"И тебе спокойной ночи"

Побродив из угла в угол по пустой гостиной и собрав в стопку квиддичные журналы, Гарри вспомнил, что Снейп, то есть Северус — Мерлин, как непривычно! — говорил, что будет в лаборатории. Мешать не хотелось, а вот увидеть — очень. Задвинув поглубже воспоминания о том, каким бывал Снейп на уроках зельеварения, Гарри спустился в подвал и заглянул в незапертую дверь. И словно вернулся в школу. Снейп стоял над кипящим котлом, хмурился и недовольно поглядывал в лежащую рядом раскрытую книгу. Когда он заметил Гарри, то без слов, одним кивком головы, указал на рабочее место рядом с собой и буркнул: — Ножей мне не порть, пожалуйста, больше, — и придвинул горсть серебристых листьев. — Много уже испортил? — перед глазами Гарри всплыла сцена из последнего сна. — Пять штук, — сдержанно отозвался Снейп и отвернулся к котлу. Старательно нашинковав листья полосками, Гарри засмотрелся на работу мастера. Снейп все делал четко и спокойно, не глядя по сторонам. Лишь озабоченно нахмурился, отсчитывая двадцать капель голубой жидкости, да помрачнел и тяжело вздохнул, когда увидел, что сотворил с листьями Гарри. — Я и забыл, что ты не помнишь моих инструкций. Нужно поперек и тоньше, а нож держи под углом — вот так, — его ладонь легла на ладонь Гарри, и от этого прикосновения по всему телу разбежалось предвкушение чего-то большего и желанного. Но Снейп убрал руку и снова сосредоточился на кипящем зелье. — Часто я тебе помогаю здесь? — решил поддержать беседу Гарри. — По-разному. Обычно часто, когда ты не на работе и не с друзьями. Тебе это нравилось — индивидуальные уроки нам с тобой давались лучше, — усмехнулся Снейп и коротко взглянул на Гарри. Нарезав правильно новую порцию листьев, Гарри заинтересованно осматривал новое для него место. Взгляд скользил по столу, колбам, котлам, банкам с ингредиентами, по книжному шкафу — Снейп только что захлопнул и поставил на полку книгу, по которой варил зелье. А рядом с ней Гарри заметил знакомый потрепанный корешок учебника «Расширенный курс зельеварения» Принца-полукровки. — Мой учебник! Откуда он здесь? — Ты что, это же твоя драгоценность, — хмыкнул Снейп, приводя рабочий стол в порядок, — я так и не понял, чем он тебе дорог, но уже прилично после войны ты вдруг вспомнил, что твои книги и некоторые вещи остались у Уизли, когда вы исчезли в неизвестном направлении со свадьбы. Все то, что запасливая мисс Грейнджер не захватила с собой. И как-то раз из гостей ты приволок свой сундук. Выбросил все, кроме этого учебника и метлы. По нему ты учился позже сам ассистировать мне. Не зря я усовершенствовал когда-то те рецепты, хотя… вот видишь, ты забыл, как надо резать листья… — Ты? Ты-ы?! Что значит — ты усовершенствовал?! — Ах да, ты не помнишь. Это мой учебник, я учился по нему на шестом курсе и переписал там кое-что, — Снейп оглядел лабораторию и снял рабочую, всю в каких-то пятнах, мантию. — Не смотри на меня так, я тебе об этом давно рассказал. Это не самая страшная тайна, которую тебе предстоит вспомнить. Прежде чем в лаборатории погас свет, Гарри успел увидеть, что Снейп улыбается. Ужинать со Снейпом оказалось очень странно. Пришлось сидеть так близко. В лаборатории, конечно, тоже было близко, но там — работа, а здесь — снова тишина и неловкость. Снейп снял мантию и остался в рубашке, Гарри ругал себя, но не мог не смотреть на расстегнутую верхнюю пуговицу, на закатанные манжеты. Гарри разглядывал новый образ, изучал незнакомую картинку, и это было намного лучше Галереи Снов. А ведь аврор Поттер, то есть он сам, разумеется, видел Снейпа и без рубашки, и вообще без всего! От этих мыслей в голове что-то взрывалось и начисто пропадал аппетит. — Гарри, что с тобой? — Снейп все-таки заметил, что Гарри не может оторвать от него взгляд. — Ты, наверное, хочешь, чтобы я стал твоим ассистентом и оставил аврорат? — выдал Гарри второе, что крутилось у него в голове после рубашки Снейпа. И сам Гарри сейчас искренне верил в то, что говорил. Работать со Снейпом совсем не страшно, то, как резать листья, он вспомнит. А из-за его работы в аврорате они ругались; несомненно, она была замешана и в его уходе на полгода. И все эти заклятия, после которых не возвращаются — Снейп переживал за него, со Стивом ничего непонятно. Надо заглянуть к нему, хоть посмотреть, что же за напарник у него. Был. — Ты выдумал глупость. Резать всю жизнь рядом со мной петрушку? Ты этого не сделаешь: твоя работа — это твоя потребность. А помощь мне — это хобби, если пожелаешь. Не вздумай менять основное на второстепенное, иначе в этой лаборатории будут происходить страшные скандалы. Лучше тебе выпускать пар не здесь. И в аврорат следует заглянуть — не исключено, что это поможет тебе вспомнить. — Почему петрушку? Это же была не она. Снейп поморщился: — Да что угодно — это не твое. Снейп встал из-за стола, обошел его, остановился за спиной Гарри и положил ладони ему на плечи. — Вспоминай скорее, Гарри, — а потом чуть наклонился и тише добавил: — Я соскучился. Прежде чем Гарри открыл рот, чтобы что-то ответить, Снейп убрал руки и вышел. Соскучился. Это было лучшее, что Гарри услышал от него за все те годы, что помнил. Без какого-либо Феликса, без всяких ужасов войны — просто подошел и сказал. А он сам, Гарри, соскучился? Нет. Нельзя было назвать то, что он испытывал, этим словом. Он не мог скучать по тому, чего еще не имел, точнее не помнил об этом. Он хотел, он думал об этом, смущался. Он не представлял, как это может быть со Снейпом — подойти и обнять, или поцеловать, или лечь с ним в постель. Последнее пугало так же сильно, как привлекало. А что будет, если он и правда наберется смелости и зайдет к нему в ту, другую спальню? Откажется ли Снейп или согласится? Только прежде нужно было решить, хочется ли этого ему самому. — Хозяин закончил ужинать? Кричер будет убирать со стола. Мистер Снейп в гостиной, — прошамкал Кричер, перебивая несмелые мысли. Гарри рассеянно кивнул головой и вышел из кухни. Снейп сидел в кресле и смотрел на огонь. — Я бы предложил тебе выпить, — начал он, делая приглашающий жест по направлению к соседнему креслу, — но не уверен, стоит ли. — Я не буду, — отказался Гарри, — давай поговорим еще о том, что я забыл. — Конечно. — Хочу услышать про твои сны. Про мои ты все знаешь. Мы ведь о них говорили? — Говорили. И о моих тоже. — А может, ты просто дашь мне эти воспоминания о снах, и я посмотрю? — пришла Гарри в голову интересная мысль. — Нельзя. Сейчас твоя память быстро заберет все, что ей доступно, и эти воспоминания станут твоими — ты не сумеешь понять, где твои, а где чужие. Но я могу рассказать. И Гарри узнал, что он, оказывается, после битвы лежал в соседней палате и приходил к Снейпу каждый день, чтобы посидеть рядом, а у безголосого, замотанного бинтами профессора не получалось прогнать его. Мало ли, что они обещали друг другу в лесу — там была война, а теперь жизнь. Что Гарри очень повезло, раз ему приснился их первый поцелуй на Гриммо, потому что второй был в Норе, где их застукала Молли Уизли, и Рону пришлось ее долго успокаивать. А квиддичную защиту, подаренную Гарри Снейпом на восемнадцатилетие, старый Кричер убрал куда-то, и с тех пор ее так никто и не нашел. Как они спорили, какой краской покрасить забор, и доспорились до того, что он до сих пор так и стоит некрашеный. Что оба они совершенно не умеют готовить. И после недели впроголодь все-таки вызвали к себе домовика, хотя изначально совсем этого не хотели. Что в сексе Гарри предпочитает быть снизу, хотя иногда бывает наоборот. В этом месте Гарри покраснел и уставился в пол — ничего себе разговорчики! — Значит, когда это происходило по-настоящему, у нас была возможность что-то поменять, раз мы помнили? — поскорее свернул со скользкой темы Гарри. Раз он не забыл, следовательно, того эпизода с ссорой могло не быть? — Нет, Гарри, я тоже думал об этом. Когда случается то, что ты видел во сне, ты просто ощущаешь, что как будто что-то не то — дежавю. Непонятно — было или нет. Изменить не получается. И только потом понимаешь — наверное, это когда-то снилось. Если бы сновидения были одинаковые, может быть, мы оба, одновременно, сумели бы что-то вспомнить, а так — каждый переживал свои сны сам, в разное время. Но они уже все закончились. Все, что видели ты и я — все это мы уже прожили до Петли Времени. Пойдем спать, поздно уже. Этим вечером, в спальне, Гарри долго стоял у окна, ходил из угла в угол, подходил к двери и даже нажимал на ручку, но выйти в коридор и зайти в спальню напротив так и не решился. * * * Прошла неделя. За эти дни воспоминания о том, что он студент-шестикурсник, померкли, он все увереннее чувствовал себя со Снейпом, называть его сэр и профессор уже не тянуло, а Северусом наоборот — хотелось звать к месту и не к месту. Еще хотелось быть как можно ближе, касаться, смотреть и разговаривать. Казалось, что Снейп желал того же, но он, как и Гарри, по своим неизвестным причинам лишнего себе не позволял. Иногда только клал руки на плечи сидящему Гарри или проводил по спине, помогая снять мантию, когда они топтались в тесной прихожей, раздеваясь после прогулки. Один раз ни с того ни с сего стремительно подошел к Гарри, который разглядывал полки с книгами, выбирая, что бы взять полистать, запустил пальцы в отросшие волосы и прошептал на ухо: — Ну? Может быть, ты уже хоть что-нибудь вспомнил? — Кое-что, — вот бы стоять так и дальше, а еще лучше — прижаться и обнять. — Тогда скажи, что было в это Рождество? Что же это за контрольный вопрос такой важный? Вернуть память стоило хотя бы ради того, чтобы узнать про это треклятое Рождество. — Значит, врешь, — усмехнулся Снейп, — да и браслет все еще светится. В один из дней Гарри набрался смелости и сделал то, о чем мечтал — спустился в лабораторию, заметил, что Снейп не слишком сосредоточен на зелье, быстро подошел и решительно обхватил сзади руками. Обнял и уткнулся в спину, в рабочую, пахнущую бог знает чем мантию. В голове что-то перемкнуло: с тех пор, как Гарри начал видеть сны, но не чувствовать происходящее в них, он стал по-другому реагировать на прикосновения — наверное, дефицит тактильных ощущений был чересчур велик. До шестнадцати лет его практически никто не трогал и не обнимал, не считая нескольких поцелуев с Джинни, а годы совместного житья еще не вспомнились. И вот сейчас сразу столько всего — Снейп такой худой под этой своей пятнистой хламидой, слышно, как быстро стучит его сердце, как он вздохнул глубоко и накрыл ладони Гарри своими. — Не торопись, — повернулся Снейп и посмотрел на Гарри таким взглядом, который тот иногда замечал — как у полки с книгами, словно Северус тоже желал этого, — вспомни сначала. — Я потом вспомню, я ведь тоже соскучился, — вернул он Снейпу его же фразу и потянулся рукой к его волосам. Но Снейп перехватил руку, провел губами по подушечкам пальцев и отпустил. — Гарри, у меня зелье, — хрипло сказал он, — давай подождем неделю. Ты ничего не помнишь, я так не могу. У меня чувство, что я воспользуюсь твоим положением. Может, вы вообще не живем вместе, я тебе соврал, а ты поверил? — Да, конечно, — неловко усмехнулся Гарри, застеснявшись своего порыва, и вышел из лаборатории. С тех пор он старался держать себя в руках. Правда, дрочить в ванной по вечерам приходилось ежедневно — оставаться спокойным, когда рядом с тобой постоянно находился объект твоего желания — и не всегда в мантии, между прочим — было невозможно. На восьмой день после выхода Гарри из больницы в окно их коттеджа постучалась сова с письмом из аврората, в котором аврору Поттеру предписывалось явиться к начальнику отдела. — Ну и куда мне аппарировать? Я же координат не помню, — Гарри недоуменно покрутил в руках пергамент. — Я тебя провожу, — оторвался от своих записей Снейп, — я как раз собирался заглянуть в отдел экспериментальных разработок. — А тебе туда зачем? Варишь что-то для аврората? — Уже сварил, вчера закончил. Нужно оформлять патент, не зря же я над этим зельем два года корпел. — Что за зелье? — Гарри мельком взглянул в зеркало перед выходом, увидел лохматого себя и дал мысленное задание постричься, вот как было в снах. — От заклятия Петли Времени. С ним быстрее вытаскивать. И даже в сложных случаях должно помочь. — А почему два года? — повернулся Гарри от уже открытой входной двери, — я же только две недели… — А это не для тебя планировалось, ты уж прости, для твоего напарника. Ты за него очень, кхм, переживал. Жутко смутившись, Гарри выскочил на крыльцо и пообещал про себя сделать для Снейпа что-нибудь хорошее — то, что ему, Гарри, сейчас доступно. От близости тот отказывался, ладно, тогда хотя бы надо будет свести эту татуировку — Северусу неприятно на нее смотреть. На работе Гарри получил месячный отпуск и множество похлопываний и рукопожатий от тех, кто представились его коллегами. Поплутав по коридорам, Гарри выбрался на улицу, вдохнул морозный воздух и аппарировал к салону магических тату, который помнил еще со времен Хогвартса — он находился в Косом переулке и привлекал внимание школьников яркой вывеской. Избавившись от картинки на запястье и почувствовав себя без нее гораздо лучше, он заглянул в стоявшую по соседству волшебную парикмахерскую. Если бы тетя Петунья знала о таких, у нее бы не было ее вечной головной боли, как подстричь племянника — стрижка после магических ножниц держалась месяцами. * * * — Северус, расскажи, как ты меня вытаскивал из этой Петли? — они оба сидели у камина, Снейп крутил в руках патент и выглядел довольным, правда, Гарри подозревал, что это больше из-за его внешнего вида, слишком уж пристальным взглядом рассматривал его Снейп за ужином. — Ведьмочка из Мунго говорила, что меня спасали ты и Уэбстер, но его я в своих снах не видел. — Это сродни легилименции, — патент плавно отправился в пухлую папку одинаковых листков с печатями, — я ей владею и проваливался в твои ощущения и воспоминания очень глубоко, Уэбстер так не мог и поэтому тебе не снился. Но он был незаменим, чтобы вытаскивать меня из твоей памяти — у меня самого не получалось. Однажды я попробовал без него, наверное, в последний раз перед тем, как ты очнулся. И знаешь — чуть не застрял, к счастью, он зашел вовремя, выдернул меня заклинанием. А в твоем сне я должен был или уснуть, или умереть. Гарри изумленно взглянул на Снейпа: — Да, было такое в последнем сне, ты спал у камина. Меня Рон тогда разбудил. — Значит, спасибо твоему Уизли и целителю Уэбстеру. Пора было в который раз расходиться по своим спальням. И тут случилась та самая мелочь, которая свела на нет обоюдную осторожность — на темной узкой лестнице Гарри споткнулся, а Снейп его придержал; Гарри ухватился за его руки покрепче, а тот вдруг потянулся к его лицу, как незрячий — в доме без света они оба были почти слепы. Пальцы Снейпа гладили шею и затылок Гарри. — Татуировку свел, снова постригся, как нарочно! Как с тобой ждать, когда ты напрашиваешься? — его лицо было все ближе, и шептал он все неразборчивее. И вот уже он ласкал приоткрытыми губами губы Гарри, а у того от этой нежной близости отнимались ноги. — Как хорошо, что тебе уже не шестнадцать, — продолжал нести чепуху Снейп. Гарри сам подался навстречу, вжимаясь, и опять его накрыло тем упоительным чувством, когда дозволено трогать и ощущать. И он старался дотянуться до всего, куда хватало рук, ведь это же Снейп перед ним — сейчас очнется, одумается, и Гарри останется только, как всю прошедшую неделю, обниматься с его подушкой и тереться членом о матрас. Намного лучше этого то, что происходило в данный миг — можно пропустить волосы между пальцами, обвести пальцем контур уха… о, Снейп уворачивается от этой ласки — не нравится! А Гарри и не знал. Забыл. Зато разрешено погладить шрамы на шее, выпуклые и неровные — вот тут он не отстраняется и даже дышит чаще, надо запомнить. А еще — забраться руками под мантию и, прижимая крепко ладони, провести ими вниз до самой задницы… — Эй, — Снейп, кажется, с трудом оторвался от зацелованной шеи, — ты наглеешь с каждый днем. Это хорошо,— добавил он еле слышно. — Северус, пойдем. Куда-нибудь — к тебе, ко мне. Мне это необходимо! Мне нужно тебя вспомнить, — шепотом уговаривал Гарри. В глубине души собственная наглость пугала, но память тела не подводила — одна рука сжимала и гладила через брюки твердый член, другая сминала рубашку на груди Снейпа. В спальне все началось с поцелуя, сильного и жадного. Целовались долго, попутно раздевая друг друга. От мысли, что они сейчас займутся сексом, было страшно и хорошо. Страшно потому, что надо открыться, впустить в себя. И пусть это только условный первый раз, какой бы ни был — все равно первый. Слегка дрожали руки, а в горле пересохло от того, что он видел Снейпа так близко и без одежды. Абсолютно другой человек, совсем, совершенно. Раз уж ему отказала хваленая выдержка, то полностью — взгляд поплыл, он кусал и облизывал шею и плечи Гарри, стонал и вжимался членом ему в живот. И Гарри так же отчаянно возвращал поцелуи, гладил спину в тонких шрамах, сжимал худую задницу. Может быть, память начинала возвращаться? — потому что Гарри бы так никогда… а вот аврор Поттер… он мог бы. На секунду Снейп замер, отстранился, тяжело дыша, и всмотрелся в глаза Гарри. — Хочешь, да, вижу, — хрипло прошептал он, подталкивая Гарри к кровати, а когда тот упал на нее, лег сверху и, продолжая целовать, плотно обхватил член Гарри рукой и стал двигать ей по всей длине — медленно и сильно, отчего Гарри вытягивался на постели и стонал не сдерживаясь. Потом рука пропала, а появился горячий мокрый язык, который облизывал мошонку, ствол, кружил по головке и острым кончиком проникал в щелочку. И только Гарри решил, что уже нет больше сил терпеть сладкую пытку, и он кончит немедленно, ощущения снова поменялись. Теперь уже внутри него был мокрый от слюны палец. От этого легкого раздражения внизу ныло и тянуло, хотелось или глубже, или больше. Сам еще не разобравшись в ощущениях, Гарри со стоном подался вперед и насадился на палец, почувствовав и стыд, и восторг — он лежал сейчас перед Снейпом, раздвинув ноги, весь раскрытый, принимал в себя и желал еще. Когда Снейп убрал пальцы и обильно смазал себя, Гарри услышал, как тот зашептал встревоженно, напомнив их самый первый раз: — Расслабься, не должно быть больно. И больно не было. «Это ведь не первый раз, мы с ним, наверное, часто…» — от этой мысли стало жарко, сладко-тягуче, захотелось кончить сию секунду, пока этот член внутри, пока Снейп трахал его, закрыв глаза, и не видел лица. Закусив губу, Гарри быстро и почти грубо размашистыми движениями довел себя до разрядки и, пока стонал и выгибался от нахлынувшего наслаждения, чувствовал, как стенки судорожно и плотно сжимают член внутри него, не отпускают, удерживают. И Снейп через несколько движений, так и не открыв глаз, сорвался следом, кончил, замер и со стоном упал на Гарри, вдавливая его в матрас. Было хорошо, было невероятно прекрасно и абсолютно правильно лежать обнявшись, восстанавливая дыхание и обмениваясь поцелуями. И засыпали они наконец-то тоже вместе. И Гарри сделал то, о чем мечтал с шестого курса — перед тем, как уснуть, повернул голову, поцеловал Снейпа в висок и прошептал: — Спокойной ночи. И услышал в ответ уже сонное: — И тебе… Утром Гарри проснулся поздно и один. Часы показывали девять — Северус наверняка уже час как в лаборатории, он всегда вскакивал спозаранку проверять, не взорвалось ли что-нибудь из оставленного на ночь. Как вкусно все-таки пахнет его подушка! А ведь, кажется, Рон с Гермионой планировали встретиться с Гарри на днях. Надо обязательно, только не в кафе, а в хорошем приятном пабе, который они с друзьями открыли для себя год назад на соседней с Косым переулком улице. Какой же потрясающий был секс!.. Все-таки они оба соскучились, оба хотели, Гарри и сейчас бы опять не против. Но нужно встать, найти Северуса и, наверное, уже припереть его к стенке, это никуда не годится — уже конец зимы, а Гарри ждет ответа с самого Рождества… Что? Что?! С Рождества? Гарри ждет ответа с Рождества! И он помнит, какого ответа! Он помнит про новый паб и про привычки. Гарри поднес руку к лицу — браслет не светился. Он осторожно снял его и положил на тумбочку. Ничего не изменилось. Голова Гарри была сплошь набита воспоминаниями, и он мог бы поклясться, что все они — точно его. Надо срочно найти Северуса. Гарри обнаружил его не в лаборатории, куда он рванул, натягивая на ходу футболку, а на кухне — тот пил кофе и читал газету. — Я вспомнил, Северус, я все вспомнил! — забывая слова от переполнявших его чувств, кинулся к нему Гарри. Снейп отложил газету и встал. — Неужели? — Да, все, Северус, и Рождество тоже! — Тогда ответь, что ты мне подарил и что попросил? — руки Снейпа крепко стиснули Гарри, а темные глаза смотрели внимательно и серьезно. — Я подарил кольцо, Северус, и просил подумать. Ты подумал? — Да. — И?! — Я согласен. * * * В какие бы спирали ни свивалось время, как бы ни запутывало и ни разводило в стороны, зимним утром, 27 февраля 2004 года, на маленькой теплой кухне эти двое были счастливы здесь и сейчас.