Edges

<i>«Trust in what is written»

-All That’s Known, Spring Awakening

Джейс чувствовал, как гордость душит его. Просто проглоти её, пусть никто не видит, пусть никто не подозревает. Алек будет женат, возможно найдёт что-то похожее на счастье, может даже заведёт пару детей, чтобы продолжить род Лайтвудов. Всё так, как должно было быть, как было написано. Или он только думал, что это где-то написано? Может это было только прихотью Клейва? Вся эта женитьба просто решение проблем, чтобы настроить семьи друг против друга, но для чего? Контроль? Сила? Если бы он не засмотрелся на огненно-рыжие волосы, если бы не позволил эмоциям взять верх над рассудком, о Ангел, если бы он мог заставить одного единственного человека поверить в него, не связанного обязанностями, этого было бы достаточно. Любовь не заставила Джейса сдаться. Она просто сделала его слабее, кто бы что ни говорил. Это была слабость, которая заставила его отодвинуть Алека на второй план. Когда Вэйланд впервые приехал в институт, он сидел на уступе крыши, чтобы увидеть как далеко сможет пройти по самому краю. Высота никогда не пугала его. Смерть никогда не пугала. Однажды он привязал себя к Алеку, украл мотоцикл и проснулся уже в другом штате, просто чтобы посмотреть насколько сильна их связь и сможет ли она порваться, как нить. На самом деле, этого никогда не случится. Алек всегда найдет способ добраться до него, сбить спесь, и прижать к своей груди, словно он что-то драгоценное. Поэтому, когда Джейс искал поддержки, ему будто становилось легче дышать, заметив беспокойство и признание в чужом взгляде. Это заняло много времени, и больше, чем несколько ссор, но в итоге они всё же сошлись на одной неоспоримой правде: они любят друг друга, возможно, больше всего на свете. У Джейса было несколько отцов, к Мариз он подходил как к матери, к Изабель, как к сестре, но у него не было слов, чтобы описать всё, чем для него был Алек. «Брат» был первым титулом. За ним следовал «Лучший друг». Но «Лучший друг» было слишком слабо, поэтому вскоре они стали парабатаями: половина душ друг друга, ближе, чем кто бы то ни был. Но даже «Парабатай» было слишком слабо, чтобы охватить всю боль, которую испытывал Джейс при мысли о том, что Алек принадлежит кому-то другому.