Метро

Юнги вваливается в квартиру только под утро. Не найдя ключей, он дотянулся до звонка, висевшего над дверью, и трезвонил до тех пор, пока заспанный Чимин не приплелся к двери и не открыл ее. При виде Мина он кривится. Волосы растрепаны, на щеках пьяный румянец и туповатая улыбка на лице, мятая рубашка и другие признаки того, что он беспросветно пьян. Но покривился Чимин не от отвращения. Вся эта растрепанность и неаккуратность Юнги привлекала Чимина, возбуждала его.  — Эй, Чимин, ты чего такой странный? — протянул Мин, громко смеясь. Но досмеяться ему было не суждено. Пак резко схватил его за плечи и притянул на себя. Он больше не в силах сдерживаться. Он хочет Мин Юнги. Во всех смыслах. Чимин сминает губы брюнета в требовательном поцелуе, поглаживая языком, нежно прикусывая. Хоть Юнги и пьян, он все еще понимает, что происходит, но не сопротивляется. А наоборот, берет инициативу на себя, еще больше заводя Чимина. Он властно надавливает на язык Пака, отстраняя его и проникая в чужой рот. Только начав свое исследование, Юнги принужден остановиться, потому что ни ему, ни Чимину не хватает воздуха.  — Да, я такого от вас не ожидал, священный ты мой зад.  — Что?  — Что? Короткий диалог снова обрывается, заменяясь новым поцелуем. Он получился таким же долгим и мокрым, но никто не обращал на это внимания. Кому оно вообще надо, когда такое происходит? Чимин забирается руками под рубашку Юнги, попутно расстегивая ее. Он с нажимом проводит по мягкой белой коже, оставляя быстро исчезающие красноватые следы. Наконец это бесполезное тряпье летит на пол, оголяя худой торс, с немного проступающими мышцами пресса. Мин вновь отстраняется и пытается сделать то же самое с футболкой Пака, но это у него мало как получается. Чимин сам справляется со своей одеждой, открывая перед Юнги прекрасный вид. Пак заметно подкачан, но на смуглой коже отчетливо виднеются косточки ребер и ключиц. Юнги отрывает взгляд от тела и переводит его на лицо блондина. Губы немного припухли от поцелуев, на них играет небольшая улыбка. Несмотря на небольшой вес, щечки у Чимина все же имеются. Исходя из всего этого описания, Мин делает вывод:  — Ты, шлюховатая стеснительная булочка, ты мне очень нравишься.  — Ну, на счет стеснительной я не был бы уверен, — ухмыляется Чимин и улыбается еще шире.  — А ты докажи, булочка, — дерзит Юнги, предвкушая месть Чимина.  — Ты сам напросился, — хмыкает Пак и вновь целует. Но теперь жестко, кусая губы и искусно орудуя своим ловким языком. Так, не разрывая поцелуя, он тянет брюнета в его комнату, толкая на кровать. Все-таки повезло, что она двуспальная.  — Ах ты ж, двуличная булочка, — смеется Мин, но тут же осекается и шумно вдыхает, когда Пак нависает сверху и начинает орудовать языком уже не в его рту, а на теле, прокладывая мокрые дорожки от ключиц до середины груди. Юнги вздрогнул и закусил губу, когда Чимин прошелся по самой чувствительной зоне на торсе — соскам, и спускается ниже. Еще более шумно выдыхает воздух, когда Чимин прижимается своим пахом к его, и округляет глаза, когда чувствует бугорок в штанах младшего.  — Эй, эй, эй, потише. Я на это не подписывался! — взвизгнул Юнги, немного рассержено глядя на Чимина. Но тот не остановился. Во-первых, злость старшего заводила его, а во-вторых, он привык к сексу чуть ли не каждый день, а тут перерыв в почти четверо суток.  — Что, я больше не булочка? — с наигранным разочарованием сказал Чимин, расстегивая молнию на брюках Юнги. — Оу, да я смотрю, ты тоже отличился, хен, — удовлетворенно промурлыкал Чимин, проводя рукой по вставшему органу старшего, что вызвало первый хриплый и тихий стон. Пак ухмыльнулся и продолжал, попутно стягивая с партнера совершенно ненужные штаны. Юнги выгнулся под ним, когда Чимин начал действовать быстрее. Он проник рукой под ткань боксеров и начал размашисто надрачивать старшему, попутно затыкая его рот поцелуем. — Э-э-э, руки-и, охх, убрал… от меня, сука, — выстонал Юнги, сделав акцент на последнем слове. В другой ситуации Чимина бы это сильно задело, но не сейчас. Слишком долго он этого хотел, чтобы останавливаться, что бы там не говорил Юнги.  — Вот, так уже лучше. А то «булочка» мне как-то не нравилось.  — Да хватит тянуть уже! — Чуть не кричал Юнги, пока Чимин не прекращал водить рукой по всей длине миновского члена.  — Что такое? — Наигранное недопонимание.  — Да ты можешь меня уже выебать? — Скорее потребовал, чем спросил Мин.  — Все для добрых и пьяных в стельку людей, — еще раз улыбнулся Чимин.  — Я не добрый! — Прорычал Юнги, мило щуря глаза-полумесяцы.  — Пора бы закончить эти бессмысленые диалоги, не думаешь, хен? — наклонился и прошептал в самое ухо старшего Чимин, легонько лизнув мочку, от чего по телу Юнги пробежал табун мурашек.  — А теперь, я значит х., — Чимин снова заткнул Юнги рот, не дав ему договорить. Светловолосый спустился руками вниз и стянул с тощей задницы боксеры. Отшвырнув их куда подальше, Чимин встал, и с кровати послышался разочарованный стон.  — Есть у тебя крем или еще что?  — В первом ящике тумбочки, — недовольно проворчал Мин, а тем временем Пак удалился в коридор за кремом. Он быстро вернулся, снова целуя, но уже мимолетно. Чимин обильно смазал три своих пальца кремом и забрался обратно на кровать, снова нависая над Юнги. Он прошелся рукой между половинками и медленно протолкнул первый палец в горячее нутро. Юнги дернулся и сжался, затрудняя движения.  — Эй, да расслабься ты, — легко сказать. В очередной раз отвлекая Мина, он протолкнул палец внутрь еще на одну фалангу, а затем добавил и второй, разводя их «ножницами». На глазах Юнги выступили слезы. Он кусал губы, стараясь не закричать, а Чимин всячески отвлекал его. Он снова принялся бегать пальцами по возбужденной, но опадающей плоти, попутно слизывая капельки соленой жидкости с висков. Когда Чимин добавил третий палец, то Мин не выдержал, и с его губ все-таки сорвался тихий крик. Тогда Пак прильнул к губам старшего и облизал их, будто желая забрать этот звук. Пак начал осторожно двигать пальцами, но по вискам Мина все так же стекали слезы, а губы были уже искусаны в кровь. Видя это, Чимин поменял угол движения. Это действие возымело эффект. Пак задел простату, и Юнги выгнулся под ним, застонав в голос. Оба были уже близки к разрядке, когда Чимин все же вытащил свои пальцы из Мина с неприличным звуком, услышав разочарованный стон. Но он быстро сменился довольной улыбкой, когда светловолосый принялся стаскивать с себя штаны с бельем, неестевственно ерзая и постанывая. Когда с этим было покончено, и «домашние чехлы для ног», как выразился Юнги, были на полу, Мин сам притянул его на себя, схватив за задницу, и удивленно выгнул брови, почувствовав небольшое железное колечко, торчащее из ануса своего партнера.  — Гм, ты тут развлекался без меня, булочка, — протянул Юнги, дергая за кольцо, из-за чего тело Пака пробила крупная дрожь, и он закусил губу, чтобы не застонать раньше положенного.  — Эй, да успокойся ты и дай уже себя трахнуть, — Чимин состроил недовольную мину, а Юнги шутливо поднял руки, «сдаваясь». Блондин подхватил бледные ноги старшего и уложил их к себе на плечи, чтобы было удобнее. Приставляет сочащуюся головку ко входу в чужое тело. Брюнет дергается и рвано выдыхает, когда Чимин входит сразу наполовину. Он останавливается, дает привыкнуть, но Юнги нетерпелив. Он тянется рукой к заднице Чима и дергает за кольцо. От неожиданности тот дергается вперед, входя до самого основания. А вот тут уже дергается Мин. Чимин ошалело пялится на него, а Юнги смотрит на него, прикусив уже и так разодранную губу.  — Ну, двигайся, че сидишь, мне не удобно вообще-то, — недовольно требует Мин, елозя задницей по кровати. Чимин начинает двигаться. Медленно, осторожно, но за это снова получает по заду и быстро набирает темп. Старший цепляется за него руками, оставляя краснеющие полумесяцы от ногтей. Чимин прикусывает его бедро, потому что больно, но ритма не замедляет, каждый раз проходясь по простате и выбивая частые хриплые стоны. Обоим хватает пары минут, чтобы дойти до пика наслаждения. Чимин изливается первым, а за ним кончает и Юнги, чувствуя тепло внутри себя.  — Ну вот, теперь я буду беременным, — ноет он, пока Пак выходит и вытирает сперму со своего живота и бедер. Он хочет пойти в душ, но остается, притянутый худыми руками.  — Эй, ну хватит играться, хен, — тянет Чимин, когда Юнги мучительно долго вытягивает из него анальные шарики.  — Люблю тебя, Чиминни, — устало бормочет Мин, отбрасывая игрушку в сторону. Чимин ожидал этого признания и рад, что Юнги наконец-то его озвучил.  — Я, пожалуй, тоже. Можно я останусь у тебя еще на пару дней? — домой ему совсем не хочется.  — Я буду очень рад, только обычно я актив, — светловолосый чувствует, что брюнет сейчас провалится в сон.  — А я обычно пассив, но и поменяться местами рад.  — Я вообще натурал. Был. — бормочет наконец Мин и прикрывает глаза, засыпая. Сам Чимин тоже не в силах шевелиться, хотя недавно проснулся. Но он все же идет в душ и только потом заваливается рядом со старшим. И все хорошо. И ничего не беспокоит. Юнги мирно сопит, что совсем не походит на пьяный храп. Его рот немного приоткрыт, темные волосы раскиданы по подушке, на лбу все еще не высохли капельки пота, а челка все еще прилипшая ко лбу. Красота, одним словом. Чимин проваливается в сон рядом со своим хеном, вдоволь налюбовавшись.