Путешествие к центру души

***

      Я открываю глаза и меня ослепляет солнечный свет. Голова раскалывается и я чувствую себя так, будто меня переехала машина. Пытаюсь пошевелить ногами, но я их почти не чувствую. Резко поднимаюсь и в голове начинает «стрелять». Осматриваю комнату и всё осознаю — я в больнице. Приборы начинают пищать, и что-то на другом конце палаты падает. — Чёрт, — знакомый голос чертыхается и я ничего не понимаю. — Ты пришла в себя, Джо. — Почему я в больнице? — хмурюсь и вновь пытаюсь пошевелить ногами. — И что здесь делаешь ты, Гарри?       Парень смотрит на меня и глупо хлопает ресницами. В палату буквально влетает Диана и накидывается на меня с объятиями. Я кряхчу и пытаюсь обнять подругу в ответ, но мои мысли далеко отсюда. — Ты перебегала дорогу и тебя сбила машина. У тебя лёгкое сотрясение головного мозга, пара ушибов на бёдрах, но связки на ногах повреждены, так что тебе вкололи обезболивающее, — объясняет Стайлс. — Каким образом ты очутилась под колёсами автомобиля, Джо? — Бернс спрашивает, складывая руки на груди. — Что ты вообще возомнила о себе?       Чувствую себя маленькой девочкой, которая принесла домой плохую оценку в дневнике. — Она ни в чём не виновата, Диана, — Гарри подходит к моей кровати и присаживается на край. — Я сбил её столку и Джо вынужденно бежала от меня, так что вини меня.       Диана смотрит то на меня, то на Гарри. Конечно, они не знала о том, каким благородным Стайлс был. И я не могу поверить, что он всё такой же. Этот парень по-прежнему относится к людям с добротой и пониманием. — Не надо никого винить, — качаю головой и возвращаюсь в прежнее положение. — Когда меня выпишут? — Не меньше, чем через неделю, — информирует меня Бернс и мои глаза округляются. — Нужно восстановить твои связки на ногах, милая, так что считай это отпуском.       Очень плохо. — У меня куча отчётов, которые нужно сдать, а дедлайны поджимают по самое не хочу, — мои глаза слезятся, и я отворачиваюсь в противоположную от Гарри сторону.       Стайлс видел мои слёзы всего лишь пару раз за всё время наших отношений. Мне не нравится, когда кто-то смотрит на то, как я плачу, так что я просто начинаю себя контролировать сильнее обычного и раскисаю уже будучи дома. — Я заеду к тебе домой и возьму страховку, какую-то одежду и привезу что-нибудь вкусненькое, а после работы завезу это всё, — говорит Диана, поглядывая на Стайлса. — Я не уверена, что тебе можно проводить время в интернете и вообще пользоваться телефоном, но это на случай, если ты заскучаешь.       Бернс протягивает мне мой телефон и я замечаю разбитое защитное стекло. Могло бы быть и хуже. — Увидимся, — Диана целует меня в щёку и уходит.       Повисает неловкая тишина и Гарри откашливается. — Если бы ты не спешила, то сейчас была бы в порядке. — Так ты обвиняешь меня? — вскидывая брови, парирую я. — Прекрасно, Стайлс. Большое спасибо. — Прошло столько лет, а ты по-прежнему не слышишь меня.       Ауч. — По поводу отчётов не переживай. Я найду кого-нибудь, кто закончит их и сдаст в срок, — уверяет меня парень и я просто киваю. Его телефон издаёт неприятный звук и в голове снова начинает «стрелять». — Прости.       Стайлс встаёт с моей кровати и уходит на другой конец палаты. Я слышу уже знакомое имя и грустно вздыхаю. Его девушка делает то, что никогда не делала я — звонит первой, чтобы поинтересоваться своим любимым. Как просто. — Мне нужно уйти. Ты не обижаешься? — прикрывая динамик мобильного, спрашивает парень. Я качаю головой и губ Стайлса касается его лучезарная улыбка. — Я зайду к тебе вечером.       Я остаюсь одна в огромной палате, счёт за которую, я уверена, оплатил Стайлс. Для него ведь это так важно — помогать тем, кто попал в беду. Из-за этого он постоянно страдал и его использовали самым наглым образом. Его доброту принимали за слабость, а он закрывал на это глаза и становился ещё добрее. Все вокруг считали Гарри слишком мягким и никто не воспринимал его всерьёз. Даже я.       В моей голове есть тёмная комната, где проявляются картины, которые я предпочла бы забыть, как страшный сон. Теперь и с языка Гарри капает яд, напоминая о тех временах, когда он ждал моего звонка, а я находилась где-то в прострации с кем-то из своих друзей.

***

      Я провожу почти целый день за просмотром ленты в инстаграме и твиттере. Чищу свои подписки и удаляю некоторые фотографии из профиля. Пару раз ко мне заходит медсестра и доктор. Они спрашивают меня о моём самочувствии и я говорю, что всё хорошо. Я начинаю чувствовать свои ноги и это радует меня больше, чем мороженое в самый жаркий день лета. — Тук-тук. — Пришёл посмотреть, как я умираю? — хихикаю и бросаю в Лиама подушку. — Готова побыть экспонатом.       Пейн качает головой и цокает языком. — У тебя отвратительный юмор. Ты точно англичанка? — До мозга костей.       Мой друг раскладывает фрукты на стол и даёт мне прямо в руки мой любимый батончик «Сникерс». Настроение слегка поднимается и мысли о Гарри растворяются. — Весь офис говорит о тебе, Джо. Теперь ты местная знаменитость, — я смеюсь и Лиам продолжает. — Гарри заставил Оливию доделывать твои отчёты. — Просто отлично, Лиам, — закатываю глаза и беру в руки яблоко. — Оливия терпеть меня не может, так что я могу только представить качество отчётов.       У нас с Оливией не заладилось с самого начала. Она пустила слух о том, что Алекс переспал со мной и получил должность моего помощника. В отместку я пустила слух о том, что у неё корь. Её избегали на протяжении двух недель, пока кто-то не заставил её пройти обследование, которое показало отрицательный результат.       Так работает месть. — Гарри устроил настоящий переворот в офисе. Девушки только и обсуждают его задницу. — Да ну, — усмехнувшись, я кусаю яблоко.       Лиам рассказывает мне другие новости, не касающиеся компании, и я отвлекаюсь от ненужных мыслей. — Прости, но у меня на сегодня назначено свидание с Шерил из отдела кадров, — щёки шатена краснеют и я искренне улыбаюсь. — Неужели ты рискнул и пригласил её на свидание? — друг кивает. — Буду держать за тебя кулачки, Лиам. Не облажайся и освежи дыхание.       Пейн показывает мне средний палец и уходит, оставляя меня снова одну. Вновь обновляю ленту в твиттере и инстаграме. Кто-то на отдыхе, кто-то в командировке, а кто-то как я — нигде. Просто застрял в прошлом. Я убеждаюсь, что в жизни всё циклично: ненависть, любовь, боль и люди, которые должны остаться в прошлом, но каким-то образом они становятся раковыми и сквозь них, как через призму, снова проходит ненависть, любовь, боль… — всё циклично.       Философские мысли одолевают меня, но побеждает сон.

cloves — don't forget about me

— Мне так жаль, Гарри, — говорю я, когда он сжимает моё горло. — Мне трудно дышать, отпусти. — Ты отвратительная, Джолин, и в моих самых диких мечтах ты уже истекаешь кровью на полу в ванной, где тебя найдут через двое суток.

      Я просыпаюсь в поту и кто-то сжимает мою руку. — Тише, Джо.       Гарри поглаживает мою ладонь и я открываю глаза. Он выглядит измученным и обеспокоенным. — Ты звала меня и постоянно повторяла, что тебе жаль. Что тебе снилось, Джо? — Не имеет значения.       Я смотрю на Стайлса и он качает головой. Он разочарован во мне. Снова. — У тебя огромный запас фруктов и вкусняшек, Джо, — указывая на стол, говорит парень.       Чёртов добродетель, который вызывает у меня смешанные чувства. Я не знаю, что чувствую. Я имею в виду, что не видела его уже много лет, так что подумала о том, что уже всё забыла и успокоилась, но совесть всё ещё грызёт меня… — Знаешь, вчера ты был прав, Гарри. — Я выпил и наговорил тебе ерунды. Забудь, — Стайлс поднимается на ноги и подходит к окну. — Ты не виновата в том, что я оказался слабаком.       Вокруг меня было много парней. Все они были красивыми, но пустыми. Гарри же с самого начала был другим. Именно благодаря ему я поняла, что всё, что снаружи — до первого дождя. — Я плохой человек, Гарри, и я всё ещё не понимаю, почему ты меня полюбил тогда, ведь ты мог выбрать любую из тех, что стояли в очереди за тобой. — Ты не права, Джо, — шатен поворачивается ко мне, и я замечаю блеск в его глазах. — Все мы — хорошие люди, но не во всём, не всегда, и не со всеми.*       Была бы у меня мудрость Гарри, я бы горя не знала. — Конечно, после всего, что ты со мной сделала, у меня едва ли получалось нормально дышать, но ты заставила меня выйти из зоны комфорта и посмотреть на мир другими глазами. Если ты и ошибка всей моей жизни, Джолин, то самая лучшая.       Моя голова начинает трещать по швам и я скольжу вниз по постели. — От многих воспоминаний мне становилось так больно, что хотелось навсегда стереть их из памяти.** Например, однажды твои друзья пустили слухи о том, что я гей и все тыкали в меня пальцем. А помнишь, как ты начала встречаться с моим бывшим лучшим другом — Робертом, да?       Я плохой человек.       Плохой.       Плохой.       Плохой.       Плохой. — Я была глупой девчонкой, Эйч, — встаю с кровати, забывая о том, что мне было приказано лежать. Ноги почти слушаются меня и Гарри смотрит на меня с неприкрытым восхищением. — Ты была фениксом и каждый раз возрождалась из пепла, а я просто медленно тлел рядом с тобой. Почему ты этого не замечала? — я вижу дорожки слёз на мужественном лице Гарри и прикасаюсь к его шее своими холодными руками.       Впервые в жизни решаюсь сказать правду, после которой меня можно кинуть только в топку. — Потому что не любила.       Я решаюсь посмотреть в зелёные глаза Гарри и вижу там только печаль. Нет ни ненависти, ни любви, ни боли, ни меня. Печаль и понимание. Пожалуй, самое точное, что я когда-либо видела в чьих-либо глазах. — Я надеялась, что ты забыл меня и боль, которую я тебе причинила, но ты помнишь всё слишком хорошо, Эйч.       В одной песне есть слова: «Но когда-нибудь ты даже и не вспомнишь о боли, которая, ты думал, будет с тобой всю жизнь».*** Только вот Гарри помнит даже больше, чем я знаю и все мои слова, наполненные ядом, отражаются в зеницах его глаз. Я думаю о том, как сильно он мне нужен сейчас, но его сердце принадлежит другой. — Мне жаль, Эйч. — Хватит извиняться, — чеканит Стайлс и обнимает меня так крепко, что я слышу хруст собственных костей. — Глупая девчонка.       Я перестаю контролировать себя и начинаю что-то неразборчиво шептать куда-то в шею Гарри. Думаю, что ненавижу себя гораздо сильнее, чем кто-либо другой ненавидел бы меня. — Эйч…       Гарри отпускает меня и прохладный воздух из открытого окна окутывает меня. — Закрой окно, а то простудишься.       Я слышу его голос в последний раз, а потом хлопок двери. Гарри ушёл точно так же, как и когда-то ушла я — по-английски. Теперь я просто получаю по заслугам — карма работает исправно. Трясущимися руками беру телефон и нахожу страницу Гарри в инстаграме. Почти на каждой фотографии его девушка — Лиллиан. Пара фотографий с друзьями, несколько фотографий кошек и в самом начале его страницы я нахожу то, что разбивает моё сердце на крупицы — моя фотография и поздравление с днём рождения. Он опубликовал это уже после того, как я бросила его. — Идиотка, — глотая слёзы, шепчу в пустоту.       И вот сейчас, скучая по нему и по тому, как он смотрел на меня, я понимаю, что Гарри никуда не пропал. Он живёт в моей памяти и в моём сердце. Теперь, когда он вычеркнул меня из своей жизни, я скучаю по славным денькам и теплу в его глазах. Это такая сладкая печаль, которая приходит с наступлением вечера. Я могу выпить очередной шот, удалить все фотографии, песни, но вот забыть — это уже другая история. Гарри был лихорадкой и я думала, что убежать — это выход. Как оказалось, всё что мне нужно было сделать — остаться: лихорадка бы прошла, а в моих руках остался бы золотой слиток и парень, который полюбил меня такой, какая я есть.       Люди вроде меня всегда хотят вернуть ту любовь, которую оттолкнули, а люди вроде Гарри уходят навсегда, когда им говорят «прощай».

***

      Последний раз я видела Гарри неделю назад. Меня проведывали Диана и Лиам, а Стайлс, по словам моего друга, уехал в какую-то командировку. Я не ждала того, что Гарри будет приходить ко мне каждый день и разговаривать со мной часами. Понятно, что я не тот человек, с которым бы он хотел проводить время. Меня злит то, что он притворился таким милым и дружелюбным по отношению ко мне, хотя я всего лишь его ошибка — пусть даже и самая лучшая.       В офисе, как я предполагала, много не изменилось: Оливия косилась на меня всё утро, Алекс делал вид, что не знает, что со мной произошло, а Гарри… Его я просто не видела. Девушки в дамской комнате обсуждали его скандал с кем-то из высшего руководства и, если я не ослышалась, кто-то слышал его телефонный разговор, в котором «было использовано много нецензурной брани и прочего дерьма». — Какое милое платье, — Оливия криво улыбается и я случайно разливаю кофе на её жёлтую блузку. — Какая жалость.       Я не стерва, но люди вокруг меня вынуждают выть по-волчьи. — Ты же не думала, что я не слышала всё то, что ты говорила обо мне, Оливия?       Я честна и требую от людей того же. Пусть эта правда будет жестокой, но я знаю, что чувствуют люди, которых обманывают. Не имеет значения, какие это отношения: дружеские, любовные или рабочие. У меня есть знакомая пара, которые вместе уже больше пятидесяти лет. Уильям, назовём его так, изменяет Саре почти всю жизнь. Он мог бы по-прежнему клясться ей в любви и говорить, что всё ещё любит её, но он открыто заявляет ей о том, что направляется к любовнице. Он не лжёт Саре, но лжёт себе, а это уже другой разговор. Так что я убеждена в том, что ложь, пусть и во благо, приносит кучу проблем, а лгать самой себе я не готова. — Не понимаю, о чём Вы говорите, мисс Моррис, — блондинка корчит из себя дурочку, и я вижу в её глазах вспышку гнева. — О Вас говорят все, кому не лень, так что простите, что Вас это раздражает. — Я терпеливый человек, Оливия, — я дьявольски улыбаюсь и смотрю на блондинку из-под ресниц. — Но и я умею поджигать ведьм.       Так это работает: ты слышишь гадости о себе, тебя называют нелестными словами, ты проглатываешь наживку и горишь. — Не понимаю, почему ты всё ещё так пытаешься меня стереть в порошок, но будь осторожна, потому что и я могу показать коготки. В моём рукаве туз, Оливия. Не думаю, что кто-то захочет смотреть на твой секс с бывшим гендиректором. Ты знаешь, кто его жена? — красивое личико блондинки искажается и я понимаю, что обладаю этой девушкой сейчас. — Будь осторожна и носи шляпки.       Так это работает: ты слышишь гадости о себе, тебя называет нелестными словами, ты защищаешься и кого-то сжигаешь. — Хорошего дня, мисс Моррис. — Спасибо, Оливия.       Её секс-скандал — это только её скандал, а я просто хочу объяснить ей, что не позволю себя смешивать с тем, с чем не связана. Она должна была знать, что я отвечу на нападки рано или поздно, так что это лишь вопрос времени, когда он снова проколется. Никто не имеет права пользоваться моим молчанием как средством поощрения сплетен.

***

sugarland ft. taylor swift — babe

      Пол кухни холодный, но мне нет до этого дела. Всегда казалось, что вот так сидеть на полу в халате, растрёпанными волосами и размазанным макияжем дело слабых дам, которые не знают себе цену. Что ж, теперь на их месте я и мои подвешенные на виселице чувства. В моих руках личный дневник, который я вела в школьные года. Помню, как начала его вести, но не помню, как закончила.       «О мышах и людях» — вот, что гласит обложка дневника. Не знаю, почему я написала это, но уверена, что тогда это имело значения. Рядом со мной открытая бутылка вина и я пью прямо из горла — совсем не по-женски, но кто меня сейчас видит? Я просто листаю дневник и нахожу забавные моменты, которые происходили со мной: арест и ночь, проведённая в отделении полиции, первый поцелуй с Гарри, его признание в любви, вечеринка с друзьями в клубе, первый раз с Гарри, музыкальный концерт, ссора с Гарри, побег из дома, скандал в школе, расставание с Гарри и… всё.       Я делаю ещё несколько глотков из бутылки и пол на кухне больше не кажется мне таким холодным. Осознаю, что записи в дневнике закончились, когда Гарри перестал быть моим (или это я перестала быть его). Самое грустное то, что у нас с ним никогда не было счастливого начала, счастливой середины и, уж тем более, счастливого конца. Я называла его просто «Гарри», а он в свою очередь придумывал для меня милые прозвища: малыш, моя девочка, цветочек и всё в этом роде. Для меня он оставался просто «Гарри» до самого конца.

— Увидимся завтра, — спрашивает Стайлс, пока я одеваюсь. — Я подумал, что мы могли бы сходить в кино. Там как раз… — парень проводит своей рукой по моему позвоночнику, и я поёживаюсь. — Нет никаких «мы», Гарри, — резко заявляю я, поворачиваясь к нему всем своим корпусом. — Всё кончено. Гарри ничего не говорит, но я слышу скрип кровати и его вздох. — Я понимаю, что слишком приставучий, малыш, но ты нужна мне. Если ты не хочешь видеть меня завтра, то давай увидимся послезавтра, — в его голосе надежда, но я непреклонна. — Ты не нужен мне больше, Гарри. Уж тем более я не хочу тебя видеть. Всё прошло. Забудь.

      И только спустя несколько лет я поняла, что поступила отстойно. Сердце Гарри было разбито и я собственноручно выносила осколки его любви из его души. Стайлс бегал за мной несколько лет и я видела радость в его глазах, когда дала ему шанс. Эта радость быстро исчезла, когда я оставила его запутанным в простынях одним майским утром. Тогда я этого не понимала, в двадцать шесть чувство вины грызёт сильнее обычного. — Джо, — слышится знакомый голос в коридоре. — Джо, где ты?       Отлично, я такая пьяная, что слышу голос Гарри. — Почему твоя дверь открыта, Джо? — галлюцинация заходит на кухню, и я вижу в руках Гарри пиццу. — Сколько ты выпила, Джолин?       Опять это полное имя. — Ты ведь не настоящий, — ухмыляюсь и допивая вино из бутылки. — Не могу поверить, что теперь ты преследуешь меня в галлюцинациях. — Я настоящий, Джо, и я хочу, чтобы ты встала с холодного пола и приняла душ, потому что от тебя несёт алкоголем.       Хрипло смеюсь и начинаю кашлять. Гарри моментально оказывается рядом со мной и его взгляд падает на дневник в моих руках. — Если тебе вдруг интересно, то этот дневник каким-то чудным образом о тебе.       Стайлс поджимает губы и поднимает меня на руки. Я почти не чувствую себя хозяйкой своего тела, и мои руки запутываются в кудрявых волосах Гарри. Он хрипло стонет и, клянусь, он прикрыл глаза. — Мисс Вонючка, Вам придётся смыть с себя позор холодного кухонного пола, иначе приедет полиция нравов и решит всё по-своему, — шутит парень и ставит меня в ванную. — А Вы, мистер Стайлс, не из полиции нравов?       На секунду Гарри теряется, но вскоре приходит в себя и я чувствую его руки на своей талии. Они обжигают меня и оставляют следы, которые бы я хотела оставить там навсегда. — Разденься и прими душ, а я подожду тебя в спальне.       Холод пробегается по моему позвоночнику, когда Гарри уходит. Я медленно снимаю с себя халат и остаюсь в одном нижнем белье, которое отправляется в корзину следом за халатом. Тёплая вода стекает по моему телу, в голове — полный бардак. Алкоголь больше не властен надо мной, но я всё ещё чувствую себя тряпичной куклой. — Гарри! — я зову парня и слышу шаги в коридоре. — Что случилось, Джо? — Принеси мне чистое полотенце из шкафа.       Стайлс что-то бубнит и направляется в спальню. Пару раз до меня доносятся его ругательства, но я лишь смеюсь, прикрывая рот. — Возьми, — он приоткрывает дверь и протягивает полотенце в щелку. — Я не достану, — хихикаю и поднимаю брови. — Закрой глаза и дай мне его в руки.       Знаю, почему он так реагирует на мою просьбу — у него есть девушка, с которой он счастлив. Он не хочет проблем с ней из-за меня, так что я его не виню. — Открывай глаза, — мой голос переходит на шёпот и по моей команде кудрявый открывает глаза. Его взгляд скользит по моим ногам и рукам, задерживаясь на ключицах и шее. — Ничего такого, что ты не видел раньше.       Гарри всё ещё смотрит на меня, когда я выхожу из ванны и иду в спальню. Его тихие шаги отдают эхом в этой пустой и холодной квартире. Между нами горькая тишина со вкусом только что налитого в бокал вина. — Кто тебе подарил этого огромного белого медведя, Джо? — его вопрос застаёт меня врасплох. — Без понятия, — пожимая плечами, просто отвечаю я. — А что? — А кто тебе подарил эту гитару?       Я оборачиваюсь к парню, придерживая полотенце. — Не знаю.       Гарри качает головой и проводит рукой по струнам гитары. — Она не настроена. Ты вообще играла на ней? — Нет, — говорю я, подходя ближе. — Почему ты спрашиваешь? — Мне казалось, что ты всегда хотела научиться играть на гитаре.       Он чертовски прав. Мне хотелось играть на гитаре любимые песни и писать свои, но как-то не сложилось. — Это ты, — с осознанием улыбаюсь я и моя рука касается лица Гарри. — Это всегда был ты, Гарри, не так ли?       Каждый раз, когда мы с Гарри проходили мимо магазина игрушек, я указывала на большого медведя. Это была моя мечта, а потом однажды она стала явью и я больше не возвращалась ней. — Не мог так просто выкинуть тебя из своей головы, поэтому продолжал исполнять твои желания, — кудрявый кладёт свою руку поверх моей и мурашки пробегают по моему телу. — Я никогда не думал, что ты так много будешь значить для меня, Джо, но твоя улыбка стала призраком для меня.       Я бы хотела что-то сказать, но у меня словно отобрали дар речи. — Долгое время я собирал по частям всё, что ты испортила, цветочек, и я так сильно возненавидел тебя, когда ты сделала то, из-за чего я больше не мог любить тебя, — Гарри качает головой и его глаза искрятся болью. — Скажи что-нибудь, Джо.       Я продолжаю молчать и тишину разбавляет лишь тиканье часов и наше дыхание. Приближаюсь к губам Гарри и внутри меня всё ломается. За считанные секунды я прохожу через боль, воспоминания, тревогу, сожаление и, к моему большому удивлению, любовь. Я накрываю своими губами губы парня и какое-то время он ничего не предпринимает, но вскоре отскакивает от меня, как ошалелый и оставляет после себя лишь пустое место и шлейф парфюма.       Хлопок двери — я снова одна на холодном кухонном полу. В моих руках личный дневник, в котором на каждой странице имя парня, которого я когда-то не любила, но хваталась за него так, словно он единственная спасательная шлюпка в холодном и жестоком океане моих несбывшихся надежд и желаний.

Дорогой Гарри, мне так жаль, что я разбила твоё сердце…

      Я хочу отпустить его, но чувство вины не даёт покоя. Гарри жил все эти годы, вспоминая обо мне и хорошее, и плохое, а я жила надеждой, что однажды он снова войдёт в мою дверь и скажет: «Эй, малыш, пошли в кино!» В то время я хотела плохого парня, который был бы лишь для меня хорошим, а в итоге в моих руках оказался мальчик с добрым и открытым сердцем. — Но ты его сломала и растоптала, а после смотрела на его мучения с трибун, — произношу в слух и пустая бутылка летит куда-то в стену.       Здесь, на холодном кухонном полу, я понимаю, что нет больше того влюблённого в меня мальчика. На его место пришёл взрослый и рассудительный мужчина. Гарри больше не принадлежит мне, но моё сердце отчётливо помнит то, как сильно он любил меня одним майским утром.