Mon bebe

      — Ну и что с того, что через пару месяцев тебе восемнадцать? Я имею право ругать тебя! Скажи мне, вот что это? — Чанель, подняв обе руки так, чтобы те оказались прямо на уровне глаз юноши и, покрутил в одной руке пачку сигарет, а в другой держал бутылку с золотистой жидкостью, немного вструхивая, отчего алкоголь заплескался, ударяясь о стенки сосуда. — Может тогда тебе пуститься во все тяжкие, раз ты уже почти совершеннолетний? Что же ты тогда не ляжешь под первого встречного? — все сильнее злится мужчина, разбивая стеклянную бутылку об пол в одно мгновение. Жидкость стекалась и оставляла пятно на дорогом белом ковре, но такая обстановка уже привычна для этого дома.       Бэкхён пугается злому виду Чанёля и ошарашено смотрит ему в глаза. Он пытается успокоиться, чтобы голос не дрожал, но выходит плохо. Парень часто выслушивал подобную ругань, опуская голову вниз и кусая губу до крови.       — Вот скоро стану совершеннолетним и уеду из этого дома на все четыре стороны. И кто сказал, что я собираюсь ложиться! — негромко рявкнул Бён. — Ничего ты не понимаешь. Сам таким же был. А до меня докапываешься, — зло кричит Бён и быстрым шагом идёт к лестнице в свою комнату. — Ужин можешь не готовить, — цыкает парень и хлопает дверью.       Чанёль сильно хмурится и психует.       — А ну стоять! Я не договорился! — мужчина быстро поднимается за Бэком, не давая захлопнуть за собой дверь и закрыть ее на замок. — Твой ужасный характер когда-нибудь погубит тебя. Не стоит ли задуматься? А, Бэкки? — выплюнул Чан.       Бэкхён кусает губу и обиженно смотрит на приёмного отца.       — А что? Тебе ли не все равно? Это моя жизнь и я в праве распоряжаться ей так, как сам захочу, — у парня просыпается чувство самозащиты, и он начинает язвить. — И да, это — моя комната. Стучаться не учили? — глаза намокают от слез, но омега держится, кусает внутреннюю сторону щеки и отводит взгляд. — Почему ты такой строгий?       — Да потому что это ты! — снова кричит мужчина. — Неужели ты не понимаешь, что я забочусь о тебе? Что я просто невероятно сильно переживаю. И эта дрянь, — Чан сминает в руках пачку сигарет. — Я не хочу, чтобы ты убивал себя ею. Да, я тоже был таким… Но это я! А мы говорим о тебе. Бэкхён, это ты! Я не хочу потом тебя потерять…       — Я уже взрослый, сам могу постоять за себя. Отец, перестань. Чего ты боишься? Я ведь всё равно скоро съеду отсюда и продолжу свой образ жизни. Так что перестань так контролировать меня.       — Ты… действительно хочешь этого? Хочешь самостоятельности? Или может я просто надоел тебе? Да я же хочу для тебя как лучше, а ты хочешь… отделаться от меня, да? — с глубокой обидой усмехнулся мужчина и опустил голову, пряча боль в глазах. — Делай что хочешь, я больше не стану вмешиваться в твою жизнь. Нужны будут деньги, просто скажи… и счастья тебе, — он развернулся и вышел из комнаты, тихонько закрывая за собой дверь.       — Если бы ты только знал, как я страдаю. Я вынужден делать это… — Пак Бэкхён прикусил губу от обиды, съезжая по стене вниз и доставая зажигалку из заднего кармана брюк, закурил сигарету.       Бэк несколько секунд смотрит в стену и поднимает голову вверх, чтобы слезы не скатывались по щеке.       — Ты жестокий… — шмыгает носом.

***

      Бэкхён просыпается ближе к обеду. Спина ужасно болит, да и голова раскалывается, будто Пак Чанёль самолично избил бедного омегу до полу-смерти. Но нет, всё совсем не так, такое ужасное состояние вызвано далеко не отцом. Омега всю ночь пролежал на холодном полу, рыдая в подушку, а альфа не появлялся в комнате Бэка с того самого момента, как пожелал парню счастья. Не то, что Бэкхён не хотел его видеть, он был обижен, а вот злость и ненависть затмились страхом. Вдруг Чанёль прямо сейчас уйдёт и оставит бедного Бэкхёна в одиночестве. И как тогда ему жить?       Тяжело вздохнув и отогнав неприятные мысли от себя, он решил немного развеяться, решив сходить в какой-нибудь клуб, когда более-менее стемнеет.       И когда наступают сумерки, Бэкхен аккуратно подводит глаза чёрной подводкой, надевает черные зауженные джинсы, белые кроссовки и поверх свитшота — куртку. Бэк осматривает себя с ног до головы, вертясь у зеркала, и пытается замазать темные круги под глазами, вызванные недосыпом.       — Так-то лучше.       Парень спускается вниз на кухню и пишет записку для отца, после оставляя её на столе и выходит из дома, негромко закрывая за собой дверь. «Приготовь омлет на завтрак.»

***

      Чанёль уже давно бросил курить, но этот несносный мальчишка снова довел его. Мужчина просто вышел на балкон, и достав пачку, закурил. Он вдохнул ядовитый дым и стараясь забыться, чтобы прямо сейчас не пойти и не треснуть как следует этому сорванцу по башке. Да чего уж там, даже если бы захотел, все равно не смог бы. Потому что… любит. Не как сына, а это Чанёля убивает еще сильнее. Он хотел, чтобы Бэкхён вырос нормальным парнем, нашел себе достойного альфу, вышел за него замуж, и они бы завели двух или трех детишек, но нет же, все обломалось, когда Чан решил зайти в клуб расслабиться после работы, а увидел там подозрительно знакомого парня, шейку которого выцеловал какой-то незнакомец. И тем самым парнем оказался никто иной, как его приемный сын Пак Бэкхен.       А вот от этого стало еще хуже, потому что сам мужчина уже давно признался себе, что любит Бэкхена как парня. Любит запах клубники, который принадлежит его приемному сыну. Он боролся, старался ограничить их общение, но вышло так, что Бэк стал еще в добавок пить и курить. Вот причина строгости Ёля. Он просто не хочет напугать Бэкхена своими чувствами, потому что они были родственниками, хоть и не по крови, вот, что останавливало.       Выкурив уже третью и последнюю сигарету, мужчина смял пачку и бросил в мусорное ведро, заходя в комнату. На улице похолодало, поэтому он решил пойти выпить чего-нибудь покрепче. Он зашел на кухню, открывая дверцу мини-бара и взял бутылку виски со стаканом. Он уже собирался выходить, как заметил на столе желтый стикер с надписью, что оставил Бэкхён. Пак усмехнулся и сел за стол.       — Хорошо, будь по-твоему. Раз ты играешь, то и я буду.

***

      Бэкхён вышел на улицу и позвонил своему другу-альфе, чтобы тот забрал его на машине, и прождав около двадцати минут на автобусной остановке, он наконец-то увидел знакомую машину белого цвета. Он встал со скамейки, и подойдя к авто, открыл дверь, сразу же довольно улыбаясь водителю.       — Боже, Сехун, как я рад тебя видеть. Я уже весь промёрз, — парень недовольно фыркнул и пристегнулся, садясь рядом с альфой.       — Прости, я был в деканате. Мне пришлось отчитываться за драку, в которой я был свидетелем, — спокойно произнес Се, выруливая в сторону клуба.       — Ага, как же, сам её и устроил, скорее всего, — нежно улыбнулся Бэкхён и сразу же подключил свой телефон к колонкам в машине, чтобы не слушать эти треки с криками, которые Сехун называл: «легенды-рока».       Припарковавшись в нескольких метров от клуба, парни вышли из машины и направились к небольшому зданию, а точнее в его подвал, на входе которого стояли парочка секьюрити. Внутри помещение было подсвечо неоном, играла громкая музыка, от которой закладывало уши, а на втором этаже, можно сказать, что небольшом балкончике, стояло несколько омег, одетых слишком вульгарно. Обстановка была стандартной, как и в любом обычном заведении подобного типа. Парни приезжали именно сюда, так как тут работала парочка их друзей, которые делали скидки на алкоголь, и вообще, продавали несовершеннолетнему Бэку коктейли, также этот клуб был ближе всего к дому, по крайней мере к дому Бэка.       — Се, только не говори, что снова будешь кадрить омег?       — Да, а ты пойдёшь со мной, я познакомлю тебя со своим другом-альфой.       — Нет, я просто хочу побыть один и спокойно выпить, — Пак грустно обнял лучшего друга, повиснув на нём.       — Хорошо, как скажешь. Я буду за соседним столиком, если что — зови.       Пак кивнул другу и сразу сел за стойку, начиная беседовать с барменом, пытаясь излить тому всю свою душу.       Тем временем, Чанёль был дома. Он просто закрылся у себя в кабинете и стал выпивать. После очередной ссоры, его шкаф с книгами был полностью разнесён из-за прилива ужасного настроения, когда мужчина вдруг захотел увидеть своего любимого Бэкки еще совсем юным, лет так в четырнадцать, ища фотографии, но альбом не был найден, и несчастные книги полетели кто-куда. В итоге было решено отправиться в ближайший клуб, «праздновать» их очередную ссору.

***

      Парень был уже достаточно пьян, когда к нему подсел мужчина средних лет. Красивый, с ухоженными волосами, в костюме и еле-заметными веснушками, которые делали его чуть моложе.       «Сексуальный» — подумал про себя парень и улыбнулся сам себе. «Похож на Чанёля» — вновь осушил стакан с непонятно-горькой жидкостью, что подливал ему бармен.       — Эй, малыш, как насчёт виски со льдом и колой? — мужчина довольно улыбнулся, поглядывая в глаза Бэкхёна.       — Малыш? Это вы мне? — хмыкнул Бэк и пьяно улыбнулся. — Почти совершеннолетний. Бармен, виски, пожалуйста… нам обоим.       Бармен кивнул и стал наливать в стаканы дорогой виски, мешая с колой, а после закинул туда лёд, как последний элемент чего-то прекрасного.       — Родители не против того, что ты гуляешь по ночам, упиваешься алкоголем, ещё и с незнакомыми мужчинами разговариваешь?       — Родители? Отец выгнал из дома, мне некуда идти, — пожал плечами парень и сделал глоток напитка, приятно вздрагивая от теплоты внутри.       — Вот как. Разве может такой парень ночевать на улице? Может поедешь ко мне?       Бэкхён задумчиво посмотрел на мужчину.       — Не знаю… можем, наверное, — бездумно ответил парень.       — Отлично. Я — Ким Чонин, можно просто Чонин, — глаза мужчины ярко блеснули в темноте. Его запах напоминал что-то в роде мяты, который немного будоражил кровь.       — Пак Бэкхён, можно просто Бэк, — тихо пробурчал Пак, допивая виски.