Лесополоса

      — Ты всё ещё не понимаешь, как надо сосать?       Мальчишка, что сидел на диване рядом с ним и, склонившись, пытался сосать его член, вздрогнул. Он вроде и правда пытался сосать лучше, но делал это неправильно.       — Скажи, ты специально делаешь это так плохо? — Чанёль схватил его за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Чтобы я не заставлял тебя?       Мальчишка мотнул головой.       — Тогда старайся лучше, я же уже объяснял, как надо.       Он отпустил лицо мальчишки и надавил ему на голову, заставив склониться обратно. Тот всё это время продолжал держать его член в руке, но тут вдруг разжал пальцы.       — Я н-не понимаю, — опалил он дыханием головку его члена, — н-не могу…       Чанёль чувствовал, как начинал раздражаться.       — Не можешь сам? — он схватил его за шею и, потянув вниз, заставил упасть с дивана на пол, становясь на колени между его разведённых ног. — Давай тогда, как в старые добрые времена. Держи свои зубы при себе.       С этими словами он пропустил пальцы в волосы мальчишки и, сжав спутанные пряди, потянул вниз. Мальчишка упёрся руками ему в бёдра, но ему не хватало сил сопротивляться, и член всё же погрузился ему в рот, глубже, чем он мог брать. Он тут же подавился, и Чанёлю пришлось отпустить его — он ведь не хотел, чтобы тот перепачкал весь пол. Он буквально прошлым вечером спустил шланг из гаража в подвал и заставил мальчишку убираться. Теперь в подвале было довольно чисто и портить эту чистоту пока не хотелось.       — Не нравится так? А мне вот нравится, когда ты давишься, больше, чем как сосёшь. Давай ещё раз, — он снова потянул мальчишку, натягивая его голову на свой член и тут же отпустил, когда тот снова начал давиться.       — Н-не кхаа… ммм… не надо, — пытался откашляться тот.       — Почему я всегда всё должен делать сам? — он потянул мальчишку за волосы снова, но теперь вставил ему в рот только наполовину. — Пососи. И про язык не забудь.       Мальчишка принялся послушно сосать головку, вылизывая её языком внутри. Это было приятно безусловно, поэтому Чанёль всё же попытался расслабиться и получить удовольствие. Кончить он не рассчитывал, да и были ещё другие планы.       — Сомкни губы посильнее, — приказал он, уложив руку ему на голову, только чтобы немного напугать, чтобы старался лучше.       Мальчишка послушался и сосал старательно. Настолько, что Чанёлю даже подумалось, что продлись это какое-то время, он бы возможно даже смог бы кончить. Он посмотрел вниз на милое личико старающегося мальчишки и ему как никогда захотелось снова кончить ему прямо на лицо. Всё же, наверное, можно было это устроить.       Он сжал горло мальчишки пальцами и сдавил, от чего тот замер, вскидывая на него испуганный взгляд.       — Не останавливайся, — угрожающе потребовал Чанёль, сдавливая ещё сильнее, — заставь меня кончить до того, как я тебя придушу.       Он, конечно, преувеличивал, но напугать мальчишку должен был. Тот с трудом мог вдыхать необходимый ему кислород, но послушно сосал головку его члена, старательно, даже как-то отчаянно. Под конец он начал жмуриться, вымученно вдыхая и выдыхая каждый раз, и всё это время он отчаянно цеплялся за руки, сжимавшие его горло. И как же Чанёлю нравилась эта картина. Настолько, что он всё же кончил.       Издав гортанный стон, он одной рукой сжал свой член и направил его на лицо мальчишки, пачкая своей спермой его гладкие щёки и припухшие губы. Эта картина нравилась ему даже больше. Мальчишка ловил воздух этими самыми губами, с которых стекала вязкое семя, пытаясь отдышаться. В уголках его глаз выступила влага, но он всё ж старался до самого конца.       — Я недоволен, но и не разочарован, — сказал Чанёль, откинувшись обратно на спинку дивана. — Моя сперма прекрасно смотрится на твоём лице, жаль что ты этого не видишь, — он немного задумался, а затем полез в карман за своим телефоном. — Да, я ведь могу показать тебе.       Он включил фронтальную камеру и, всё так же держа мальчишку за горло одной рукой, чтобы не уворачивался, развернул телефон экраном к нему. Глаза мальчишки расширились и он тут же зажмурился, не желая видеть себя в таком виде.       — Тебе не нравится? Открой глаза, — Чанёль с силой встряхнул его за горло, — открой или я сверну тебе шею.       Мальчишка медленно открыл глаза, но смотрел куда угодно, только не в экран телефона.       — Смотри на себя, последний раз предупреждаю, — угрожающе приказал он, потому что не хотел более ждать.       И мальчишка всё же вперил свой взгляд в телефон. Теперь его глаза бегали по экрану, а зрачки расширялись от яркости картинки. Или ещё от чего.       — Смотри, какой ты красивый, — Чанёль переместил руку с его шеи и теперь сжимал его подбородок, водя большим пальцем по щеке, втирая собственную сперму в его кожу. — И я кончил тебе на твоё красивое личико. Потому что ты мой и я могу делать с тобой всё, что захочу. Могу кончать тебе на лицо или заставить глотать мою сперму. И ты будешь подчиняться.       Внезапно взгляд мальчишки стал пустым, будто он смотрел куда-то сквозь телефон и вовсе не видел того, что было на экране. Видимо пытался так абстрагироваться. Заметив это, Чанёль убрал телефон обратно в карман.       — Ты разве не считаешь себя красивым? Не хочешь на себя смотреть?       От отпустил мальчишку и тот, опустившись на пол, принялся стирать с лица сперму краем рубашки. А потом замер, опустив голову вниз. Всё же расстроился, увидев себя таким. Но ничего не поделать, зато Чанёлю он таким очень нравился. Мальчишка шмыгнул носом, будто собирался заплакать.       — Пожалуйста, — внезапно заговорил он, — от-отпустите меня… домой…       Чанёль удивлённо вскинул бровь вверх. Давненько тот не просил отпустить его, с чего бы вдруг именно сейчас?       — Что ты там так тихо говоришь, я не слышу, — он наклонился вперёд к нему, будто и правда пытался расслышать. — Ты сказал, что хочешь домой? После того, как я принёс тебе всё это? Разве тебе не тепло теперь? И свет у тебя есть, даже комиксы тебе притащил, — он дотянулся до стола и смахнул на пол стопку новеньких комиксов, что купил ему на днях. — И ты просишь отпустить тебя?       — Пожалуйста, — тот вдруг вскинул на него свой просящий взгляд и, вцепившись в его руки своими пальцами, принялся упрашивать, — пожалуйста… я никому… никому не скажу, только… отпустите, пожалуйста. Я буду приходить… если на-надо… пожалуйста…       Услышав это, Чанёль не смог сдержать смеха. Мальчишка был таким наивным, за кого он его принимал? И как только догадался такое предложить? Это всё и правда было ужасно забавно.       Отсмеявшись, Чанёль взглянул в его просящее лицо, которое теперь выглядело совсем уж несчастно.       — Думаешь, я поверю тебе, что ты никому не расскажешь? А тем более, что будешь приходить ко мне по моему первому зову? Я похож на придурка?       Мальчишка поспешно замотал головой.       — Я… я правда не скажу… никому… Я и имени не знаю… И приходить б-буду, — он сжимал его руки своими пальцами всё крепче, — правда буду… Буду стараться… делать всё…       Это всё переставало веселить Чанёля. Он чувствовал, как внутри него вскипает недовольство. Он любил, когда его упрашивали, но не любил, когда предлагали себя так открыто. Нет, иногда он такое любил, но лишь когда сам того хотел. Сейчас же его это всё же не устраивало. Но нравилось отчаяние мальчишки, которое заставило его начать упрашивать о таком, предлагая себя.       — Как ты себе это представляешь? — Чанёль смотрел на него сверху вниз нарочито спокойно, чтобы тот чувствовал, будто он ничуть не злится и можно продолжать упрашивать. — Я звоню тебе, ты приезжаешь ко мне на край города, и я имею тебя так, что ты скулишь от боли? А потом ты уезжаешь зализывать свои ранки и через какое-то время всё повторяется?       Мальчишка ожидаемо не знал, что на такое ответить.       — Я-я… я всегда слушался, — его губы начинали дрожать, — вы сказали, ч-что отпустите…       — Когда наиграюсь, — перебил его Чанёль, — я сказал, что отпущу, когда наиграюсь. Думаешь, я уже наигрался?       Мальчишка снова затих.       — Почему ты посчитал, что можешь начать просить у меня такое именно сейчас? Потому что я стал лучше к тебе относиться? Принёс тебе всё это, одел, — Чанёль кивнул головой на его рубашку, — мне не стоило тебе всего этого давать?       Мальчишка в очередной раз замотал головой.       — Как насчёт сделки? — Чанёль снова начинал веселиться. — Я отымею тебя всем, что только есть у меня в доме, и тогда отпущу домой, нравится? Хотя нет, не думаю, что ты ещё сможешь ходить. Если вообще переживёшь это. Потому что я не буду осторожничать с тобой и твоей задницей.       Как же забавно было наблюдать за этой реакцией. Как гасла надежда в глазах напротив. Ни с чем не сравнимое чувство.       — Я ещё не наигрался, и лучше тебе дать мне играть по моим правилам, а не ставить своих условий.       — А к-когда… наиграетесь?       Чанёль усмехнулся.       — Узнаешь.       Мальчишка явно начал этот разговор, потому что почувствовал, как отношение к нему стало менее жёстким. Неужели он ощутил это? То, как Чанёль стал от него зависим. Он ведь и правда больше не причинял ему такой боли, как в самом начале, не ранил, больше, чем было нужно для его удовольствия, не заставлял голодать. И вот как мальчишку это расслабило.       — Видимо мне стоит снова быть строже к тебе, я прав?       Мальчишка весь сжался, но говорить ничего не стал.       — Убери всё с пола, — приказал Чанёль, грубо толкнув его ботинком в бедро. — Терпеть не могу беспорядок.       Мальчишка шмыгнул носом и медленно прополз к разбросанным томикам комиксов, принимаясь собирать их вместе. Чанёль смотрел на его медленные и осторожные движения. Он сидел на коленях, отчего рубашка почти полностью скрывала его тело, но Чанёль уже настолько хорошо знал его, что мог по памяти представить, как оно сейчас выглядело под светлой тканью. И лишь этого ему было достаточно, чтобы всё же сорваться.       Он резко поднялся с дивана и в один шаг преодолел расстояние между ними. Мальчишка вскинул на него испуганный взгляд и успел только лишь немного попятиться назад, когда Чанёль сжал его шею сзади и надавил вниз, заставив уткнуться щекой в холодный пол. Мальчишка всё так же сидел на коленях, но теперь его задница была приподнята, и Чанёль свободной рукой задрал его рубашку, от чего она под силой гравитации опустилась вниз, оголив почти всё его тело.       Не отпуская мальчишку, Чанёль приспустил штаны, которые так и не застегнул после неумелого минета, и, сплюнув на свой член, толкнулся внутрь, почти даже не смазав. Мальчишка тут же вскрикнул и попытался завалиться на бок, но Чанёль удержал его за бедро, пытаясь протолкнуться глубже. Но мальчишка слишком зажимался, а затем всё же смог выпрямить ноги и опустился животом на пол, вдавливаясь в него всем своим телом, будто пытаясь слиться с ним. Он так пытался уйти от почти полностью навалившегося на него Чанёля, но всё же проходить сквозь твёрдые поверхности он не умел, а значит и избежать этого не мог.       Чанёль старался протолкнуться глубже в него, но ему мешали и руки мальчишки, которыми тот упирался ему в бёдра за своей спиной.       — Может, тебе всё же нравится боль? — издевательски выдохнул Чанёль ему в самое ухо. — Иначе зачем ты так зажимаешься, разве так тебе не больнее?       Мальчишка никак не отреагировал на его слова, он лишь скулил и жмурился от боли.       — Больно… — наконец, выдохнул он, когда Чанёль, немного отстранившись, толкнулся в него с большей амплитудой.       — Я даже ещё толком не вошёл, не выдумывай. Если ты немного расслабишься, я смогу войти полностью, — ухмылялся Чанёль, глядя на то, как краснело в напряжении лицо мальчишки.       — Не могу, — выдал тот, распахивая глаза, — н-не хочуууу…       Чанёль даже немного удивился такой реакции, это было немного необычно. На самом деле он бы давно уже вошёл в него, применив лишь немного больше силы, но ему ведь нравилось играться.       — Мне так нравится, как твои пальцы сжимаются на моей коже, — прошептал он, тут же чувствуя, как эти самые пальцы ослабили хватку на его бедрах, но всё же продолжали упираться в него, отталкивая, — твоё тяжёлое дыхание и напряжённые мышцы. И твоя кожа вся в мурашках, ведь бетон холодный, я прав?       Мальчишка шумно вдыхал и рвано выдыхал из-за пальцев, сжимавших его шею сзади.       — Ты расслабишься для меня? — продолжал издеваться Чанёль. — Обещаю, что закончу всё быстро. Могу даже смазать получше, ммм?       — П-пожалуйста, — наконец, всё же ответил тот, снова прикрывая глаза, — не хочу боли…       Чанёль почувствовал, как дрожь охватила всё его тело. Как же приятно. Даже член стал твёрже от таких слов.       — Обещаю, будет не так больно, — он показательно сплюнул на руку и, почти полностью выйдя из зажатой дырочки, куда вошёл лишь совсем немного, растёр слюну по собственному стволу, — расслабься.       Мальчишка задышал часто-часто, очевидно пытаясь себя успокоить, а затем всё же медленно начал расслабляться, чем и воспользовался Чанёль, тут же вгоняя в него свой член до основания. И оно того стоило, потому что мальчишка под ним в мгновение снова весь сжался, издав болезненный скулёж. И его пальцы так сильно сжались на бёдрах Чанёля, что там наверняка останутся следы от его ногтей.       — Как же… хорошо, — выдыхал Чанёль, совсем не чувствуя вины за то, что обманул и всё же сделал больно. Его волновало только собственное удовольствие. Сначала он двигался внутри напряжённого тела короткими, но грубыми и мощными толчками, а затем всё же ускорился.       Мальчишка больше не пытался оттолкнуть его от себя, ведь это было бесполезно. Теперь он беспорядочно хватался руками за пол, пытаясь хоть за что-то уцепиться, но вокруг ничего не было. Эти его попытки только умиляли Чанёля и возбуждали ещё сильнее. Он убрал руку с его шеи и навалился на него всем телом, утыкаясь лицом ему в затылок и вдыхая запах его волос. Было немного неудобно, да и теперь, когда рука его больше не удерживала, мальчишка пытался уйти вперёд при каждом толчке, отталкиваясь от пола руками. В итоге Чанёлю всё же пришлось поймать его руки и скрутить их у него за спиной. Но через какое-то время тот всё же смог их вырвать и теперь снова хватался за пол, хныча от каждого движения внутри себя и пытаясь уйти от этого.       Чанёлю пришлось обхватить его поперёк живота, прижав к себе. Кожа мальчишки на животе от соприкосновения с бетоном была просто ледяной. А ведь его член тоже был прижат к полу. Даже как-то жалко стало. Чанёль улыбнулся своим мыслям и, просунув одну руку под телом мальчишки, сжал его член вместе с поджатыми от холода яичками в свою ладонь. Они и правда были холодными.       Мальчишка от такого посягательства на своё самое дорогое испуганно сжался, но очевидно поняв, что ничего с его сокровищем делать не собираются, снова немного под расслабился, явно, наконец, осознав, что надо лишь ещё немного потерпеть и всё закончится. Всегда так было, но мальчишка каждый раз остро реагировал на член в своей заднице. Да, было больно, но со временем боль притуплялась и нужно было лишь немного потерпеть до конца.       Чанёль чувствовал, как то, что он сжимал в ладони, теплело. Хотелось немного изучить, поэтому он принялся перебирать пальцами, отчего мальчишка, перестав мучить многострадальный пол своими пальцами, резко опустил руки вниз и сжал его руку своими, пытаясь остановить. И это стало последним, что нужно было Чанёлю, чтобы, наконец, излиться, коротко простонав в спутанные волосы на затылке мальчишки. Он излился прямо внутрь, и как же это было приятно, он ведь теперь был уверен, что мальчишка его надолго, и мог себе такое позволить.       Излившись полностью и немного отдышавшись, он отпустил мальчишку и, приподнявшись, заставил его перевернуться на спину. И он не смог сдержать ухмылку от того, как тот скривился, когда разгорячённая и нагретая телом Чанёля кожа на его спине коснулась ледяного пола. Чанёль окинул взглядом его сверху вниз, и накрыл пальцами его набухшие от холода соски, принимаясь поглаживать их, согревая.       — Если бы ты сосал лучше, этого всего бы не было, — издевался он, поднимая одну руку и касаясь краснеющей щеки пальцами.       Мальчишка под ним выглядел измотанным, но расслабленным. Явно думал, что его мучения на сегодня точно закончены. Чанёль, конечно, и сам больше ничего не планировал, но так хотелось поиздеваться ещё. Сделать что-нибудь ещё, чтобы не расслаблялся так быстро.       — Весь холодный, — прокомментировал он, пробежавшись пальцами от щеки вниз к животу. — Я могу согреть тебя, хочешь?       Взгляд мальчишки постепенно становился более осознанным, но он ничего не ответил, лишь отвернув голову в сторону и утыкаясь взглядом в стену.       — Ты ведь говорил, что тебе здесь холодно, смотри, как ты дрожишь.       Тело мальчишки и правда мелко подрагивало — так было недалеко и до очередной болезни. Чанёль отстранился и, подхватив мальчишку под руки, поднялся вместе с ним на ноги. Тот издал болезненный стон и скривился, но не стал сопротивляться, когда Чанёль повёл его к дивану, опускаясь на него первым и усаживая его на свои колени. Чанёль расправил рубашку на его теле и прижал к себе его продрогшее тело. Согревать его так было приятно.       — Что нужно сказать, когда о тебе так заботятся? Я уверен, что никто не заботился о тебе так, как я.       Мальчишка поёжился.       — С-спасибо… — его сбитое дыхание опалило шею Чанёля.       — Скажи, что я лучше всех, кто когда-либо у тебя был, — шептал он, однако сомневаясь, что у мальчишки вообще кто-то до этого был, — скажи, что никто не заботился о тебе так, как я.       — Никто… — только и выдавил из себя тот.       Чанёль поднял руки к его плечам и отстранил его от себя, заглядывая в уставшее лицо.       — Бэкхён, — позвал он нарочито мягко, довольно ловя взглядом мелькнувшую на лице напротив нечитаемую эмоцию от услышанного собственного имени, — послушай меня, Бэкхён. Сейчас я всё, что у тебя есть, и твоя жизнь полностью зависит только от меня. То, как выглядит твоё тело, что ты будешь завтра есть и будешь ли вообще, твои эмоции и… твоя свобода. Ты ведь заметил, что я стал лучше к тебе относиться, и решил этим воспользоваться, я прав? Но ты здесь ничего не решаешь. Ты моя игрушка, мой питомец и мой источник удовольствия. И я всё ещё не наигрался. Мне всё ещё недостаточно тебя, понимаешь?       Мальчишка слушал всё это, глядя ему куда-то ниже глаз, и, дослушав, замотал головой — не понимал. Чанёлю надо было объяснить ему всё как-то так, чтобы тот не понял, как сильно уже мог влиять на него. И так, чтобы не чувствовал обречённости — он должен был думать, что когда-нибудь всё это кончится и он окажется на свободе. Иначе, он мог сдаться.       — Не понимаешь? Как бы тебе это объяснить? — Чанёль нарочито задумчиво хмыкнул. — Хочу быть ещё ближе. Иногда мне хочется войти в тебя и так и остаться на несколько часов, сжимая тебя в своих руках, — он невольно улыбнулся от этих мыслей. — Иногда хочу вдохнуть тебя полностью, — он показательно приблизился к нему и, вдохнув его запах, откинулся обратно на спинку дивана. — Конечно, когда-то это всё приестся мне, но ты слишком красивый, и я уверен, что мог бы смотреть на тебя часами. Даже как-то жаль, что мы видимся так редко. Но если бы мы виделись чаще, мне бы всё это приелось быстрее, не думаешь?       Мальчишка чуть опустил голову ниже и продолжал молчать.       — Ты явно не осознаёшь, насколько красив, — Чанёль смахнул упавшую на его глаза отросшую чёлку, — но я ведь показывал тебе сегодня.       Мальчишка зажмурился, очевидно вспомнив собственное испачканное вязкой спермой лицо на экране телефона. Жаль, что ему это не понравилось.       — Не веришь? — Чанёль приподнял его лицо за подбородок, заставив снова посмотреть на себя. — Может, в следующий раз мне снять всё на видео и показать тебе, каким красивым ты можешь быть, когда я тебя трахаю? Не нравится идея? А мне вот нравится. Хочу показать тебе, как ты красив, когда принадлежишь мне, — он сжал бёдра мальчишки пальцами, — когда скулишь подо мной от боли и просишь пощадить.       — Не надо… — мальчишка вдруг подался вперёд и уткнулся лицом в спинку дивана рядом с головой Чанёля, — больше не могу…       — Я ведь сказал тебе не говорить так, ты всё ещё отлично справляешься, — Чанёль специально мягко приобнял его за талию, давая ложное чувство спокойствия. — Сегодня я немного вспылил и да, соврал тебе, когда сказал, что не сделаю больно, но ты сам виноват. Обещаю, в следующий раз не будет так больно.       Он снова обманывал, но кому какое дело. Ему нужно было лишь, чтобы его Бэкхён продолжал думать о том, что у него есть надежда.       — В следующий раз будет лучше, обещаю. Ведь я не хочу портить твою красоту.       Чанёлю снова казалось, будто что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Он сжимал мальчишку в своих объятиях и чувствовал спокойствие, что дарило ему тепло его тела. То, как его тяжесть ощущалась на нём, было самым приятным. Чанёля от всего этого снова клонило в сон, но нужно было уходить.       Перед самым уходом, стоя в дверном проёме, он обернулся ещё раз посмотреть на кутавшегося в тёплое одеяло мальчишку — идеальный.       — Ты слишком красивый, Бэкхён.