нет, ты будешь мешать.       — Чем?       — Ты будешь думать.       Шерлок вихрем сорвался с места и улетел на встречу загадочному делу. Лестрейд и Молли переглянулись, во взгляде первого открыто читался укор, во взгляде второй "Ну, это же Шерлок".

***

      Честно говоря, о том, что я допустила какую-то ошибку, я начала догадываться где-то через полчаса арабско-английских сказок по мере нарастания драмы в жизни Зарины, прабабки Абу Хассана, влюбившейся в тощего английского лорда и бросившей семью ради счастья с ним на его исторической родине. При этом в истории ещё принимал участие табор родственников лорда Винтера, который вроде как перестал быть лордом из-за своего желания жениться на арабской дамочке, за которой, в свою очередь, в сторону Лондона выехал вагон братьев-ура-патриотов, которые не желали ей такой счастливой доли.       История была захватывающая, но постепенно превращалась в белый шум. Таксист увлечённый рассказом на мой отсутствующий взгляд, устремлённый в окно, внимания совершенно не обращал, продолжая раскрывать все сюжетные тонкости Санта-Барбары, творившейся некогда в его семье. Последнее, что мой разум уловил, что Зарина, которую заколебали её родственники, родственники благоверного и сам благоверный, вроде как скрутила педали в какие-то деревенские угодья и там её приютил милый, но похотливый дедушка, от которого она в итоге тоже сбежала...       — О, приехали, как жаль, — расстроился Абу Хассан, вынужденный прервать повествование, видимо, на самом интересном месте.       — А сколько я вам должна? — вышла я из спасительного ступора, выключая диктофон. Не уверена, что решусь когда-нибудь переслушать эту историю вновь, хотя чем чёрт не шутит?       — Может, я Вас ещё и обратно отвезу? Могу подождать, если вам ненадолго, — услужливо (и с явной надеждой на "дорассказать историю") вопросил шофёр.       Я посмотрела в его чёрные, как ночь, но такие искренние глаза и, поняв, что согласна, коротко кивнула. Тем более, кто знает, может в следующий раз мне достанется таксист с фамильным древом покруче или вообще чересчур молчаливый, а это ещё хуже чем говорящий. Абу Хассан за эти два часа мне почти родным стал. Хотя я уверена, что без финала истории Зарины смогу жить, тем паче, что закономерный итог её мытарств сидит прямо предо мной.       — Вот и славненько, — расцвёл он, заглушая машину и подмигивая мне, — скидку сделаю, историю дорасскажу, Вам же наверняка интересно.       — Жить не смогу, если не узнаю, как же Зарина выжила, работая посудомойщицей в кафе, — покривив душой, но не желая расстраивать таксиста, подтвердила я свою полною готовность страдать дальше и покинула машину.       Здание отеля впечатляло, нависая надо мной громадой из белого камня, под которую меня величаво приглашала солидная широкая лестница из мрамора. Если бы я не знала, что это гостиница, решила бы, что какое-нибудь важное административное здание.       Дорогое тут, скорее всего, проживание. И простой, вроде как, работник издательства смог себе позволить оплатить такое для малознакомой девушки? Им что, золотыми слитками зарплату выдают? А если серьёзно, то возвращаясь к главному — зачем ему оплачивать такое, опять же, малознакомой девушке, с которой и не факт, что всё сложится? Зачем? Произвести впечатление? Так есть способы явно попроще. С другой стороны, он довольно быстро забрал её отсюда. Ну, как быстро, через четыре дня. А те четыре дня он водил её далеко не по дешёвым ресторанам и местам, если вспомнить восторженные сообщения Наты. Со стороны, конечно, выглядит как сказочная история Золушки, а с другой стороны как замануха какая-то.       Меня обдало ветерком, выводя из очередного ступора, вызванного усиленным мыслительным процессом, прошедший мимо мужчина в чёрном пальто уверенно и быстро поднимался по лестнице. Я же поймала себя на том, что уже несколько минут стою и, скорее всего, с на редкость скорбным и недалёким видом созерцаю лестницу отеля, словно подняться по ней самостоятельно не в состоянии. Чёрное пальто скрылось за крутящимися дверьми, а я ощутила настойчивое желание покурить.       Ну да, привычная реакция организма, называется "что угодно, лишь бы не делать что-то, что сопряжено со стрессом". С другой стороны, вся эта поездка сплошной стресс. Я выдохнула, засунула тянущиеся к пачке сигарет руки в карманы и, копируя уверенную походку прошедшего совсем недавно мимо мужчины, начала своё триумфальное восхождение по лестнице.       В конце-концов, я взрослый, самостоятельный человек, вот. Чего мне бояться?

***

      Огромный, как и предполагала, выложенный мрамором холл с колоннами и расписным потолком поражал воображение изяществом и величием. Ей богу, это не отель, это какой-то дворец. Потолки столь высокие, что ты моментально ощущаешь себя крошечным никем среди подобного великолепия и красоты. От входа до рецепшена, судя по расстоянию, идти минуты три, зато по красной ковровой дорожке. Такой ослепительной в своём алом цвете, что возникло подозрение, будто её пылесосят и чистят после каждого прошедшего человека.       Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд, подозревая, что стоять с разинутым ртом на месте не очень красиво и прилично, но челюсть заклинило, казалось, намертво. Впрочем, дойдя до рецепшена, я кое-как сумела если не закрыть рот до конца, то, по крайней мере, прикрыть, чтобы не выглядеть совсем уж оторванным от реальности существом.       На рецепшене девушка в идеально выглаженной белоснежной блузке, узкой тёмно-синей юбке, со светлыми затянутыми в тугой конский хвост волосами (идеальный тугой хвост, не выбивалось ни одной волосинки) и ослепительной улыбкой, сдержанно и тщетно, судя по лёгкому раздражению в едва нахмуренных бровях, пыталась объяснить мужчине в чёрном пальто, что его куда-то там просто так не могут пустить.       Я перенесла своё внимание с девушки на мужчину и внезапно опознала в нём соседа скрипача, который скрипачил мои мозги поутру. Тот, отвлёкшись от беседы с сотрудницей замка, пардон отеля, полез за мобильным телефоном, заметил меня и... никак не отреагировал. Даже не кивнул в знак приветствия, как, в свою очередь, сделала я.       Пожав плечами, я повернулась к освободившемуся администратору, которая тут же нацепила обратно вежливую, но неестественную улыбку и осведомилась:       — Могу я вам чем-то помочь?       — Да, моя подруга останавливалась у вас на четыре дня, а после уехала и связь с ней пропала. Номер для неё бронировал мужчина, который позже её забрал. Я бы хотела узнать, возможно ли у вас получить его координаты или хотя бы узнать номер мобильного телефона, он же наверняка указывал его, — заранее заготовленную ещё в машине речь я оттарабанила без запинки, на одном дыхании, и мысленно поздравив себя с этим, выжидательно уставилась на собеседницу.       — Простите, подобная информация строго конфиденциальна и не подлежит разглашению, мне очень жаль, — заученно ответила девушка.       Я приуныла, прикидывая, как бы ещё выведать нужное мне и, обернувшись, ещё раз оглядела помещение. Может, заговорщицки предложить ей денег? Холл пустой, охрана за хреналлион метров, две камеры не проблема — одна снимает со спины, вторая слева чуть сбоку, если удачно встать, никто и не увидит, что я делаю.       — Чёрт побери, возьми трубку! — нетерпеливо ругнулось по правую сторону от меня, но оборачиваться я не стала. Мало ли, какие у соседа печали и дела. Может, договорился тут с девицей встретиться, замужней, например, а она не приехала, номер не забронировала, его не предупредила, вот он и недоволен? Иногда очень вредно иметь богатую фантазию. Мой случай. Но мне-то что теперь делать? Может, заселиться в номер, осмотреться, а ночью попытаться сыграть в Джеймса Бонда и вытащить из компьютера нужную мне информацию?       Достав телефон, я пролистала фотографии Наты, нашла ту, на которой счастливая подруга ключом картой открывала дверь, демонстрируя мне как тут всё по современному, и, зафиксировав номер на двери, вновь обернулась к хранительнице ключей и бумаг.       — А могу я снять у вас определённый номер? На пару дней?       Неприветливый сосед прекратил ругать свой телефон и, невольно прислушиваясь к разговору, удивленно приподнял брови. Ну, да, согласна, странно, когда кто-то, имея жильё, берёт номер в отеле. Но, боги, какая мне разница, что он обо мне подумает?       — Если интересующая вас комната свободна, то конечно, — слегка удивлённо от перемены моих желаний ответила девушка, — номер комнаты?       — 33FF, — с готовность отозвалась я, чувствуя, как от волнения начинают потеть ладони, а сердце проваливается куда-то в район пяток. Только бы был свободен. Почему именно этот номер? Да понятия не имею, но, как опытный пожиратель детективов, отлично знаю, что важна любая мелочь и любая самая неожиданная деталь. Мастистым детективом, как мой любимый Перри Мейсон*, я себя не ощущала, а вот напуганной до трясучки маленькой девочкой, которая врёт, не краснея, взрослым, очень даже.       — Номер свободен, вам нужно заполнить вот эту форму.        Девушка протянула мне лист бумаги, сосед, презрев все приличия, заглянул мне через плечо, после чего без предисловий и долгих расшаркиваний произнёс:       — Это номер для молодожёнов, думаю, будет целесообразно, если я внесу половину суммы.       Я откровенно зависла над документом, пробежалась взглядом по строчкам, увидела финальную цифру, нервно сглотнула при попытке перевести фунты в рубли, трижды сбилась, поняла, что мне слабо, перевела взгляд на соседа, силясь припомнить его имя, но выручила девушка-администратор, на чьём лице скользнули более явные чем привычный подхалимаж эмоции в виде удивления:       — Вы вместе?       — А не похоже? — вопросом на вопрос ответила я, моментально подключаясь к странной игре, непонятно с чего и зачем начавшейся. С другой стороны, видимо, соседу тоже зачем-то позарез надо именно в этот номер. Может у него тоже оттуда кто-то пропал? Или он маньяк и мне конец?       — Но молодой человек сказал, что он детектив...       — Консультирующий детектив, — педантично поправил сосед.       Я смерила его вопросительным взглядом снизу вверх с высоты своего роста и улыбнулась девушке — я тоже умею когда надо быть заученно милой:       — У молодого человека бурная фантазия и своеобразное чувство юмора, — я как смогла попыталась прикрыть идиотизм и искусственность ситуации, — эту форму должна заполнить только я или мы оба?       — Если вы вместе, то форм будет две, — с выражением лица "я ничего не понимаю, но работа есть работа" отозвалась администратор, и я поняла, что эта странная история надолго останется в её памяти. Хотя она блондинка, если верить стереотипам, у них в голове редко что-то остаётся.       Сосед с невозмутимым лицом резко выхватил форму у девушки и принялся быстро её заполнять. Я прищурилась в попытке разглядеть как его зовут, но не преуспела, поскольку мужчина загораживал всё рукой. Пришлось с тяжёлым вздохом начать заполнять свой листок, мысленно заглушая живущего в каждом человеке еврея, который в голос орал, что так тратить деньги неликвидно.

***

      В лифте было красиво, чисто и душевно неуютно. Сосед, чьё имя мне так и не удалось вспомнить, стоял молча и был поглощён какими-то своими думами или просто делал вид, что меня тут нет, и мы не сняли на двоих на пару дней номер для новобрачных. Я, забив на все возможные приличия, разглядывая его малопривлекательный, отрешённый профиль, пыталась угадать, что же ему там понадобилось.       Мужчина покосился на меня раз, другой, но смутить меня, когда я занята обрабатыванием выдумываемой информации, не так-то и просто, а потому никакого эффекта его живописные взгляды не произвели. Видимо, не выдержав такого неприкрытого разглядывания, он повернулся на пятках в мою сторону, складывая руки на груди и так же бесстыже уставился в ответ. С совершенно каменной физиономией. Со стороны мы наверно смотрелись потешно, учитывая то, что росточком я была ему где-то плечо, и то если на цыпочки встать.       — А я не помню как вас зовут, — с убийственно прямотой ляпнула я, не выдержав игры в молчаливые гляделки и почувствовав, что надо что-то сказать.       Лифт остановился. Двери с тихим "дзынь" разъехались в стороны. Сосед плавно развернулся и покинул мою компанию.       — Ну и ладно, — пробурчала я себе под нос, выходя следом, — не больно то и хотелось.       Возле двери мужчина был вынужден меня подождать, потому что конверт с картами-ключами забрала я и без меня войти он не мог. Судя по тому, как нервно он перебирал пальцами, попасть в это помещение ему ну-у-у о-о-очень не терпелось. Я не стала мстительно томить неприветливого соседа и провела карточкой где полагается.       Ничего не произошло.       Нахмурившись, я достала из конверта вторую карту и провела ею. И снова ничего.       Сосед относительно вежливо протянул руку с раскрытой ладонью:       — Позволите?       — Да сколько угодно, — с облегчением согласилась я, отдавая карточки.       Брюнет уверенно провёл ключом по отверстию, но ничего опять не произошло. Он повторил попытку с другой карточкой и снова ничего не произошло. Через ещё пять попыток стало понятно, что что-то с этими электронными ключами не так. Я тяжело вздохнула, осознавая, что, когда я стою рядом с какой-то новомодной электронной штукой, с ней всегда что-то не так. Сосед, тоже не особо довольный таким поворотом сюжета, ушёл вниз к администратору узнать, что пошло не так, если не со мной, то хотя бы с дверью.       Я оглядела длиннющий коридор. Лифт был в небольшой нише по центру этажа, по обе стороны красивые двери, вперемешку с причудливыми картинами, пол из чёрных плит, опять же, таких чистых, словно их вылизывают и полируют круглосуточно. Правая часть коридора заканчивалась поворотом "не туда", точнее в другое крыло здания, а левая стеклянной дверью на балкон. Я, ощутив желание покурить, позорно проиграла привычке и бодро почесала в сторону стеклянной двери. Которая, к счастью, оказалась не закрыта.       И, к слову так, не угадала. Это был не балкончик для любителей покурить, а пожарная лестница. Железная, с не особо безопасными, на мой взгляд, тонкими перилами, на двадцатом этаже высотного здания. Продуваемая со всех сторон сквозняком, который на земле казался куда более ласковым. Я замерла в дверном проёме, не решаясь сделать шаг вперёд, с зажатой в кулаке сигаретой. Вид открывался отсюда совершенно великолепный. Особенно, если вниз не смотреть, на решётчатую лестницу и особенно сквозь неё.       Но желание курить оказалось сильнее страха высоты и, прикрыв за собой дверь, чтобы не тянуло дымом в коридор, я прикурила, лопатками прижимаясь к стене и глядя строго перед собой и никак не вниз. Однако, через полсигареты подобное положение мне надоело, и я стала вертеть головой разглядывая пейзаж, небо и стену отеля. Стена была хорошая, красивая, облицованная белоснежными с серыми прожилками небольшими плитами. Я из любопытства потёрла одну пальцем, проверяя, выпуклая жила или нет, и заметила, что одна из плит, примерно на расстоянии полуметра от балкона как-то странно выпирает на фоне остальных.       Рискую своим психическим и, как следствие, физическим равновесием, я доползла по стенке до края балкона и, стараясь не касаться перил (слишком много прочитано мной было историй про "облокотился на перила и полетел вниз"), пригляделась. Плита действительно выпирала, и не просто выпирала — из-за плиты, ближе к дальнему краю торчал уголок красноватой тонкой ткани. Я удивлённо кашлянула, забыв про зажатую в зубах сигарету, которая тут же полетела вниз в сторону от здания и которую я имела неосторожность проводить взглядом.       Паника объяла меня мгновенно. Ноги задрожали, отказываясь держать такое неразумное тело, по спине волной пробежали мурашки, ладони противно вспотели. Я вжавшись спиной обратно в стену, прикрыв глаза и стараясь размеренно дышать, по шажочку двинулась обратно к спасительной двери.       Закрыв за собой дверь на балкон, я сползла по оной на пол и судорожно выдохнула. С тихим мелодичным "дзынь" открылся лифт, откуда появился мой неприветливый сосед, который окинув меня взглядом, кратко поинтересовался:       — С вами всё в порядке?       — А похоже, что да? — не удержалась я от ехидного вопроса, но видимо очень зря. Потому что сосед, по всей видимости решил, что раз человек может позволить себе хамство сидя на полу в дорогущем отеле, значит не так уж ему и плохо, а потому, потеряв ко мне интерес, провёл карточкой по замку. Замок мигнул зелёным огоньком и дверь с глухим щелчком открылась. Я автоматически рванула вперёд, оказавшись в положении на четвереньках, и красочно вытянув руку вперёд, — погодите.       Сосед так и замер, держась за ручку двери, но голову в мою сторону таки соизволил повернуть.        Да мы просто бьём все рекорды по глупым стоп-кадрам, мысленно усмехнулась я, по стеночке поднимаясь и принимая более достойную позу.       — Это прозвучит странно, но там в стене торчит кусок какого-то материала, которого там явно быть не должно, — сосед заинтересованно склонил голову чуть в бок, — но я сама посмотреть-поковырять не могу, не окажите мне честь побыть моими руками в данной ситуации?       — Кусок материала в стене? Вы уверены? Зачем вам это?       — Ну, это... странно, — покаянно вздохнула я, — и интересно.       Брюнет с сожалением посмотрел на такую близкую дверь в заветный номер, но отпустил ручку и, дойдя до меня, вышел на балкон. Я тоже высунулась следом, держась руками за дверной проём, и ткнула пальцем в сторону странной плиты:       — Вон там.       Мужчина без особого доверия пригляделся к плите и, удивлённо-одобрительно хмыкнув, опасно перегнулся через перила, и подёргал за торчавший уголок ткани, который не особо вытягивался, зато плитка подрагивала, словно её можно вынуть. Сосед костяшками простучал соседние плиты, после чего совершил какую-то странную манипуляцию, вдавливая нижнюю наискось плитку на пару сантиметров. Плитка, из которой торчала ткань, с тихим щелчком выехала и оказалась... ящиком, более всего напоминающим выдвижной ящик стола. Даже железные полосы и колесо на боку имелось.       У меня непроизвольно отвисла челюсть, чем тут же воспользовался ветер, закинув в меня двойную порцию кислорода и заставляя закашляться. Сосед достал из ящика лёгкую, полупрозрачную красную кофточку, правую туфлю, судя по размеру либо детскую, либо очень маленькой женщины и небольшой красный кожаный клатч. А ещё необычный, изящный, чёрный, украшенный черепом и стальными цветами по всей длине нож. Судя по мелькнувшей улыбке, сосед был доволен и весьма взволнован этими находками. Мне тоже было интересно, но выходить второй раз на балкон не хотелось.       — Э... уважаемый сосед, — так и не вспомнив, как его зовут, максимально нейтрально обратилась я к нему, — давайте пройдём в наш номер и осмотрим мои находки?       Уважаемый сосед смерил меня взглядом, в котором явно читалась "какие такие находки?", но внезапно коротко кивнул и произнёс:       — Шерлок Холмс.       — Ева Вяземская, — на автомате представилась я в ответ.       — Я помню, — высокомерно с налётом превосходства ответствовал он, проходя мимо.       — А я запишу, — пробурчала я, доставая телефон и вбивая в заметках имя нового соседа.       Какой-то он весь чужой. Словно не человек вообще.       Не люблю таких людей.