Runaway

— Ну так что, какие планы? — басистым голосом мямлит мужчина сидящий на кожаном диване в кабинете Чонгука. — Будешь покупать еще пару в центре? — Это рисковано… Здания старые и шаткие, на такие слишком много денег вбухать придется, — Мужчина кряхтит, изображая смех на ответ Чона. — Я же знаю, господин Чон, если вы потратите кругленькую сумму, эти места станут конфеткой, прилив посетителей обеспечен. — Сколько еще раз я вам должен повторять, господин Ли, я не берусь за то, что хотя бы в 90% случаев не дает прибыль. — Вы просто боитесь все потерять, — Мужчина сжимает руки в кулак, так, что темно-синие венки виднеются через кожу. — Когда у вас появилась привычка сдаваться при первом провале? — Это не привычка, господин Ли. — В последнее время Чона легко вывести из себя, а у Ли это получается просто бесподобно. — Я просто осторожен. — Не поджимайте хвост, когда видите капкан, господин Чон, просто обойдите. Чонгук закатывает глаза, желая быстрее выпроводить злосчастного гостя. Этот Ли не один раз продавал паршивые здания для ресторанов, что приходилось сносить и строить заново, либо же распродавать участки для постройки новых спальных районов. Снова Чон не попадется, даже если капкан накрыт толстым слоем листвы. Когда гадкий мужчина освободил диван, оставляя Чона в покое, в кабинете появился новый гость, садясь уже на прогретое место. Но в этот раз парень был более приятен. Чон Хосок все же друг Чонгука. — Чон, ты чего такой злой. — Ли Юнби… Арх. — Чон рычит от безысходности и усталости. — Он снова хочет продать мне какую-то херь, выдавая за что-то стоящее. — В последнее время я уже совсем тебя не узнаю. — Чон печально вздыхает, облокачиваясь на локоть, что опер о бортик дивана. — Раньше ты был более… Азартен, интересен. — Я просто повзрослел, Хосок. — Чонгук, в 23 называть себя взрослым? Мне 26, а я до сих пор не перестаю шляться по клубам, бухать и страдать херней. Ты называешь себя взрослым, хоть у самого еще молоко на губах не обсохло. — Хосок, ты же знаешь, что я ненавижу, когда меня считают маленьким. — Чонгук, — Хосок тоже начал злиться. — Тебя и считать таковым не надо. — Чонгук закатывает глаза. — Ладно, не будем ругаться. Чонгук понимающе кивнул, выключая компьютер, на заставке которого стоит красивая часть реки, протекающая в городе Тэгу. Во время заката, освещенная сотнями огней она выглядит и вправду прекрасно. — А ты чего пришел-то? — Да так, делать просто совсем нечего. Скоро лето, как планируешь отдохнуть? — Я вообще не планировал отдохнуть. Я хочу просто сидеть на работе и работать. Хосок сначала начал ржать, но после того, как понял, что друг сказал серьезно, скептически взглянул на парня. — Хорошо, Чонгук, давай уговор. — Хосок поиграл бровями и подошел к календарю. — Лето через две недели и, если ты никуда не отправишься, я буду приходить к тебе каждый день с бутылкой коньяка. Понял? — Хосок, ты… Ты… — Чонгук тяжко выдыхает, облокачиваясь на спинку стула. — Хорошо, я решу в скором времени, куда поеду на недельку. — Ты поедешь на полтора месяца минимум. — Хосок, зачем тебе это?! — Сказать правду? — Хен садится на краешек стола. — Я же не ебанутый, чтоб просить сказать ложь. — Хорошо. — Парень запрокидывает голову назад. — Ты так сильно изменился… Я давно знаю, что твоя любимая песня «Runaway», на твоем запястье, будто знак, что это то, что спасет тебя. Ты меркнешь, будто работа выжала из тебя все соки. Я хочу, чтоб Чонгук сбежал из этого дерьма, нашел что-то, что захочешь беречь, чтоб ты стал собой хоть на минуту, чтоб ты хоть на время был тем, кого знал когда-то я. Нелепого Чонгука, что любит рисовать маленького зайку… Парня, что кроличьей улыбкой заставляет улыбаться в ответ, того самого ребенка, что звонким голоском пробивает до дрожи… Этого Чонгука я буду любить вечность. Я надеюсь, что ты найдешь свою истинную судьбу, и будешь моим любимым Гуки. Хосок — лучший друг Чонгука еще со школы. Он знает о нем всё, и даже маленький секрет с зайкой Cooky. Он хороший друг, что и вправду желает Чонгуку счастья, но делает это так неуклюже… Чонгук слабо улыбнулся.