Golden Years (AU).

День близится к его же окончанию. Закат сияющий тысячами переливов, окрапляя деревья, огненными бликами, жухлые ветки. И прекрасные ветви лозы, кустарники блестели, от одного мягкого прикосновения луча, скорость света, непостежимость, не реальность. Время никогда не стоит на месте и это совершенно знают все,кто-то нещадно взрослеет, день за днем, умирает, рождается, отмечает, года, недели, дни, часы, минуты и секунды, вобщем опреленные интервалы времени. И временем управляют луна и солнце. В представлениях художника это могут быть две девушки, разделенные как добро и зло, сплетенные в такие вещи как Инь и Янь, как говорится противопложности, котыре протянулись к друг другу как магниты. Девушка с огненно рыжими копнамми, в желтом платье, с кольцевидными волосами, и они пышные, двигаются при каждом движении. И луна, черноволосая, её волосы как змеи и часто путаются, на её таком же черном платье, тысячи стразов сваровски или вышивок из серебряных ниток, они идеально дополняют друг друга. И когда сливаются в поцелуй, происходит затмение, редкое прекрасное явление, а небо становится непроглядной темнотой, с еле заметными звездами, маленькими блестящими детьми с прямо таки серебряными волосами и бледной кожей. И боги благоволят вам, показывая этот поцелуй. Природа любит друг друга. Как Роджерс любит Романофф и Лафейсон, до безумия обожает Одинстоттир. Рядом Клинт ворочается шампуры, мясо пропиталось, и покрылось коричневой корочкой, угли тлеют и приятно поблескивают, от падающих туда капель жира, котыре ранее снабжали мясо, да и сейчас снабжают но не так много, ну чтож, ну пусть как говорится. Запах разносится по всей поляне, от чего Локи улыбается, смотря на получившуюся фотографию, хоть она и была размытой она была успешной, ибо тут было слишком весело, слишком хорошо, для того чтобы все вышло красиво и прекрасно. Без этой размытости, ему бы показалась эта фотография слишком поддельной, слишком не настоящей. Слишком что до ужаса. И он поднимает свои сияющие тем же упоминаемым счастьем глаза, и продолжительно молчит, зрачок увеличился, ибо он смотрел на что-то прекрасное, в нотах затмения, бегала Хела, играясь с Фернеиром. Быстрый волчара, радостно перебирал лапами, гортанно изображая гавканье, от чего Локи, усмехнулся, при усмешке его черные волосы зашевелились, отдельными прядями и лоснисто заблестели, при еле видных лучах. Прекрасное зрелище и он не может сфотографировать еще раз, убеждаясь что даже Фернеир выглядит в прыжке за мячом прекрасно, он улыбается. - Красиво. - Улыбнулся Роджерс, заглядывая к Локи, котырй утвержденно кивнул, смотря на экран фотоаппарата. - Да она, всегда прекрасна. - И его не смутило то что он говорил именно про Хелу а не про снимок, она одна из тысячи его заболеваний, смертельных. И кажется его гриппование, давно переросло в что-то опасное и неясное, и он давно ей гриппует. И Роджерс знает это. Он совершенно такой же как и Лафейсон, каждый набросок, и сколько раз у него заканчивалась рыжая краска, сколько раз приходилось прямо таки выпивать, волосы Романофф. Блестящие и на столько красивые, он спрятал каждое полотно, повернул живописью к стене. Сколько бы Наташа увидела если-бы, они были повернуты живописью к ней и как долго бы восхищалась, каждому мазку кисти Роджерса. Ровной и тактной, приятно блестящей за лакированной поверхностью. И кажется, невероятно живой. Лафейсон знал его творчество, а все в вузе знали творчество Лафейсона, кроме Одина. Один не помнил Хелу вовсе, а теперь когда вспомнил ту маленькую девочку через года, оставил попытки достучаться до разума Локи вовсе. Сколько с Виженом они искали неуловимую Одинстоттир и наконец-то нашли, три года он с ней и помнил первый случай в попытку сфотографировать её, это было в абсервотории, он фотонпвфировал небо но Хела попала в фото, ибо оно получилось косым, девушка, в черном лоли платье, в викторианском стиле и звезды, это было слишком прекрасно. И их понесло. - Помнишь что-то из вчерашнего дня? - На это Локи кивнул. - Вы трахались в ванной, так сойдет? - Усмехнулся Лафейсон на что Роджерс резко закрыл рот и его дыхание сбилось. Настало время вспоминать. «Стив котырй раз наполнял ванную для Наташи ,сев на самый край керамических пеиил,он стал думать об Нат. Что с ней творили этот чертов Беннер? Она всегда расстроенная когда думает о нем. И может ли он как-то притупить боль в её сердце? А хочет ли она этого вообще? Хотя наверное хочет, она слишком много времени проводит с ним. Слишком много всего навалилось. Ей надо избавиться от этого. И мыслей Стива вырвала шумная вода. В котрую проникла рыжая. Наташа уже забралась в ванную. Соприкосновение тёплой воды с прохладной кожей созвало появление мурашек и гусиной кожицы. Нат прикрыла глаза,наслаждаясь желанным теплом. И тут девушка резко погрузилась до макушки головы, как же тепло она уже молча сожалеет тем кто на улице ибо в Нью Йорке новый дождь, а на даче Клинта он был недавно Сама потирает свои плечи, согревая их, избавляя от дневной усталости. Стив молча наблюдает за ней. За её грациозными движениями,даже в ванной. И молчит будто бы не смотрит на неё, будто бы задумался, будто бы не смотртит за каждым движением его рук. Девушка резко вздрагивает, поглаживая свою нежную, округлую грудь и моя её. Аккуратно ворошит рыжие волосы, котыре сбились в кучу, сутулиться в спине и прогибается в ней, ей тепло и так хорошо. Стив не отводит от неё глаз. Медленно,но верно,его друг даёт о себе знать. Чертовка, он хочет отвести взор, но не может, сила воли начинает подводить. Наташа аккуратно проводит рукой по своей бледной шее и облакачивается о холодную стенку ванны,прикрывая голубые небесные глаза, отдыхая, её грудь окроплена множеством маленьких капелек блестящих каратов воды. Девушка дышит тихо, не часто и размерно, расслабленно. Она прикрыла глаза сильнее и слабо улыбнулась. Отдых наконец-то может оказаться прекрасным. Она в курсе,что Роджерс смотрит на неё,но нисколько не смущается,смущаться не её фетишь, она не как другие дамочки, она более уверенная. Пусть смотрит,пусть наслаждается пока может. Пока она расслабленна и она хочет этого,ей приятен его взгляд, и он не может его оторвать, она это чувствует. Это подтверждает что тело её прекрасно. Наташа помассировала шею, аккуратно занося руки за голову и используя их как вполне удобную подушку. Ей все равно, все равно пусть смотрит. Но в нутри неё, раз тридцать, сердце пропустило удар а в горле стоял уже не ком а камень и все пересохло. На лбу у Роджерса появилась испарина. Вязкая слюна еле проглатывалась. Он не знал куда бы отвести, было такое ощущение что тюбики с шампунями он выучил наизусть,было такое ощущение что он знал состав каждого, но был на даче у Клинта он первый раз, он не знал куда отвести взгляд,но он,как на зло не отводился. И рыжая даже, как на зло не погружалась ниже, розовые, мягкие по ощущениям взгляда соски выглядывали на половину из прозрачной, воды. - Н...н..наташа?Может... Мне выйти? - Он сдерживает неловкие паузы, от чего она игриво усмехается но не отвечает на вопрос, от неё пахнет вином, от него тоже. В горле даже от ощущения запаха вина начинается засуха. Он посмотрел на нее, будто бы она вино и он может ей напиться, только осталось откупорить горлышко. Девушка молча лежала с закрытыми глазами. И его нежная теплая рука, коснулась её мокрого колена, от чего Романофф открыла глаза. - Как водичка? Правда тепленькая? - Слдко протянула она, как какая нибудь ленивая кошка. - Да правда. - Шепнул он, смотря как девушка меняет положение ног чэв позу лотоса,колени упираются в бортики ванной и он уже не чувствует её нежной кожи, и молча вынимает руку, второй, касаясь такой же нежной щеки. Девушка не дернулась с места, не дернулась и на встречу но склонила голову в бок, сильнее чувствуя его пальцы, такие теплые, заботливо поправляющие её мокрые пряди волос, аккуратно умирающие прозрачные капли теплой воды, с её нежных щек. Резко заводя руки за ее спину, он прижал её к себе, а точнее к бортику ванной к себе по ближе, её нежные руки,расположились на его плечах, массируя их, расслабляя, колени девушки, болезненно встретились с бортиком ванной но черт с ним. Стив мягко целовал каждый миллиметр кожи Наташи, прикрыв глаза. Внизу живота жгло возбуждение, посылая спазмы в конечности, заставляя изнывать в ожидании. Ноги становились ватными, руки слегка подрагивали, отказываясь слушаться, дыхание сперло. Стив млел, таял под ласками Наташи и отчаянно верил, что все то, что происходит - любовь, а не простое платоническое влечение, которым Нат хотела заглушить боль обиды на Беннера. «Нет, дружок, нет. Она бы никогда так не сделала, ты знаешь. Она же... Наташа. Милая и добрая Наташа, от которой всегда пахнет свежим хлебом и медом, у которой самые мягкие руки на свете... Верь в это, Стив.» Роджерса трясло. Мелко, почти незаметно, он дрожал всем телом, с нежностью оглаживая плоский живот Наташи, целуя чуть левее пупка; дыхание сбилось, воздуха катастрофически не хватало, создавалось ощущение, что температура внезапно подскочила, обжигая лёгкие. Но от этого становилось даже интереснее, чувства обострялись, позволяя почти "видеть" кожей. Это было волшебно, чувствовать каждое прикосновение, каждый вдох и выдох, биение сердца в грудной клетке. Малейшее движение. Из горла вырвался тихий стон, когда Наташа обвила его бедра своими ногами, провела пяткой по спине, заставляя выгнуться и почти с рыком впиться поцелуем в мягкие губы. Поцелуй получался влажным, развязным... Страстным. - Наташа... - прохрипел Стив, на миг отрываясь от губ, но тут же возвращался обратно, зарываясь рукой в мягкие волосы. Вторая рука блуждала по спине. Девушка смотрела на него не отрываясь, взглядом её глаза что-то невероятно красивое, зрачки расширились и заблестели. Кажется как будто ей ввели наркотик, и она получает эйфорию. Нат даже не сразу услышала вопрос Стива, а все ли в порядке с ней? Всю жизнь она сомневалась в этом вопросе, и сомневается сейчас, но в её мозгу будто что-то щелкнуло. Теперь она думает что все прекрасно. И молча она резко обнимает его, прижимается, не владеет собой, утекается носом в его шею и часто возбужденно дышит, заводит. Превращает все это из неловкого момента, в покусывания мочки уха и тихий гортанно возбужденный смешок. Опускает мочку и впивается в его кожу зубками. Девушка стиснула зубы на его коже сильнее от удовольствия. Невнятно пробормотала "прости Стив" . И аккуратно начала защищать место укуса, до дрожи, приятно не ясно. Открываясь ему все сильнее, прогинаясь на встречу все сильнее, она хочет его она жаждет его. Его чувств, и она получит их, любым путем. - Стив... - Нежно шепчет она, растягивая губы в улыбке, в низу живота становится намного тяжелее, она возбужденна. Она терпит. Стив утробно простонал в плечё Наташи, закусывая губу. Руки медленно оглаживая бока девушки, то массируя, то касаясь лишь кончиками подушечек пальцев. Руки медленно спускались к бёдрам, лаская, подразнивая. Пальцы медленно провели у девушки между ног, чуть надавливая, раскрывая половые губы. Она медленно поддалась, сладко прохихикала, и задышала на ушко, кажется возбудить самую строгую и прекрасную красотку института совершенно невозможно. Но ты смог, доказал что это не так. Нашата, мокрая, и возбужденная, она жаждет тебя, хочет тебя, не ясно кто охотник кто жертва. Не ясно кто Альфа кто Омега. Но она готова к тому, что ты подомнешь её под себя, если ты уже это не сделал. Наташа аккуратно ласкается, как кошка, которой ласки не додали. И изощренно улыбается. Роджерс равно выдохнул, просовывая пальцы в уже влажную Наташу, растягивая. К первому быстро присоединился второй, следом третий. Второй рукой Стив опирался на бортик ванной, чтобы не раздавить Наташу. Наташа, сладко сбиявчив застонала. Дыхание сперло, но открылось будто бы второе. Рыжая подняла глаза на Роджерса, томно вздыхая. Продвигаясь ближе, она жаждет, хочет она не может больше терпеть. Её левая рука, начала ласкать грудь, аккуратно играясь с розоватой горошиной. Кусая губы, сладко постанывая. Стив невнятно что-то мыкнул Наташе на ухо, вытаскивая измазанные в смазке пальцы. Рука шарила по бортику, скридывая все. - ... Черт... Нат, ты прекрасна. Стив хихикнул, прикрывая глаза. И он обещал войти в её владения, и он вошел. Она чувствовала мокрые ощущения, по верхнему корпусу тела, часто дышала так что это было очень легко заметить. Кажется её тело покрылось мурашками. Как же она давно этого хотела, а если хочешь то получаешь рано или поздно. Её соски, розовые и прелестные. Две округлости часто вздымались, буйные волосы расположились на кровати. И девушка, простонала. Громче. Стив медленно толкнулся. Из горла вышел сдавленный хриплый стон. Роджерс вышел из Наташи и вновь толкнулся, входя больше, равно дыша. По лицу мелкими бусинками катился пот, руками Стив упирался по бокам от головы Наташи, мелко подразнивая, сдерживаясь. Не хотелось делать больно. Но она была бы не против. Никогда была бы не против. Если это делает он. Об этом она даже бы не пикнула. Если бы у неё дрожали ноги, или их сводидо. Ему никогда, ему она позволит все что он хочет, ибо она любит грубость внутри себя. Она стойкая и дерзкая, это смог заметить каждый. И грубая, значит грубостью и воспитана. Не девственница. Её тело полностью его. Шея и эта нежная кожа, кажется там везде останутся багровые остатки поцелуя, и сильного посасывания кожи, и возбужденных укусов. Ей определенно нравится. Наташа злит его, поджимает губы, пытаясь не выпустить из себя протяжный стон. Её дыхание в правду участилось. Он буд-то владеет её телом. Хотя, не буд-то. А просто, владеет. Ноги Наташи , что раньше были сжаты, от неизвестности раздвинулись в разные стороны. Она дает ему свое нутро сполна. Она шептала нежности на ушко, и была девушкой, такой обычной, не как раньше. Не как когда-то. Обычной себе девушкой из вуза. Которую бросил Беннер. Но она не пытается отомстить, тогда бы если бы пыталась, просто бы нагло повалила его и делала все сама. Была бы доминанткой. Она целовала его плечи, оставляя мокрое ощущение, жадно она кусая даже кожу на плечах, часто дышала и дергала носом как кролик. - Стив. - Шепчет она его имя а за частую чуть ли не кричит, и пусть каждый завидует, к черту все и всех». - Вот и кончились твои золотые годы. - Усмехнулся Лафейсон. - Ты хочешь стать художником, она уехать в Нью Йорк, будет в Нью Йорке, музей имени Стивена Роджерса, и будет в Нью Йорке, прим балерина Наташа Романофф, и будут жить они в месте. - Усмехнулся черноволосый, запрокидывая голову, и выпивая остатки пива. - Будет у них собака Бруклин и сыночек или дочка, золотые годы прошли Роджерс, ты нашел место в мире, нашел любимую и ты в нутри себя несказанно счастлив, и к черту все, и то что это было под состоянием алкогольного, она не против по глазам вижу, сияет как елочная игрушка. - Усмехнулся он оставив зеленую стеклянную бутылку, которая играла бликами на солнце. - А ты нашел свое место в мире? - Неожиданно поинтересовался Роджерс. - Куплю дом на колесах, с Хелой будем колесить по все стране, видеть мир и фотографировать я тоже её буду, где она захочет, я Хелу люблю, а фотографиями живу. И будет с нами Фернеир, и кажется больше никто не нужен. - Локи посмотрел на него в ответ, тяжело качая головой. Но кажется мгновение и Стив заговорил. - Можно с вами? Возьму и мольберт и кисточки, будем отправлять картины в художественные музеи Нью Йорка,ездить вместе, Бруклин и Фернеир будут в месте, им в месте лучше, Наташа будет танцевать для желающих,и мы все будем рады, и откроется когда нибудь выставка фотографий Локи Лафейсона, с одной моделью. - Грустно улыбнулся Роджерс. - Да давай, я понял что мы не вечны, и эти моменты я хочу провести с вами. - Лучи затмения играли на телах черноволосой и рыжей девушках. И не ясно чем любовались мужчины, или своими красавицами, или явлением природы. К черту их всех, и к черту целый мир. Сейчас они на едине с жизнью. И тем временем, которое остановилось специально для них, принимая судьюоносность момента.