Golden Years (AU).

Утро было более шатким, ноги не держали, и за милю пахло перегаром. Типичные пункты пьяницы. Ну или, по крайней мере, пункты Наташи. Она лежала в тряпочку на плече Роджерса. Мочевой пузырь держался на максимуме. А вино Бардолино оказалось и в правду хорошим, если не хотело выйти через все возможные отверстия. Стив возмущенно фыркнул, не то, чтобы его что-то не устраивает, но систематические прогулы по понедельникам и пьянки по пятницам... И покачал головой, тяжело вздыхая. От чего та как шуганная кошка резко открыла свои глаза и часто задышала. В голове затрещало, как будто плитки льда ломаются где-то в мозгах на пополам. Он посмотрел на нее, нахмурился. С самого утра она села рядом с Роджерсом, понимая что только от него получит поддержку. - Наташа, точно все хорошо? - Он посмотрел на побелевшее лицо девушки или он не видел, как она побледнела. - Зачем ты только пила? - Шептал он ей, довольно тихо. Наташа закрыла глаза, вспоминая блестящие капли, последние три вихрящие капли, которые вонзались в сосуде, они потекли к горлышку бутылки и исчезли на её языке, несколько глотков вина и мир постепенно угас. Боль пульсировала в голове как палочки, ударяющие по барабану с определенным интервалом. Перед глазами все поплыло, все стало черным - черно, точно как нефть. Будто она потонула в огромном чане с нефтью, падая в никуда. Девушка закрыла глаза. Это единственное, что она помнила, кроме того, что очнулась в осколках стекла от зеркала. Она молча начала собираться на первую пару. Не спеша и медленно переставляя ноги. - Не знаю, Роджерс. - Соврала она, шепча ему на ухо. Она не повела даже глазом на свою ложь. Бранс не мог понять, о чем они там болтали, но слышать хотел. Слухи распространились быстрее, чем тараканы. И кажется, это подтверждается прямо на его глазах. Адски ему впервые захотелось как не ретивому псу сомкнуть зубы на челюсти и Роджерса, и Наташи. И лучший друг, и девушка, которая ему нравится. Черт возьми, если бы он был бы волком, он загрыз бы их на месте. Та довела его до кипения. Ох, как же она любит делать такое, она любит мучить людей. Ей было плевать на все их чувства. Были определенные лица, которые интересовали её, определенные, которые были для неё марионеткой, игрушкой, и ниток не надо было, они и так в её темных руках. Девушка, кажется, играла им как марионеткой, с первого сообщения, до последнего письма. От первой улыбки, до этого момента, он считал её своей девушкой, отгораживал от того момента, как впервые увидел, даже после того, как она замутила с Брюсом, она была только его. Хоть в чужой постели. Она будет сгорать, но не гореть. Она будет сожалеть. Рука Роджерса побрела по плечам Наташи, хрупкие женские плечи, она прислонилась, опустив голову. Прямо на глазах Бранса, Роджерс проникает сквозь проем правой руки к её талии. Рыжеволосая сидела на деревянной лавке, за дубовым столом, благородно отблескивающим даже при свете почти потухшей лампочки. Она закрыла свое изувеченное лицо, алкоголь победил в этой схватке, но она возьмет на вечеринке Старка реванш. Сдаваться, как бы не так, не в то время, пока она дышит. Её лицо похоже на... Больное, измученное, навека пронзенное несчастьем. Болью и скорбью. Короткие джинсовые шорты на шнурках имеют высокую талию. Заправленная футболка с хаотичными пятнами, которые плывут, так сказать, по одежде, имеют цвет хаки и болотные оттенки. Медный, окисляющийся кулон, в виде треугольника, висел на шее, на синей веревке. Или же шнурке. Поверх плеч была накинута толстовка мышино-серого цвета. Девушке она была дико велика, к тому же была мужской, без капюшона. Укрылась она шапкой, натягивая на уши, более цвета охры или рыжей горчицы. Чтобы уж никто сейчас не смотрел в её сторону. Черные грязные кроссовки. Но смотрел Бранс, как эти двое шептались. Противно до омерзения. Он убьет ее с особой жестокостью. Сломив её, сколько она ломала его и других. Её стены силы за миг превращались в обычный щебень, если он ломал её с особой жестокостью. Она жалкая рыжая девчонка, глупая и наивная. Думает что понимает её, уж нет. Она просто хитрая, и Баки сейчас заглушил себя дикой ревностью, глупо. Она до одури проницательная. И наверняка, догадывается о чем он думает. Читает его мысли, угадывает поступки и лжет, хитрит и дергает за все вытекающие. Пользуется моментами или сама их создает. Роджерс проводит пальцами по её руке и Наташа, вздрагивает. Очень шумно выдыхает. Она чувствует все движения его тела,чувствует тепло, которое оказалось совершенно рядом, она прижалась к нему. Чувствует как её дыхание обжигает шею, и холодный нос утыкается в его теплую шею. Он не может не спросить после этого выдоха. - Тут болит? - Ещё чуть тише спрашивает он, на что чувствует женские руки, такие холодные как у мертвеца. Закрыв глаза, он бы подумал, что на нем уже лежит труп с кожей, которая будет туго обтягивать череп, и губы просвечивались, как и все тело. Наташа захрипела кашляя. От чего Роджерс задышал чаще, дыхание его зашелестела точно как и биндюги деревьев во время штормов. Он почувствовала как женские руки сжались, будто бы выражая через силу этого действия, какова сильна боль. - Наташа? - Слышнее, шепнул он. От чего Брюс Беннер, перестал улюлюкающе, рассказывать лекцию. - Может нам расскажете, Стив Роджерс? О чем вы болтаете? Романофф, не спите на лекции, дипломы вам с неба не упадут. - Мужчина сделал акцент на фамилии рыжей, от чего Клинт, Бранс, Роджерс, как по команде, скрежетнули зубами и засверкали глазами как бешеные псы. - Романофф? - На что она поморщилась. - Стив, отведи меня в медпункт. - Наташа посмотрела на то, как он приподнял её, беря сумку девушки и молча смотрел на Беннера, который утверждено кивнул ему. Вопросов не надо было. Как только они вышли из аудитории, Хела посмотрела на Локи -- С тебя ещё 50$, я же говорила у них что-то есть. - Шепнула она, на ухо, забирая шуршащую банкноту и, засовывая её в лифчик. Локи раздраженно выдохнул - Как ты это делаешь Одиндоттер-простротер? - Продлил он её фамилию с шуточной запинкой среди них. - Легко, просто вангую. - Нагло усмехнулась она на всю аудиторию, не подумав извиниться. - А ещё мне кажется, что она беременна, видел, как он её нежно держал? Надо рассказать и искать признаки. - Ласково шепнула она на ушко, одаривая его шею, теплым дыханием, довольно-таки частым. Локи довольно усмехнулся, ох, Хела, Хела. Наташа выпрямилась, убирая руки Стива, со своего живота и уверенно идя на каблуках. - Наташа, что ты творишь, ты же упадешь, Нат. -- Протараторил Стив, беря её за её такую же вечно холодную руку, с такими же знакомыми ему длинными пальцами. Она усмехнулась и едко улыбнулась, наполняя голову в бок -- Стоило мне все это умело разыграть, что ты даже поверил Роджерс. Пикнешь кому - прибью. -- Рыжая свирепо сверкнула глазами. И он понял. Разыграла спектакль, как всегда, только кукловод она, и актер - тоже. А он лишь как пешка на шахматной доске, мальчик, которого использовали, но для чего? Зачем он ей нужен? Наташа резко упала на руки Стива, прихрамывая. - Романофф, Роджерс, что с вами? - Около них остановился охранник, на что Роджерс, о чём-то долго шушукался с ним под испепеляющим взглядом рыжей. Как охранник посмотрел на Романофф, она показательно хрипло прокашляла, да так хорошо, что тот будто болезненно содрогнулся. - Может, я скорую вызову? - Он посмотрел на нее. На что она покачала головой, мол, мы сами как-нибудь доползем, тут близко. И поспешила удалиться на улицу, к своей русской СССРовской "Ласточке". Пожалуй, на номинацию "лучшая актриса театра и кино" Роджерс уже нашел претендентку. Она села за переднее, пристегиваясь, следом Роджерс. - Таша, ответь, для чего все это? - Он в правду не понимал всего этого и этой непроницательности Наташи. Её зачастую он понять не мог. Романофф поправила зеркало в салоне. И Роджерс посмотрел на него, смотря на пуанты. Тренировка? Серьезно? Девушка усмехнулась, смотря на его озадаченный взгляд. - Романофф, у тебя права хотя бы есть? - Блондин резко перевел взгляд на девушку, которая стащила с своих огненно рыжих волос, сияющих на тусклом отблеске солнца, шапку и откинула на задние сиденья. - Да или нет, теперь думай и молись, чтобы кости твои не развеялись по ветру, -- проговорила рыжая, смотря на то, как Роджерс шумно взглотнул. Он бы мог выскочить из салона машины, но женская рука крепко вцепилась в ручник, переводя на вторую. Вскоре они выехали на трассу. Такое ощущение, что и на трассе дачная местность с полностью неровной дорогой, буграми, колдобинами и зазубринами. Вопила педаль газа . Роджерс прошелся по каналам на машинном радио -- В тишине скучно. -- только сказал он, как Наташа одной рукой потянулась к бардачку, беря кассетку и пихая её в маленький встроенный проигрыватель. Заиграла: " You're Beautiful - James Blunt". Роджерсу песня показалась довольно знакомой и он без лишних слов, с улыбкой уставился в окно, пейзажи сменяли себя. За окнами домов горели блики от лучей незаметного солнца. Проносились машины, пешеходов было мало. Ночь и день -- два разных единых живых существа. Переходя зебру, вывески начали светить сильнее, их утром особо и не включают. "Базар", "табачная продукция", "Фармацевтика", были аптеки с зелеными крестами, и змей, который обвил чашу. Были лужи на тротуаре, которые отражали те самые огни вывесок и ярко слепили от солнца, только лужи показывали, что солнце все таки есть на небосводе. Были даже двери с надписью "закрыто", ибо люди, арендующие данное помещение ещё сладко спали. Миледи Романофф посмотрела на себя в зеркало машины и молча устремилась взглядом куда подальше от зеркала. Фальшивка, которая досконально повторяет ее движения . И с довольной улыбкой пошла глазами по простору дороги. Некоторые здания были совершенно из стекла и металла, а некоторые были старые и разбитые. Убитые войной, Первой Мировой , может, даже Второй. Грязные остатки стекла, наверное, готовы покрошиться на месте. Рыжая остановилась у большой многоэтажки. - Тут офисы и прочее дерьмо, не спрашивай, где мы будем тренироваться, жди меня у ресепшена. И он отправился туда с чувством дикого ожидания. Рабочий день в финансово-счетном отделе начался как обычно, ровно в девять часов. Уже были сорваны листки календаря, и были показаны новые даты. Между тем, Стив наблюдал беготню по лестницам, кружение по винтовым видам лестниц. Бегали курьерши, консультанты о чём-то хрипло хохотали, носились люди. - Вам чего? - Спросил грубый мужской баритон за ресепшеном, но, как услышал отчетливые стуки каблуков по кафелю, сразу все понял. - Романофф, давно не видел, вам какой кабинет, или? - Он посмотрел на нее склонив голову. Рыжая усмехнулась, поправляя черную майку с вырезом. -- На самый верх, - Сказала она, хватая кинутые ей ключи. И молниеносно изловчилась беря его за руку. Ступени, ступени, ступени, ступени. На самый верх, и Роджерс понял куда на крышу. Как только они вошли он резко дрогнул. Он взял её за руки и теперь, его пальцы сжимали её руки, и дышал он до одури часто. Художник из Бруклина. Рыжая красавица, которую он всегда изображал на холсте но она этого никогда не увидит, но может стоит открыться? Как и она ему сейчас. Девушка резко двигается навстречу и кладет голову на его плечо, она что-то мягко шепчет но он не слышит. Боится высоты, надо сфокусироваться на Нат, надо не дать страхам захватить себя. Но он не может, да и Наташа понимает что он не слышит её. Надо что-то придумать чтобы отвлечься. У него был взгляд кролика. Боится. Ему точно не нравится неизвестность,за периметром карниза крыши. А Романофф, не знала его страхов, почувствовала себя виноватой. Не будет знать как помочь, но путешествие на эту крышу не забудет, и не забудет взгляд кролика. Он по кроличьи нервно дергает носом когда хочет чихнуть. Он кролик в этом большом городе. Он боится. Сильно. И перед кроликом, стоит рыжая лиса. Стив напрочь забывает, что важно а что не совсем, он просто наблюдает с высоты за магистралью вдали. Он чувствует что-то не ясное, не может разобраться, и понять тоже. Такое ощущение что земля уходит из под ног. Подхватило,унесло и замотало. Он трус, как сказали бы многие но Наташа труса в нем отнюдь не видит. Она видит человека со своими страхами, человека которому надо помочь, и она сделает это. Любой ценой? Любыми действием? Честно говоря, чем угодно. Он боится быть там где не хочет, где страшно, и этот человек боится. Рыжая тоже боится. Боится что не сможет помочь ему, прижимает к себе. Она трус! Трус Предатель! Трусиха! Ей нет места среди тех что живет в общежитии в институте. Труус! Кричит голос в голове. Для неё это одновременно хороший и плохой день. Он показал что боится высоты. Он цыпленок который боится. А Романофф лиса которая боится не помочь, а лисы же хитрые, и отнюдь даже не должны помогать кому либо, им самим бы из заварушки выбраться. В её сердце защипало, стало адово больно, оно сильно бьётся и она коренит себя за то что она не знала его страха. Кажется её руки безжизненно, скользят по его спине, она не знает что делать. Впервые, молча смотрит на Роджерса, его зрачки вытаращены, и он смотрит по сторонам, будто бы увидел что-то поистине великое. Знает что слова по типу успокойся тут никак никогда не помогут. Видела уже много таких как он. Она покорный слуга страха. Выявила в Роджерсе один новый. И пусть танцуют белые медведи каждый кошмар, в детстве ей снились животные а сейчас этот треклятый знак, того что она такая не одна. Что она тоже не избавилась от детских страхов, со времен военной академии "Красная комната", из за этого, какое-то время в общежитии, от неё шугались только от одного названия и она была страхом других людей, а Роджерс как прокаженный, он не бежал. Он шел к ней навстречу, протягивая руки, и вытаскивая из этого омута, болота, теперь она должна его вытащить. Она боится снова оплошать. А Роджерс, теперь его страх знает Романофф, она знает как его подловить и на что надавить. Но она никогда не сделает этого, он подсознательно знает это, она теперь не монстр который пришел с военного курса, она человек, девушка - балерина, в конце то концов. Он прижимается к Романофф и погружается в свои мысли в поисках покоя. Она смотрит на мир новыми глазами. Глазами, самого великого страха Роджерса, и теперь знает как ему помочь. Само решение проблемы приходит молниеносно. Страх - смертельно опасен. Он хочет убежать. От себя и своих страхов. Но он знает что, эта рыжая не убежит, она специально провернула все это, чтобы подарить танец лично ему. И она не знала. А попытки даются каждому. Девушка, медленно приближаясь губами к его шее, оставила мокрое ощущение, от чего Роджерс задышал чаще, и посмотрел на неё. - Что ты делаешь? - Опешил Роджерс, но когда увидел на её губах, желанную улыбку, понял. Она отвлекла его от страха, смогла. Как не мог никто. Ну естественно, потрясение за потрясением. Боязнь высоты и поцелуй. - Я слышала, ты хотел стать летчиком в детстве, я намерена, побороть то что ты боишься, и поверь мне, я буду сильнее, просто следи за прекрасным. - Девушка аккуратно, отцепила юношу от своего тела, снимая кроссовки, и после этого, вскоре нацепила пуанты. Закрывая глаза, звуки машин, мигалки, шум биндюг деревьев где-то внизу, лай собак, который неприятно выделяется, мяуканье кошек. Шипение чириканье птиц, удары каблуков о тротуар, женские, мужские, детские голоса с разной интонацией и степенью громкости. Ветер, что-то ещё что понять она не может. Забыться и забыть, она ничего не чувствует, и ничего не слышит. Резко открывает глаза, очи распахиваются и она будет только видеть, видеть эмоции Роджерса, за этим она будет следить. Балет, это вид сценического искусства и чего там только нету, спектакль, драматургический сюжет, виды танцев смешаны от классического, до характерного. Роли пантомимы, и техника, которые помогут Романофф, в этом нелегком задании. Связь танца и пантомимы, утверждает приоритет женского танца. Девушка была похожа на пушинку на глазах Роджерса. Мягко взлетающая над бетонным покрытием крыши, так же мягко оседающая. Резко она закружилась, закрутилась, как белка в колесе, как юла. Гибкая, проникающая в танец, с головой. Каждое движение, утонченность и точность, с иголочки. Каждый взгляд, уверенный в себе. С каждым оборотом она делает это все медленнее, чтобы выше поднять ногу, и будто бы придержать солнечный диск, делает это чтобы расправить руки, чуть опустив пальцы, будто бы их зовет неизведаный импульс. Изогнуть спину и выпрямить лебединый стан, гордо кося взгляд, на замершего Роджерса. Арабеск был прекрасен. Резко прыгнуть на другую ногу, неожиданно, чем резко, в балете резкость не нужна, у неё право неожиданности. Она тут немного опустится, чтобы снова вымыть прыжком. Как будто птица, пытается выбраться из клетки, да рыжая канарейка. С кленово - медным отливом перьев на солнце, которое вылезает из за туч. Как будто её буйные рыжие волосы, это костер, и сигналы небу, сигнал солнцу, мол смотри на меня. Довольствуйся мной. Её положение пальцев, даже оно завораживает Роджерса, пальцы кисти чуть вытянуты в длину. Ни один палец, не соприкасается друг с другом, средний палец ниже на чуть чуть и ближе к среднему. Она неумолимо выполняет Антрашу, а Роджерс не может не смотреть на её ноги. Она как кошка, делает скачкообразные прыжки, и ещё и ещё. Будто бы она в правду дикая кошка. Ноги, быстро скрещиваются в воздухе, аккуратно касаясь друг друга. Её позиции ног сменяли себя, позиции являются не чем иным как точной пропорцией, положения балерины, в покое или в действии. И кажется Роджерс уже не знал как дышать, подходя ближе. Смотря на шедевр мира, которому он дал незабываемую стойкость и рыжие копны волос. Он опомнился только, тогда когда Романофф остановилась. - Ты молодец, ты не просто смотрел, ты ходил туда сюда наблюдая, даже не заметив Роджерс. - Стив осмотрелся, смотря на по сторонам, смотря на Наташу. К которой он стоял уже впритык. И молча усмехнулся. Страхи всегда пытаются исчезнуть, когда видят поддержку от других, и они исчезли и сейчас. На обратном пути Роджерс, смотрел в окно, но музыку не включил, старался не молчать. - Куда мы сейчас? - Хотя он знал что вопрос довольно глупый, Романофф не пропустила ни одной вечеринки у Старка. Она же русская. На что Наташа посмотрела на него. - Не догадываешься? - Мужчина усмехнулся и кивнул. Мол догадываюсь. Медленно перевел взгляд на рыжую красавицу, её профиль лица, веснушки сияющие как янтарные вкрапления на бело - мраморной коже. Огненные рыжие, короткие буйные локоны, и пухлые блестящие губы, ровный, миниатюрный нос, с средними крыльями носа. Чем не красавица? - Наташа, зачем ты меня поцеловала? - Во время вопроса, Роджерс провел пальцем по шее, где даже остался запах её духов, терпкая корица и приятный запах молока и меда. - Ты ведь отвлекся, это было по моему мнению, самое эффективное средство, которое привлекло твое внимание, так и произошло ты в правду отвлекся Роджерс. - Усмехнулась она. И Стив больше не спрашивал, отвел взгляд, смотря в окно. Пейзажи были отнюдь другие, темнело как никак. Асфальт, был дрянной, с пологой осыпью и песком, неровно ог разбирался на кусочки, и откуда не возьмись во все стороны тянулся плющ, будто заглатывая землю, в зеленую пелену. Но им посчастливилось, выехать на ровную дорогу, как только они достигли башни Старка, было ясно, половина вуза уже была у этого любителя повеселиться. - По машинам вижу Хела,Локи, Сэм, Баки, Клинт, Ванда, Вижен, Тор, тут. - Девушка посмотрела на Роджерса, который кивнул. Вечеринка, музыка,танцы, медляки. Единственное что помнит Романофф, после очередной вечеринки. Из за очередной пьянки. Наташа сидела попивая вино, с другими. Она не слышала ничего, и просто смотрела в окно. Помнила только вызов Тора, и то как пила и пила, и пила. Кружилась в пуантах, пока рвотные рефлексы не дали о себе знать, но проглотила это с самым мерзким лицом. И выиграла, у Тора неплохой куш. Помнила по вкусу на языке, все виды алкоголя которые ей посчастливилось выпить. Было Chianti Borghetto - Канья Боргетто ДОКГ. Вино географического наименования, красное сухое, изготовление из сорта винограда Санджовезе, выращиваемого в Токано, где-то в пределах Италии. Подается в ресторанах к мясным блюдам. Так же налегали на коньяк, CLAUDE CAHATELIER - Клод Шателье - коньяк, изготовленный из коньячных спиртов, возраста не менее двадцати лет. Этот коньяк преобладает, утонченным ароматом с нотками ванили, фиников, сушеных фруктов и орехов. И с привкусом пикантной миндальной горчинки. Так же на языке был вкус Yeni Raki или же проще говоря турецкая водка, чего только у Старка не было в баре и чего только Наташа не опустошила. Современные бутылки такой водки, составляют перегонки виноградного сырья с добавлением экстра семян аниса. Она пила его даже не разбавленным. Что сказать, русская девушка, он имел жгучий вкус. Она даже без курсов сомелье узнает любой алкоголь. Люди которые уходят в запой, как она иногда, могут знать и не только это. В целом балеринам запрещен коньяк, но ей закон никогда не писан. А ещё рыжая где-то под конец, нажирания в одну харю, нашла где-то Спирт "Рояль", прямиком из 90 - Х. Крепостью 96%, Наташа описанное содержимое выпила из одной вазы, предварительно выбросив цветы и выплеснув воду. Выбухала все это каким-то коктейлем, и по варварски сказала "После первой не закусываю". А потом все в чертов туман, если бухать то все дни своей жизни. Ванда поспешила удалится сразу утром, будучи трезвой вместе с Виженом. Люди сновали туда - сюда, множество шумов и топотов. Люди спешат, и не следят за временем. Убегают из мира, забиваясь в этой работе и прочей херне. Каштановые волосы развивались на ветру. Поблескивая при каждом, волнистом движении. Они были как сердоликовые нити, цветные и яркие, прошитые в её голову, топот в ушах. И её слишком частое дыхание, у нее явные проблемы с быстрым бегом, в отличие от брата. Ее дыхание, оно дурманит. Заставляет вслушаться, саму её и забыть про музыку в наушниках. Ванда резко останавливается, и ждет чего-то часами. Она знала что приход поезда задержали. У нее не было вещей. Девушка ждала кого-то. Резко один из поездов остановился и Ванда молниеносными рывками оказалась там. - Пьетро? - Спросила она, смотря на пепельноволосого мужчину, черт возьми он вернулся.