Ханаанский блюз

Глава 14 После того сообщения от Зоара не было никаких новостей до самого марта. Или ему не понравилось, или же он на самом деле всего лишь хотел завершить начатое десять лет назад. Сначала я недоумевал и злился, а потом мне, по правде, стало не до этого. Весь оставшийся декабрь я бился над годовыми отчётами и отчётами за последний квартал года. В конце декабря меня вызвал к себе директор, Алон, и после десяти минут переливания из пустого в порожнее сообщил, что продвигает меня до начальника экономического отдела филиала. Должность была номинальной — кроме меня в отделе было ещё всего два человека, но зарплата сразу стала повыше, хоть и обязанностей прибавилось тоже. Дори в этом решении не участвовал — он умыл руки от всего, что касалось меня и моей области, и жил теперь какой-то своей паралельной жизнью. Иногда мне самому не верилось, что ещё пару месяцев назад между нами могло что-то быть. В отличие от главной компании, в филиале новогоднего корпоратива не устраивали. Кроме того, тридцать первого декабря в этом году выпало на субботу и идти на работу не требовалось. Я провел свой выходной в обычных делах: сходил в тренажерный зал, почитал кое-что по работе, посмотрел фильм, — так и убил время до вечера. Я мог бы, как тысячи жителей Тель-Авива, встретить новый год за обратным отсчётом возле башен Азриэли, или в каком-нибудь клубе. Но вместо этого позвонил отцу.  — Миха? — он удивился. Я редко звонил — что случилось? Что-то с дедом?  — Нет, просто хотел спросить, как у вас дела — ответил я.  — Может, приедешь к нам? — спросил он. Что-то в его голосе заставило мое сердце дрогнуть.  — Сейчас не будет поздновато? — спросил я — ты вроде рано ложишься спать.  — Да нет, все в порядке. Мама тоже будет дома, она по тебе соскучилась.  — Я приеду через полчаса — ответил я. Дома у родителей все было, как всегда. Меня накормили обычным куриным супом, шницелями с пюре и покупным пирогом. Но мне все равно было вкусно. Родители уже поужинали до моего приезда, поэтому мать пила чай, сидя рядом, а отец читал какие-то местные газеты. С ними легко было молчать, и я понял, как мне этого недоставало. Жаль, что они не всегда были такими.  — Как там дед? — спросил отец, отрываясь наконец от газеты.  — Как всегда. На этой неделе ездил каждый день на свою старую работу, консультировать инженеров.  — Пусть бережет себя — сказала мать, которая взяла у отца одну из его газет и теперь решала судоку.  — Он ещё нас всех переживет — отозвался отец, беря с тарелки шоколадное печенье.  — Не говори так, Ари — одернула его мать.  — Что у тебя на работе? — спросил отец, переводя тему Я подумал, что каждый раз, когда ему хочется спросить у меня, не собираюсь ли я наконец выбить из своей головы дурь и жениться, он сперва спрашивает про мою работу. Вспомнил, что они ещё не слышали новости о моем продвижении.  — Все в порядке. Стал начальником отдела — ответил я. Как я и ожидал, они обрадовались, но умеренно.  — У Дана жена опять беременна — как бы между прочим сказала мама. Я посмотрел на часы. Они продержались целых тридцать пять минут.  — А ты? — спросил отец.  — А что я?  — Не собираешься тоже подумать о детях?  — Даже если бы я очень хотел, ни один мужик от меня не забеременеет — ответил я, надеясь, что моя грубость их отпугнёт.  — При чем тут мужик? — раздражённо спросил отец — ты слышал про совместное родительство? Полно таких, как ты, заводит детей с женщинами, которые хотят стать матерьми.  — Я не хочу — коротко сказал я.  — Почему? — спросила меня мать — ты же встречался раньше с девушками.  — Я и сейчас не против, но не хочу детей — объяснил я.  — Почему? — спросил отец.  — Не хочу делать несчастным человека, который от меня родится — ответил я терпеливо. Может, если мы один раз проговорим это с начала и до конца, они оставят меня в покое?  — Каким несчастным? Почему несчастным? — взвился отец — ты даёшь жизнь душе, которая сидит на небесах и только мечтает спуститься вниз, быть здесь, с нами. Это дар! Дар жизни! Ты даёшь возможность человеку прожить целую жизнь, насладиться ею. О чем ты говоришь вообще?  — Ты прекрасно знаешь, что я не верю в души на небесах — прервал его я — ты просто хочешь собрать себе такую хорошую коллекцию внуков, чтобы потом показывать фотографии с полусотней человек своим друзьям по миньяну и хвастаться.  — И это тоже — не стал он отрицать — но Рафа и Дан заботятся об этом. Я же хочу, чтобы ты не был одинок на старости лет. Когда умрет дед — кто останется рядом с тобой?  — А ребенок останется со мной? От совместного родительства? — спросил я — или главное поставить птичку — сына родил, заповедь исполнил?  — Как его воспитаешь, так и будет — вступила в наш дуэт ария мамы — может, только он и будет рядом с тобой на старости лет. Я снова взглянул на часы.  — Мне пора идти. Было очень вкусно.  — Всегда он убегает — с горечью сказал отец матери — не хочет слушать умные слова.  — Ещё мозги у него не доросли до этого — вздохнула она. Замечательно, теперь обо мне разговаривают в третьем лице.  — Было приятно вас повидать — я решил не поддаваться на провокации — увидимся ещё… когда-нибудь. Отец покачал головой.  — Ступай, Миха. Но подумай о том, что мы сказали.  — Угу — ответил я. Выйдя, я перевел дыхание. Когда-нибудь эти разговоры о детях окончательно отпугнут меня от визитов в отчий дом, подумалось мне. Дед уже ложился спать, когда я добрался до дома.  — Ужинать будешь? — спросил он.  — У родителей поел — ответил я.  — То-то у тебя лицо такое кислое — усмехнулся он. Я зевнул, снял с себя куртку и рубашку, готовясь ко сну.  — Ты не идёшь в город? — удивился Яков.  — Что-то сегодня не хочется — пробормотал я.  — Ну-ну — сказал он и закрылся в своей спальне. Я включил на компьютере фоном какой-то фильм и уселся в кресло. Дед был прав — это был в первый раз за долгие годы, что я не выходил в бар, клуб или ещё куда-нибудь в канун нового года. Я понял, что спать мне тоже особо не хочется. Но идти в бар? Нет, это было выше моих сил. Я надел футболку с длинными рукавами, куртку, выключил компьютер.  — Я выхожу — крикнул деду. Тот что-то пробормотал из своей комнаты. На море было совсем пустынно и очень холодно. Наверное, я был единственным человеком на пляже сегодня. Я посмотрел на часы. Начало двенадцатого. Я вытащил из багажника пляжную циновку и спальник. Нашел место поукромнее, расстелил циновку, и влез в спальник с бутылкой вина. Завтра надо было на работу, и я поставил будильник на шесть утра, чтобы успеть доехать до дома и переодеться. Скоро на море стало совсем темно. Вдалеке слышались басы с какой-то дискотеки, но они мне не мешали. Вино я так и не выпил — мне было хорошо и без него. Я сидел, прислонившись спиной к скалистой стене, смотрел на набегающий волны, слушал звук прибоя, в спальном мешке было тепло, а свежий морской воздух холодил мне лицо и мысли. Перед тем, как заснуть, я подумал, что это был самый удачный новый год за последние несколько лет. **** В январе стало понятно, что Дори уже не один. По обрывкам телефонных разговоров (хоть я и старался ничего не слышать), потому, что он начал выходить с работы немного раньше — по разным косвенным признакам. Девушка это была или мужчина — я не знал, да это было и неважно. Сам я не особо искал отношений. Работал, ходил в спортзал, пару раз даже пошел с кем-то из коллег на концерт, но в общем-то я не слишком сильно жаждал общения в этот период. Два зимних месяца пролетели незаметно, и внезапно я осознал, что завтра — четвертое марта, и мне надо собирать армейский рюкзак, который пылился где-то на антресолях, готовить форму и ботинки, которые лежали в том же рюкзаке, и на месяц отложить свою жизнь, чтобы ехать неведомо куда, неведомо зачем. Полдня ушло на сборы, форму я выстирал и высушил, ботинки довел до ума. Дед заглянул ко мне, когда я пересчитывал количество носков на две недели. Оперся о дверной косяк в своей любимой позе — руки на груди.  — Не наделай там глупостей, Миха — сказал он.  — Постараюсь — кратко ответил я.  — Может, попросишься перевестись в другую роту? — спросил он.  — Попробую — но я знал, что не переведусь. Если сборы в кругу старых приятелей ещё были чем-то терпимым, то среди сплоченной группы едва знакомых мне людей это было бы невыносимо. Наконец вещмешок был собран, я оставил его в углу комнаты и решил провести последний вечер перед месяцем лишений с пользой. Я не знаю, почему ноги повели меня в мой старый бар, но по закону Мерфи, Гай как раз сегодня был там. Я сел в дальнем углу, стараясь слиться со стеной. Это помогло, но ненадолго. Он заметил меня и пересел ко мне вместе со своим стаканом.  — Завтра у тебя сборы? — спросил он полуутвердительно. Я понял, что он, видимо, возобновил свое общение с Дори, если был в курсе таких подробностей.  — Да — ответил я и отпил из своего стакана.  — Готов? — не отставал он от меня.  — Готов — я внутренне настроился на режим «Гай», и просто ждал, когда ему надоест и он уйдет.  — Будь осторожен — сказал он.  — Хорошо.  — Я не шучу. Дори попытается втянуть тебя в свои…  — Он не попытается. Мы не общаемся — перебил его я. Для Гая это не было сюрпризом, судя по всему. Он пожал плечами.  — Думаешь, это что-то меняет? Если он решит, что ты должен будешь что-то сделать — то тебя не оставит в покое до самого начала конца. Я отставил стакан.  — Я буду осторожен. Спасибо за совет. Это его успокоило.  — Не буду тебе мешать — он поднялся и наконец оставил меня в покое. Долго я не задерживался, вернулся домой и лег спать пораньше. Утром, сидя за столом над бутербродами и кофе, я совсем некстати вспомнил, что в последний раз на сборы меня провожал Маджид. Теперь напротив меня сидел Курт. Какая ирония.  — Надеюсь, что ты там немного придёшь в себя — сказал он — в последнее время на тебя невозможно смотреть без содрогания.  — Армия сделает из меня мужчину? — слегка улыбнулся я.  — Надеюсь — отрезал он — и постарайся всё-таки никого там не убить без особой нужды. У меня аж дух захватило от подобной бестактности.  — Проснулся? — спросил довольный дед — давай, выметайся, у тебя скоро автобус. Слова деда на самом деле подействовали, как холодный душ. Из дома я вышел злой и бодрый. Доехал до базы сбора, подписал все необходимые документы, получил новую форму, новые ботинки, диск с порядковым номером. Меня пару раз окликали и здоровались — судя по всему, наши уже знали, что я возвращаюсь. Если я боялся, что мне припомнят происшествия шестилетней давности — то, к счастью, ошибался. Никто об этом даже не заговаривал. В первые пару часов я чувствовал, что вокруг меня ходят на цыпочках — интересно, откуда взялась такая необычная деликатность — но потом все бросили валять дурака и все стало, как в старые времена. Будто я не пропадал никуда на целых шесть лет. Я присел на кузов одного из армейских автомобилей, в руках у меня был картонный стакан с черным густым кофе без сахара, и приготовился к обычной практике первого дня сборов — ничегонеделанию. Я прикрыл глаза от слепящего солнца, отдаваясь полузабытым ощущениям. Запах черного кофе, пыли, мази для ботинок и оружейного масла — запахи армейских сборов. Циничные и порой пошловатые шутки-прибаутки, смех. Рев моторов, дальние звуки выстрелов со стрельбища. Вот бы весь месяц прошел в таком же расслабленном состоянии… жаль, что это невозможно. К полудню все наконец собрались, мы расселись по джипам и поехали на тренировочную базу. Я кинул свой рюкзак на раскладушку в палатке, где расположился наш отряд, и вышел со всеми на небольшую площадку, где уже стоял новый командир роты. Дори разговаривал с кем-то по телефону, время от времени поглядывая, как к нему потихоньку подтягиваются солдаты. Я постарался остаться в стороне, но меня подтолкнули сзади. Я резко обернулся и увидел Зоара, которого не видел с декабря.  — Привет — сказал он, как ни в чем ни бывало — пошли поближе, я хочу послушать, что он скажет.  — Ты иди, я постою здесь — качнул я головой. Злость от его исчезновения улеглась за эти месяцы, но общаться с ним у меня не было большого желания.  — Как хочешь — он слегка хлопнул меня по спине и пошел вглубь группы остальных. Наконец почти все были в сборе, и Дори произнес небольшую речь, о том, какой честью он считает свое новое назначение, как стратегически важно то, чем мы будем заниматься весь следующий месяц, и ещё много того, чего я уже наслушался за предыдущие сборы от командиров. Шесть лет не прошли бесследно — все, что здесь происходило, проходило мимо меня. Я не видел смысла в своем присутствии здесь, в командирской речи, в армейском сленге, который все другие с таким удовольствием подхватывали, едва лишь перейдя ворота базы. Если можно было бы, я просто переоделся в свою обычную одежду, поехал домой… нет, поехал бы на работу. И проработал бы целый месяц без давящего присутствия человека, который сейчас раздавал приказы и поручения командирам взводов. Который разбил мне сердце, как смешно и патетично это бы ни звучало. После собрания мы дружной гурьбой побрели в оружейную, получили свои автоматы и рожки с патронами и отправились прямиком на стрельбище. Потом пообедали — на удивление неплохо — и пошли получать инструктаж для дальнейших действий. В первый же день нам устроили пробежку по пересечённой местности и, уже на десерт — небольшую учебную операцию в сгустившихся сумерках. Дори, видимо, решил не терять время зря. Нас разделили на две команды, и я попал в команду «наших». Команда «их» пошла в наступление, и я получил по голове и груди теннисными мячами — их бросали вместо камней — пущенными чьей-то мощной рукой. На меня кто-то напал в темноте, я швырнул его на землю, но не слишком усердствуя. Потом кто-то схватил меня сзади за пояс, и опрокинул на землю. Я присмотрелся, и увидел ухмыляющегося Зоара.  — Сдаешься? — спросил он.  — Черта с два — я рванулся, но он быстро прижал меня коленом к земле, и зажал мой рот рукой.  — Не рыпайся — прошептал он. Ага, так я его и послушался. Поднапрягся, и ногой пнул его в грудь. Он охнул, отшатнувшись, и я смог наконец высвободиться.  — Миха, ты чего? — прохрипел он.  — Рот зачем зажимал? — спросил я.  — Чтобы ты не звал своих на помощь. У нас учение, не забыл? Учение, а не война.  — Помню — ответил я. Злость во мне улеглась, оставив место сожалению и стыду.  — Извини.  — Ничего. Там уже собираются для обсуждения результатов, иди, я сейчас приду — сказал он, покряхтывая, все ещё сидя на земле. Я не двинулся с места, но и подойти к нему, чтобы помочь, не рискнул — это вполне могло оказаться уловкой. Наконец он поднялся, и кивнул мне.  — Все в порядке. Идем. Все уже были в сборе возле джипов, разделились по взводам и слушали своих командиров. Я двинулся к своему взводу, и увидел, что Паит идёт за мной.  — Ты разве не во втором?  — Нет. Дори перевел меня в первый, к вам — ответил он. Я промолчал. Это было неприятным сюрпризом, и непонятно было, зачем это нужно Зелигу. Мы прослушали оценочный анализ нового командира, Рувена, и двинулись в обратный путь к палаткам пешком. Зоар нагнал меня и пошел со мной вровень.  — Миха, нам целый месяц придется ночевать под одной крышей. Давай поговорим.  — Давай — сказал я. Он засунул руки в карманы, некоторое время шел молча.  — Нет лёгкого способа сказать это. В общем, я с Дори… Я с Дори. С прошлого года.  — Что? — спросил я тупо.  — С декабря — добавил он, голос его слегка охрип.  — Ты закрыл свой гештальт со мной и пошел к нему? — спросил я зачем-то.  — Нет. Мы вместе ещё с годовщины Арона.  — А мне зачем тогда звонил? — от абсурдности происходящего у меня голова пошла кругом.  — Потому что хотел тебя до смерти — сказал он, глядя прямо мне в глаза — И еще… хотел убедиться, что делаю правильный выбор. Рот мой наполнился горькой слюной, и я сглотнул.  — Спасибо, что сказал — ответил я — хотя бы не буду выглядеть полным идиотом, если случайно вас засеку.  — Мне жаль — сказал он очень тихо, и отошел. Я не ответил. Объективно я понимал, что никакого повода злиться на них у меня не было. Дори был к тому времени свободным человеком, а Зоар… он всегда был себе на уме. Никаких ожиданий у меня по поводу него не было. Я прибавил шага, нагнал двоих знакомых, и зашагал рядом с ними, стараясь не обращать внимание на тупую боль в сердце. На том первый день сборов был закончен. После ужина и чего-то, что условно называлось «душем» я вернулся в палатку, лег в спальник на жёстком брезенте. Зоар, слава всем богам, расположился на другом конце тента, так что я мог его не видеть и не слышать. Нам объявили графики дежурств на часах, и мне выпало с двух часов ночи до четырех утра. Я поставил будильник на телефоне и закрыл глаза, стараясь поскорее заснуть. Но сон не шел. Постепенно все разговоры стихли, последние совы ещё светили экранами смартфонов, но было тихо. Я все лежал с открытыми глазами и думал. Мимо меня прошла неслышная тень. Зоар. Его дежурство было только в шесть утра, так что понятно было, что он идёт к командиру роты. Я закрыл глаза, и наконец смог заснуть.