Гнилой цветочек

Большие неприятности или снова в 4 стенах.

      Я хотела просто обычной жизни, ничего более, но утро встретило меня совсем неприятно.       Звонок на телефон, отец был взъерошен, он сказал что срочно заберет Элис, ведь в нашем поселке, если можно его так назвать, произошло ночью убийство. Я её разбудила, ничего не говоря об случившемся, а просто сказала, что папочка приедет, так как пора уже прощаться.       Он приехал почти сразу, посадил её в машину, даже не сказал мне быть осторожной, он будто забыл про меня. В его глазах читалась паника и они будто были сделаны из стекла. Как же я, а я просто ничего, я уже должна быть взрослее. Он не предложил мне даже переехать или пожить с ними, я чувствовала себя ненужной. Но ничего удивительного, это нормально во взрослом мире, ты нужен только сам себе или своей семье, но бывают случаи, что и им ты становишься не нужным. Все считают твои ошибки, но не видят своих, люди ужасны сами по себе, ничем не отличаются от эгоистичных политиков. В данном веке, редко встретишь человечных людей.       Полдня я просидела на кухне и пыталась не заплакать, мне нельзя испытывать стресс, мне нельзя выводить себя, но самоугнетающие мысли продолжали давить. «Ты никому не нужна» или «Ты ужасна, ты ничтожество», это так давило, потому что разрушилась моя сказка о счастливой жизни, о том, что у меня теперь снова семья. Её нет, только милая Элис могла мне помочь, а отец был слишком притворным со мной, возможно. В итоге я не выдержала и начала рыдать, меня не беспокоил ни мой голос, ни то, что я даже не знаю то, как начать работать. Мои рыдания прервал стук в дверь, вечно ко мне кто-то хочет прийти, хотя бы посреди белого дня бы меня не трогали. Я быстро умывшись в раковине, вытерла лицо и пошла открывать дверь. Меня встретили двое полицейских. — Добрый день, гражданка, мы проводим допрос по случившемуся. Где вы были вчерашним вечером и ночью? — полицейский криво смотрел на меня, но видимо заметив мое опухшее лицо и подавленное состояние, к концу смягчился. — Я сидела с сестрой, потом поздно легла спать, так как мы рисовали долго и смотрели мультики. Также у меня сохранилась история поиска, вы можете всё осмотреть, — мне не хотелось с этим возиться, поэтому я немного отступила. — Прошу прощения, может вы не так поняли, мы хотели знать, не заметили ли вы чего-то необычного? Может слышали крики? Подозреваемым является человек в странной маске, которого заметила старушка из окна, — уже начал говорить второй, чтобы не напрягать меня, паренек был будто слишком молод для такой работы, но более компетентен нежели его товарищ. — Подозрительных звуков я не слышала, а вы бы не могли описать маску, которую видела та старушка? — я очень сильно напряглась, будто сама совершила это убийство и пытаюсь понять, что меня не узнают. — Тут мы задаем вопросы, — первый полицейский явно был груб, он был готов задержать меня сейчас по всему виду. — Белая маска, но черт, она не могла нам так и сказать, — второй коп мне мило улыбнулся. Белая маска была у Хелена, он явно с прибабахом, но мог бы он убить кого-то? Я думаю он бы и меня убил, если бы настолько был неуравновешен. Видимо моё молчание было слишком долгим, поэтому второй паренек спросил меня. — Всё в порядке? Вы что-то знаете? — он явно хотел узнать больше, и будто пытался зацепиться за хоть какую-то деталь. — Да, я видела этого человека в маске на диджей концерте, думаю, вы помните, что там произошла давка, но мне показалось странным, что тела на которые я натолкнулась при выходе из зала были разорваны, чему тяжело случись при такой давке, — потупив в пол сказала я, напрягая все свои воспоминания. — Я тоже считаю, что это была не давка, теперь есть больше зацепок, чтобы так считать, но это всё? — первый коп был доволен будто опросом, но их рвение зацепиться за что-то ещё… Может сказать, что я была знакома с подозреваемым, как мне кажется, или не стоит? «Не говори, если хочешь жить.» — из-за внезапного голоса в голове я схватилась за нее, мне стало страшно, тот самый животный и неподдельный страх, который я не испытывала будто никогда, у меня начало перехватывать дыхание. — Дамочка, всё хорошо? — пока я падала в обморок, меня поймал крепкий мужчина, который являлся первым полицейским. Это было секундная потеря сознания, поэтому всё обошлось. — У меня болит голова очень… прошу меня простить, но я не обладаю большей информацией, — после этого я захлопнула дверь. Я боялась больше всего на свете, что могу не прожить эту жизнь, я боялась, что буду страдать и что останусь одна навсегда… А также просто боялась, как кролик, который был в своей норке, но знал, что хищники вокруг и ждут его.       После этого случая я заперлась на три недели, не отвечала на звонки, не занималась работой, не открывала дверь. Еда уже закончилась как несколько дней, но мой страх не пропадал, мне не стоило выходить никуда, ни в какой магазин, будто меня могли поджидать, будто что-то меня могло утащить. Я обессиленно лежала на полу теряя периодически сознание в попытках встать. Конечно, загнать себя в дом и назвать это крепостью, но при этом изводить себя, это было не лучшее решение. Последнее, что я помню, что это кто-то стоял надо мной. Силуэт был довольно знакомым, но это уже было не так важно.       В итоге я проснулась в больнице поздней ночью, ничего не понимая, я почувствовала ещё больший страх, у меня началась истерика, я рыдала навзрыд. Моя беспомощность, одиночество и беспричинный страх давили сильнее, чем обычный камень одиночества. Ко мне прибежал врач с вопросами, как я себя чувствую и что не так, но я ничего дельного не могла сказать, кроме как. — Мне страшно! — я могла только выкрикнуть это, не более, остальные слова получались не связанными, всё остальное как в тумане. Меня много кто пытался успокоить, но мне хотелось вернуться в какую-нибудь свою комнатку, запереться там, и никогда не выходить. Через какое-то время я начала приходить в себя, но я была настолько уставшей, что просто уснула.       Меня разбудил шорох в палате, хотя я вроде лежала одна, но теперь страх спал, будто я уже выплакала и проистерила всё, все свои нервы. Лениво распахнув глаза, я увидела снова знакомый силуэт и синюю маску, потом увидела что-то черное и оно приблизилось ко мне. После моего крика сбежались врачи или медсестры, я не знаю кто это был, но они подумали, что у меня снова истерия. — Ей нужно поставить капельницу с успокоительным и снотворное, я считаю, — немного задумчиво сказала блондинка. — Простите… но кто-то был в моей палате, — я указала на зацепку, это были грязные большие следы, хотя клиника явно не для бедных, поэтому тут часто проводят уборку. Они задумались, что и вправду, но обыскав помещение не нашли ничего, кроме синей маски, которая валялась за шторой. Они заперли окно, но явно что-то здесь неладное. Маску они хотели забрать с собой, но я попросила её оставить, так как… она мне нужна была, я хотела вспомнить, просто вспомнить, что меня связывает с ней, почему так тянет эта загадка. Их соглашение было принято быстро, они не хотели лишней шумихи, поэтому просто покинули помещение, после того как шаги стихли, я открыла окно. — Я знаю что ты где-то здесь, — сказала я в открытое окно рассматривая маску при лунном свете, в голову пришло что-то знакомое, будто на языке вертелось. — Не думаю, что молчанка, лучший выбор, — я была уверена, что тут кто-то есть, но всё больше сомневалась, когда шелест листьев заглушал как будто мои мысли. Уже было у меня желание закрыть окно, как я увидела, что рука вцепилась в проем и помешало этому. Мои догадки подтвердились, так как это первый этаж и кто-то явно прятался в кустах, это было очень заметно, но видимо медсестрам всё равно, ведь они даже не сказали мне ничего по этому поводу, так как точно туда не смотрели.       Это странное залезло в палату, у меня присутствовало немного шоковое состояние, ведь это настолько знакомое чувство. Почему-то я невольно спросила — «У тебя фетиш влезать к кому-то через окно?». Он смотрел на меня прикрывая лицо капюшоном, будто сам чего-то выжидал. Буквально через минуту он снял с себя капюшон, и увидев это лицо я вспомнила. — Джек, — меня начало трясти, да, то что я хотела всегда забыть, то что было связано с моим прошлым. Воспоминания начали приходить оборванными кусками, но мне не стало легче от того, что я явно пыталась упорно забыть все те годы, что успешно так получилось… — Не ожидал, что ты будешь на воле после того, что натворила, — он ехидно улыбнулся. — Не ожидала, что снова когда-нибудь тебя встречу, — я присела на койку совсем поникнув. — Верни то, что принадлежит мне, — он сделал жест рукой, чтобы я ему отдала. Не смотря в ту сторону я протянула маску, не думая ни о чем, кроме как то, что я вспомнила. В итоге маска у владельца. Мне не интересно, зачем он пришел сюда, почему, меня волновало только одно, что с моей жизнью не так. Он медленно, будто подкрался, подошел ко мне, щё не надевая свою маску, а я, не поднимая глаз, съежилась и наблюдала периферийным зрением. Присев на корточки, Джек, стал смотреть мне в лицо, прямо в глаза, в душу. Приятная волна страха, не то, что я испытывала раньше, оно снова меня начало поглощать. Потом, фыркнув, этот персонаж просто ушел, ничего мне не сказав, а оно и не надо. Вся моя жизнь встала будто с ног на голову и обратно. В таком состоянии и раздумьях я просидела до утра.       После того, как солнце мне уже слепило глаза, у меня взяли анализы и спросили самочувствие. Конечно мне было уже намного лучше физически, и поэтому просто покушав в столовой, я попросила выписку. Естественно, мне выставили счёт, но так совпало, что в момент расчета появился отец, он пришел с пакетом, явно вкусностей. Когда он увидел меня у стойки, пакет выпал из его рук и он меня крепко обнял. Единственное, что я услышала от него, это тихое «Прости». Не те слова я хотела услышать, совсем не те в тот момент.       Отец меня подвез до дома, спросив, не хочу ли я переехать, но я не хотела, моя жизнь уже никогда не будет прежней, она уже не в моих руках. — Нет, мне здесь очень комфортно, всё в порядке, не волнуйся за меня, — мне казалось, что он просто вежлив со мной, но пакет с едой и вкусностями он оставил на кухне. Мне казалось он вез это домой и просто зашел в больницу навестить. У меня дикое недоедание, меня не держали в больнице, но я нигде и не могла быть в безопасности. Неужели я виновник всех этих проблем? Отец будто переживал за меня, но я никому не могу доверять, поэтому я попросила его покинуть дом, который уже оплачиваю долгое время я, и это моя собственность. Он последний раз взглянул на меня, будто это последний раз в жизни и ушел. Меня охватило безумие, я заблокировала все номера что у меня были в телефоне, а также их удалила, никому нельзя доверять. После такого жеста, я замачила бумагу и стала из папье-маше делать маски тех кого видела, я сшила маску, которая была на Тоби, я сделала маску как у Джека, натянув старый капрон, что просвечивал мои глаза, явно, потом маска Хелена, человека в худи, и далее меня разнесло, потому что я начала их примерять перед зеркалом и истошно смеяться, мой смех был истерический и я захлебывалась воздухом, постоянно по очереди меняя маски. Может это я всех убиваю и не помню, потому что у меня шизофрения, а может и нет, это так смешно. Весь этот день я провела так весело, как никогда. Мне точно никто не нужен, чтобы быть навеселе, мне точно никто не нужен, чтобы идти дальше. Так я справилась со своей паникой и страхом, которые всё гасли и гасли. Я спокойно ходила в магазины, примеряя маски, из-за чего на меня косо смотрели все продавцы, будто я какой-то грабитель. Когда я была в белой маске, меня чуть не задержали копы, но у меня было алиби, и даже проверив мои камеры они не заметили, чтобы я выходила в день убийства. Это было невероятно смешно, я чувствовала, что из меня бы вышел отличный убийца. Естественно они начали из-за подозрений рыть под меня, но кроме моей болезни, ничего не нашли, что меня удивило.       В один из таких дней, когда я возвращалась домой в маске как у Хелена, возле дома мой смех, возможно могло слышать всё село, наверное, даже весь город, если не мир и далекий космос. Я перестала применять препарат от шизофрении, потому что он уже будто не помогал, по крайней мере мне так казалось. — Ты теперь свободна! Я твой Бог, — опять слышу голос, кем он только не представлялся: спаситель, Бог, Мой. Но мне было не важно, ведь я чувствовала себя действительно свободной. Деньги накопленные потихоньку кончались, но ко мне так и не пришло осознание того, что мои действия могут быть наказаны. Поэтому одним из таких вечеров, мне просто выломали дверь на кухню. Я понимаю, что я стою перед этой дверью, а там вся компания, даже Бена прихватили, да, я его тоже вспомнила… — Ты что творишь? — гневно выкрикнул Хелен. — Да ты посмотри на неё, шарики за ролики того уже, — голос Бена за все эти годы будто не поменялся. — Она разгуливает в наших масках, её же, если полиция не схватит, то грохнет кто-то, — Хелен был возмущён, он будто волновался обо мне. — Это же нам на руку, и ради этого ты хотел сюда прийти? — возмущался Джек, но не сводил с меня глаз. — Хватит, я за ней следил, Хелен, она не принимает свои таблетки, вот и обезумела, — Алекс подбросил в руках откуда-то взявшиеся мои лекарства. Меня трясло, злость нарастала, я хотела выговориться Джеку и Бену, а также подверглась разрыванию гнева изнутри. — Джек… Бен… — сквозь зубы проговорила я их имена. Они обратили на меня внимание. — О, так ты вспомнила меня, может чайку попьём, раз уж пришли, — Бен видимо вообще не понимает человеческих эмоций. Из-за настолько дикого стресса, у меня вообще начались галлюцинации в виде вопля в голове, оно неисточайше кричало. — Пусть сначала примет таблетки, не думаю, что с ней вообще можно говорить в таком состоянии, — голос Джека был взволнован, что ещё большую ярость во мне разогревало. — Проклятье! Вы чёртово моё проклятье! И ты, Хелен, я думала мы друзья! Вы… — я уже было хотела кинуться на всех них с кулаками, как Джек с огромной скоростью схватил таблетки, а далее я не поняла что происходит. Просто почувствовала на последок, тепло на своих губах, потом таблетку в горле и потемнение в глазах. Так на следующий день я проснулась на диване с лучами солнца. На удивление мне было намного легче, но вспомнив вчерашнее, мне стало горько. Теперь может стоило бы задуматься о переезде, где за мной бы могли наблюдать. Через час, я собирала вещи и думала уже позвонить отцу, как в уши разлился стук, такой знакомый. Это был отец… И так, полагаю, у нас должен был состояться длинный разговор.