"И тебе спокойной ночи"

Гоняя по тарелке овощи, Гарри слушал словоохотливую Крис. — Ты не думай, — щебетала она, проводя уборку палаты и взмахом палочки стирая пыль с поверхностей, — целитель Уэбстер — он не такой, как кажется. Ты считаешь, что раз он резко говорил, вопросов не задавал и вообще невнимательный, то он и целитель так себе? Ничего подобного! Он бог, он талант, — в глазах ведьмочки промелькнуло восхищение, и Гарри заподозрил, что она не видит ни его кошмарных усов, ни брюха. Любовь зла — это он ощутил сполна на самом себе. А та продолжала тараторить: — Когда тебя привезли, он тут поначалу даже ночевал, по очереди с мистером Снейпом. И колдовали они по очереди. Ну, ты чего не ешь, не вкусно? — Да, не вкусно, — честно ответил Гарри и отдал тарелку, — а мистер Снейп зачем приходил? — Здрасте! Я уж решила, что ты одну меня забыл. А ты даже его… Ты с ним живешь, вообще-то. Если бы Гарри минуту назад не отдал тарелку, он бы ее уронил, честное слово, и Крис пришлось бы проводить уборку еще раз. — Серьезно? Живу? Ты шутишь. Не может того быть! Но Крис смотрела прямо и открыто, подозревать ее в обмане не было никакого повода. — Ну да, давно уже. Ты мне сам рассказывал, что вы на Рождество даже… — Кри-и-и-ис, — послышалось из коридора, и девушка встрепенулась. — Я вернусь. Вставать можно только в туалет, строго! — донеслось уже из-за двери. Гарри аккуратно лег на подушку. С головой творилось что-то странное, не покидало ощущение, что в мозгу образовалась дыра, куда утекли все воспоминания, без которых и остаться страшно, но и возвращение их тоже небезопасно. Какие ужасные тайны там еще притаились, раз о том, что он живет со Снейпом, было сказано как о само собой разумеющемся? Гарри, конечно, мечтал об этом, и сны снились подходящие, но одно дело — фантазировать, а другое — вот так, оказаться лицом к лицу с реальностью. Правда, нельзя исключать того, что Крис или перепутала, или наврала. А кто она такая, кстати? — Крис, ты извини, но я совершенно не помню — откуда мы с тобой знакомы? — задал свой вопрос Гарри через пятнадцать минут, когда ведьмочка вернулась. — Два года уже, — пожав плечами, ответила Крис и села на стул рядом с кроватью. — Стива, напарника своего, тоже не помнишь? Нет? У нас тут за последнюю пару лет активизировались Пожиратели, которых еще не переловили, вышли из подполья, чего добиваются — не знаю, но нападают на авроров средь бела дня. И все заклинания у них такие хитрые. Не Непростительные, но некоторые и похуже будут. Сейчас вот Петлей Времени ловят. Кое-кого вытащили, целитель Уэбстер тут днюет и ночует, чтобы всем помочь. У многих амнезия необратимая. А кто-то так в Петле и остался. Твой Стив два года как там блуждает, боюсь, с таким сроком он уже где-то в раннем детстве, а оттуда хода уже нет. Вспышкой пронеслось воспоминание об одном из снов, где аврор Поттер орал и бесновался из-за какого-то Стива, которому двадцать два и у которого «почти что и шансов нет», может быть, как раз об этом шла речь? А почему Стив? — Ну и вот, — не замолкала Крис, — ты ходил сюда, навещал все два года, пытался помочь вытянуть, но работа — не слишком сильная его привязанность, это уж точно, твое присутствие ему совсем не помогло. С родителями — чуть лучше, и подруга была — на нее тоже почему-то не реагировал. Полученная информация обрушилась на Гарри лавиной. Не уяснив и половины, он попытался ухватиться за что-то надежное и понятное, за то, что он продолжал помнить: — Значит, мой напарник — Стив? А почему не Рон? Если я аврор, значит, и Рон тоже? Мы же вместе с ним собирались поступать. — Я знаю, что твой друг — Рональд, но я его тут с тобой никогда не видела. Может, он не аврор? — Может, — что-то еще из сказанного цеплялось за остатки памяти, причиняло дискомфорт, что-то надо было выяснить срочно. — «Пожиратели. Которых не переловили», — медленно повторил Гарри слова Крис и чуть не подпрыгнул на кровати. — А их переловили?! Сейчас война? А Волдеморт? — Успокойся ты, о Мерлин! — Крис вскочила со стула. — Нет больше Волдеморта! И войны нет. Ты же сам с ним сражался, ты победил его, убил! Ты герой, между прочим. С орденом, — Крис опять улыбалась. — Сейчас мирное время. Целитель Уэбстер идет, остальное он сам тебе расскажет, — протараторила ведьмочка и испарилась из палаты. Гарри, перегруженный обрывками таких важных и разнообразных новостей, отреагировал на появление колдомедика абсолютно равнодушно. И даже то, что он привел с собой Снейпа, показалось не столь уж значительным событием на фоне того, что Волдеморта, оказывается, больше нет, и готовиться к войне уже не нужно, и можно жить совершенно нормальной жизнью. Вот только привести бы в порядок свою память. — Мистер Поттер, голова болит? — отвлек его от раздумий голос целителя. — Нет, сэр. Не болит, но и ничего не помнит, — попытался пошутить Гарри, чтобы как-то сгладить образовавшуюся неловкость — Снейп стоял рядом, совсем близко, молча рассматривал таким внимательным взглядом, что хотелось отодвинуться подальше, и волосы у него снова были забраны в хвост. Это определенно сбивало с толку и делало профессора каким-то незнакомым и чужим. — Ну и прекрасно, — продолжал усатый, — по-хорошему, я должен оставить вас здесь до тех пор, пока память полностью не восстановится. Но этот процесс уже не требует никаких медицинских вмешательств, зелье для укрепления памяти у мистера Снейпа даже лучше, чем у нас, и я всецело ему доверяю… да-а… так почему бы мне не выписать вас домой, а, мистер Поттер? У вас есть причины, чтобы желать остаться тут? По глазам этого светила колдомедицины было видно, что он очень расстроится, если Гарри вдруг найдет хоть одну такую причину. Гарри ни за что бы в жизни не мог подумать, что когда-то ему захочется остаться в больнице, но отсутствие воспоминаний о нескольких годах жизни пугало больше, чем перспектива провести в лечебнице некоторое время. А кстати: — Сэр, как долго будет восстанавливаться память? — спросил он, косясь на Снейпа, который все так же стоял и, не отрываясь, смотрел на Гарри. Под этим пристальным взглядом Поттер чувствовал себя провинившимся студентом. «Мне двадцать четыре года, я аврор, в конце концов», — напомнил Гарри сам себе и попытался вести себя соответственно. — Память восстанавливается примерно столько же, сколько человек провел под заклятием. В вашем случае — это около двух недель. Если не давать мозгу информации и воспоминаний, то дольше. Что-то еще? — А браслет? Когда его можно снять? — Когда вернется память. Иначе пустоту заполнят ложные воспоминания. Ваш мозг сейчас весьма уязвим, работать с памятью нужно очень бережно, медленно. Мистер Снейп, я могу на вас рассчитывать? — повернулся к Снейпу толстяк. — Конечно,— оторвался тот от разглядывания Гарри, — если вы не возражаете, мы бы хотели уйти. — Палочку заберете на стойке регистрации. Мистер Поттер, покажитесь мне недельки через две, — обратился напоследок к Гарри целитель Уэбстер и вперевалочку вышел из палаты. Наступил тот самый неловкий момент, которого боялся Гарри — он в полосатой пижаме сидел перед тем, кто еще вчера был его школьным учителем. Именно про него снились сны и возбуждали совершенно дикие и непристойные фантазии. Непонятный, загадочный, мрачный, несомненно, опасный. Предполагаемый Пожиратель смерти. Гарри как-то сразу поверил и равнодушному целителю, и шустрой ведьмочке, что ему двадцать четыре, что он аврор и — говорят даже — победитель Волдеморта (а вот это надо будет выяснить подробно), но вот смотреть на Снейпа у него получалось только снизу вверх, с сомнением и раздражающей робостью. — Гарри, мы обсудим все дома, — сделал правильные выводы из его молчания и пришибленного взгляда Снейп, — переодевайся, пойдем. У стойки регистрации Гарри расписался в толстой тетради каким-то чужим, непривычным почерком, забрал палочку, вышел на морозный воздух и аппарировал от входа вместе со Снейпом к незнакомому коттеджу. Показалось, что Снейп чуть дольше прижимал его к себе, прежде чем убрать руки на нечищеном от снега крыльце дома. Это было смущающе, странно, но приятно. * * * — Проходи, — пропустил его вперед Снейп, — тебе здесь что-нибудь знакомо? Миновав коридор, Гарри даже не удивился, когда оказался в той самой гостиной, которая ему снилась и в виде которой открылась Выручай-комната. Зимний лес за окном, потухший шар-светильник в углу, диван, кресла, журналы, камин… столько знакомых и незнакомых предметов сразу не вмещались в дырявую память. Почувствовав головокружение, Гарри оперся на спинку кресла. — Мистер Снейп… — начал он и запнулся, так неправильно и чуждо прозвучало это обращение. Аврор Поттер наверняка давно не зовет его так. — Только «Северус», Гарри. Ты зовешь меня только так. Тебе нужно как можно больше знакомых действий, знакомой обстановки. Последние шесть лет я для тебя — Северус, привыкай к этому снова. Советую тебе осмотреть дом. И Гарри осмотрел. Оказалось, он до мелочей помнил все, что видел в снах — лабораторию, гостиную, одну из спален. Любопытно было заглянуть на кухню и обнаружить там Кричера, который, вместо того чтобы запричитать об «осквернителях рода и грязнокровках», просто низко поклонился «хозяину Гарри». И, видимо, сработала забытая, но вбитая накрепко аврорская подозрительность и «постоянная бдительность»: — Кричер, давно я живу с Северусом Снейпом? И не смей мне врать! — Давно, хозяин Гарри, ой давно, почитай, что с самого окончания войны, но я все равно считаю, что это срамота-то какая, чтобы двое мужчин… — недослушав домовика, Гарри вышел из кухни. Подтвердили слова Кричера и метла Гарри в кладовке на втором этаже вместе с сундуком для хранения квиддичных мячей. «Собственность Гарри Поттера», — было написано на крышке этого ящика. Удивила и другая спальня, которую он никогда не видел в своих снах. Она была небольшой, абсолютно пустой — лишь кровать и никаких мелочей: ни книг, ни журналов, ни прочих вещей — совершенно нежилая комната. «Они же, наверное, спят вместе! Точнее, я и он», — догадался Гарри, и ужас пополам с предвкушением пробежали мурашками по позвоночнику. Но до ночи еще далеко, только-только сгустились сумерки. Он спустился в гостиную, куда Кричер уже принес поднос с чаем и печеньем, и обнаружил там в одном из кресел Снейпа, который жестом предложил присесть и Гарри. — Нам надо поговорить. Подробно и о многом. Сначала о том, что случилось. Действие заклятия Петли Времени ты уже, скорее всего, понял. Проклятый физически остается здесь, но сознание отправляется в прошлое. Чем сильнее тебе задевает, тем глубже ты блуждаешь в воспоминаниях. Считается, если человек погружается слишком глубоко и попадает в возраст до пяти лет, шансов вернуться у него нет. Скажи, что ты помнишь из последнего? Предполагаю, что шестой курс? — Да, сэр… Северус, — с трудом исправился Гарри, — как вы догадались? — Так ведь сны, Гарри. Тебе они снились, я об этом и сам подозревал, и ты потом подтвердил, плюс встреча в Выручай-комнате. Я тоже видел кое-что в собственных снах — про нас с тобой — никак не мог сообразить, что происходит. Искал, читал книги, перебрал всю запретную секцию, докопался до этого заклятия. Понял, что если это оно, то где-то в будущем кто-то из нас под его действием, а другой его вытаскивает. А раз ты блуждал не слишком глубоко, то время от времени ты вспоминал существующую реальность, однако вот таким вот образом — в снах. Только так я сумел это объяснить. — Что значит «другой вытаскивает»? — Колдует контрзаклятия. Сами целители тут мало чем способны помочь, все в руках тех, к кому есть привязанность. Чем она сильнее, тем скорее пострадавший вернется в реальный мир. Я вот справился за две недели, — улыбнулся вдруг Снейп, а у Гарри от этой улыбки сердце ухнуло вниз и забилось там в припадке глупого счастья. Но увязать все концы этих странных историй, происходивших параллельно, было сложно. — А почему ты мне не рассказал об этом еще в школе… Северус? — интересно, когда он прекратит запинаться на его имени? — Я рассказал, но позже, вы уже отправились на поиски крестражей. — Я ничего не понимаю, — совершенно искренне признался Гарри, глядя на Снейпа. — Чтобы стало яснее, давай сначала расскажешь ты. Когда началось что-то странное и когда оно закончилось? И Гарри выложил все — с самого первого сна после дня рождения Гермионы и до бладжера в голову на февральском матче с Хаффлпаффом. — Да, все верно, — Снейп закинул ногу на ногу и потер переносицу — каждое его такое «нешкольное» движение завораживало, на домашнего Снейпа с домашними повадками смотреть хотелось бесконечно. — Матч состоялся, я там был, видел, как тебя сбили. Ты потом лежал в Больничном крыле с трещиной в черепе пару дней. Затем снова начались занятия. Но сны уже не снились, да? Мне тоже перестали. Следовательно, здесь, сейчас я тебя вытащил. Снейп замолчал и посмотрел в окно, следом оглянулся и Гарри и, разглядев заснеженные макушки деревьев, понял, что не представляет… — Какое сегодня число и месяц? — Девятнадцатое февраля 2004 года. В моей лаборатории висит календарь, можешь убедиться сам. — Как-то все сложно, — нервно усмехнулся Гарри и привычно потер шрам, на глаза попалась странная татуировка на запястье правой руки. — Откуда у меня это? Зачем я ее сделал? — Вы сделали вместе, с твоим Уизли. Насколько мне известно, он свою быстро свел, мисс Грейнджер была ею сильно недовольна. — А ты, значит, был не против? Снейп пожал плечами: — Ты взрослый человек. И на тот момент мы были уже не вместе, я даже и не знал. Вот так. Они уже «не вместе». Это оказалось неожиданным и болезненным ударом. — То есть… Да? Не вместе? — забормотал Гарри, судорожно пытаясь свести концы с концами. — Зачем тогда я здесь? Где же я живу на самом деле? — Опять здесь. Мы расставались на полгода. Ты перебрался к себе на Гриммо. Потом мы решили попробовать снова, этой осенью. Мерлин, так странно рассказывать тебе все это, мне непривычно, что ты об этом не помнишь, извини, — усмехнулся Снейп. — Чем же я тебя не устроил? — вернул ему неуверенную усмешку Гарри. — Меня?! Это ты от меня ушел. Я варю вонючие зелья, мало общаюсь, придираюсь, занудствую. Можешь просто вспомнить, в чем вы меня обвиняли в школе, набор претензий не сильно изменился с годами, — Снейп вскочил с кресла, принялся мерить шагами гостиную и вдруг заговорил горячо и эмоционально, словно его прорвало: — Почти полгода мы не общались. Потом стали делать попытки строить новые отношения. Ты старался, я старался. Все уже было хорошо, Гарри. У нас с тобой уже почти все наладилось. А теперь вот это! Ты совсем ничего не помнишь? А это Рождество? Ты помнишь, что было в это Рождество? Ведьмочка в Мунго тоже упоминала Рождество, только… — Нет, — виновато моргнул Гарри, — пока не помню, извини. Их отвлек Кричер, который доложил, что ужин готов. Пришлось прервать вечер воспоминаний, тем более что Снейп категорически заявил, что на сегодня вполне достаточно. Ужинали молча. Молчание тяготило, но начать беседу Гарри не мог: не вспоминать же школьные годы, упаси Мерлин, а Снейп, казалось, ушел в свои мысли, лишь изредка поглядывал на Гарри и хмурился, когда их взгляды пересекались. После ужина Гарри еще раз прошелся по дому, посмотрел на календарь в лаборатории. Снейпу он доверял, но очень хотелось убедиться самому. Действительно, шел февраль 2004 года. В спальне он некоторое время тупо постоял перед их общей кроватью. Это что же, им сегодня тут спать вместе? Представив, сколько всего произошло здесь, за те годы совместного житья, которые он забыл, по телу мурашками разбежалось предвкушение пополам с ужасом. Разобравшись, какой из халатов его, Гарри отправился в ванную — отвлечься и привести себя в порядок после двух недель Очищающих. Там он надолго замер у зеркала, привыкая к новой внешности. Да, взрослее — стрижка короче и взгляд строже. Но Снейп не оправдал ни его надежд, ни опасений — остановив его в гостиной, сказал, что Гарри может ложиться, а он сам будет ночевать в той, другой спальне. Дойдя до дверей спален, они синхронно повернулись друг к другу: — Спокойной ночи. — И тебе спокойной ночи, Гарри. Забравшись в постель и погасив знакомый круглый светильник взмахом руки, Гарри понял, что лег не на свою половину кровати — подушка пахла Снейпом, и одеяло — тоже. За те шестнадцать лет, что остались в памяти Гарри, он совершенно был уверен — к Снейпу он не принюхивался, но наверняка он так и должен пахнуть. Вжавшись носом в подушку сильнее и накрывшись одеялом почти с головой, Гарри нанюхался до того, что всю ночь ему снился Снейп в учительской мантии в своем кабинете, а потом в кабинете, но без мантии, а затем вообще безо всего. Удивительно, в Хогвартсе снился «внешкольный» Снейп, а здесь сейчас — наоборот. Игры разума и дырявой памяти, не иначе! * * * На следующий день, утром, к ним прилетела сова с запиской от Рона и Гермионы с приглашением встретиться. — Отлично, — кивнул Снейп, допивая кофе — сегодня он не забрал волосы в хвост и выглядел привычнее, может, поэтому Гарри слегка расслабился в его присутствии, — они тебе многое расскажут сами. А что останется непонятным, узнаешь от меня. — Не боишься, что они каких-нибудь гадостей наговорят, ты ведь не был нашим любимым учителем, — обращаться сегодня к нему на «ты» и называть «Северус» было намного проще, наверное, сказывалась забытая, но многолетняя привычка. — Ну, значит, уйдешь от меня снова, — нервно отозвался Снейп и поднялся из-за стола. — Я буду в лаборатории. Если что, спускайся туда. У Фортескью народу было мало. Толкнув стеклянную дверь и зайдя внутрь, Гарри почувствовал, что не был здесь очень и очень давно, хотя по обрывкам воспоминаний — полгода. Не та обстановка, и за стойкой не Флориан — их бессменный мороженщик — а, скорее всего, его родственник. — Мерлин великий, Гарри! — кинулась обниматься такая родная и такая взрослая Гермиона, — какое счастье, ты выбрался, ты живой! Рон, привстав, махал рукой от дальнего столика. Усевшись, замолчали: Рон и Гермиона разглядывали Гарри как чудом спасшегося, а Гарри смотрел на них и изумлялся — какие оба взрослые и как будто слегка чужие. Чтобы избавиться от этого ощущения, Гарри спросил первое, что пришло на ум: — Откуда вы узнали, что я уже в порядке? — Нам Северус прислал сову, еще вчера, — ответила Гермиона. И «Северус» она произнесла настолько обыденно, словно говорила так давно и часто. Гарри это слово давалось с большим трудом. — Значит, вы в курсе, что я ничего не помню? Он вам написал? Помогите мне вспомнить, пожалуйста. Расскажите все, — попросил Гарри и был просто сметен обилием информации. Перебивая и договаривая друг за другом, Рон с Гермионой вспоминали все подряд. И каждый новый факт был ошеломительнее предыдущего. — …И ты так странно вел себя на шестом курсе, с тобой что-то происходило, а ты молчал, я догадывалась немного, но, знаешь, не спрашивала, кроме догадок ведь ничего не было. — …А потом он его Авадой, прям там, на башне. Ты еще затем погнался за ним, а он тебя вырубил… — …Вот потом, после этого, перед похоронами Дамблдора, ты нам с Роном рассказал про эти сны, но я никогда о таком не слышала в то время, я ничем не смогла тебе помочь… — …И он как-то находил нас в лесу, аппарировал постоянно к нам, ну то есть к тебе на самом деле. Передал тебе меч Гриффиндора и сам раздобыл один из крестражей. Чашу. Да, Гермиона, чашу же? Вообще, до сих пор не понимаю, как он мог быть директором, служить Волдеморту и одновременно стащить самому один из крестражей для нас… — …После чаши мы поверили, что он не предатель. А поначалу было страшно. Он аппарировал и уходил с тобой разговаривать за защитный барьер. Сначала нам с Роном отдавал свою палочку, чтобы мы за тебя так сильно не боялись, но мы все равно волновались, конечно. Сперва за тебя, потом за вас обоих. Рон, принеси мне еще клубничного. Рон, неловко вытянув длинные ноги из-под столика, отошел к стойке, а Гермиона понизила голос: — Один раз только я вас подслушала, извини, просто очень переживала за тебя. Вы говорили о том, что если оба останетесь живы, то будете вместе. Так и вышло. Вернулся Рон с мороженым, поставил его перед Гермионой и с любопытством уставился на Гарри: — А ты вообще как — вспоминается что-нибудь или совсем ничего? — Пока никак, лишь какие-то отголоски, — честно признался Гарри и все-таки решился спросить: — Кроме Снейпа я ни с кем больше не встречался? — А как же, — важно ответил Рон, ковыряясь в своем десерте, — с Лонгботтомом. Это было самое страшное, что услышал Гарри с тех пор, как очнулся. Неужели те разговоры в спальне с Невиллом были неспроста… но Рон уже трясся от беззвучного смеха, а Гермиона, влепив ему подзатыльник, принялась объяснять: — Не слушай его! Врун несчастный! Невилл со Сьюзен уже второго ребенка ждут. Ни с кем ты не встречался. Мы не знаем о таком, по крайней мере. — А почему я уходил от него, может, хоть вы мне скажете? — Потому что ты — придурок, — резко отсмеявшись, припечатал Гарри Рон. — Рональд! — А как его еще назвать? Зачем уходил — неясно, прожил взаперти на Гриммо полгода, понял, что ему больше никто не нужен, и вернулся. — Это называется посттравматический синдром, Рональд. — Ну да, ну да, очень удобно. Рон, который защищал Снейпа и выговаривал лучшему другу — это было невиданное зрелище. Похоже, помощь Снейпа в тот седьмой год, его визиты, меч и чаша произвели большое впечатление на Рона. И в глубине души, ничего не помня, Гарри отчего-то чувствовал и был уверен, что Рон, кажется, прав. Напоследок перед расставанием Гарри вспомнил, о чем хотел спросить Рона: — Рон, мы разве не вместе в аврорате? У меня напарник какой-то Стив был… есть. А ты? — А я с Фредом и Джорджем во Всевозможных Вредилках. Провалил вступительные в Академию, а пересдавать на следующий год не стал. — Гермиона, а ты? — Я — в Хогвартсе, преподаю Чары вместо Флитвика. — Жена-профессор, ты только подумай, какой кошмар! — наигранно ужаснулся Рон. Но по глазам было видно — он чрезвычайно гордится. Попрощавшись с друзьями и договорившись встретиться в следующие выходные, Гарри аппарировал к коттеджу, в котором он жил со Снейпом. Называть это место домом язык пока не поворачивался.