Mon bebe

      Тахофобия — страх, который возникает при большой скорости.       Не виноватых нет. Каждый когда-то испытывает чувство вины, которое со временем подавляется. Оно накапливается и угнетает человека. Так же сильно, как и вина угнетает Чанёля, который влюблён в сына, хоть и не родного. Он хочет, чтобы Бэкхён жил свободно. Хочет, чтобы парень завёл в будущем семью, ни в чём не нуждался и был счастлив. Чанёлю больно… больно представлять его с другим, но и быть с ним он не может. Что скажут люди? Засмеют их отношения, ведь такое вне понимания. Он испортит жизнь своему маленькому щеночку.       Чанёлю хочется ласки, он хочет ухаживать за Бэкхённи, когда тот болеет, хочет просыпаться рядом с ним ранним утром, когда на улице ещё виднеется туман. На день рождения Бэкхёна, Чанёль хочет принести ему завтрак в постель, а после на руках, как маленького принца, отнести на улицу, поставить голыми стопами на траву в их огромном саду. Почувствовать лёгкий и тёплый майский ветер, который слегка развивает волосы. А потом сделать предложение, встав на одно колено перед самым дорогим ему человеком и произнести самые важные слова в его жизни: «Выходи за меня?» Но не может и никогда не сможет. Он сдерживается, плохо, но сдерживается. Всему виной Бэкхён и его одурманивающий запах клубники.       Бэкхён не стал выходить на улицу следом за Чанёлем, он просто приоткрыл окно, высказывая своё недовольство.       — Я хотел, чтобы наши ссоры закончились, но… я правда пытался. Я знаю, что я плохой сын и всё в этом роде, я веду себя ужасно, но у меня есть на это причины, — прикрикнул Бэкхён, кусая губу. — И посвящать тебя в свои проблемы я не собираюсь. Так будет лучше. Поэтому, прошу, не лезь в мою личную жизнь и не учи меня. Я сам знаю, как лучше, — Бэкхён отстегнул ремень безопасности и перелез на водительское сидение, кладя руки на руль. — А ещё я могу разбить твой обожаемый «Лексус», — довольно улыбнулся Бэкхён. — Как тебе идейка, отец? — омега положил свою голову на руки, и посмотрел на мужчину, глупо улыбаясь. Старший криво усмехнулся, поворачиваясь обратно к Бэку, который смотрит на него через приоткрытое стекло.       — Да пусть на ней даже живого места не останется. Разбей ее, давай, вперёд и с песней. Но если на тебе я увижу хоть одну царапину…ты поймешь, что дома со мной было куда лучше, уяснил? — альфа прикрикнул и на эмоциях просто развернулся и закрыл лицо руками, в надежде, что Бэк все же умный мальчик и не поедет.       Сердце парня сжалось от таких слов, и он улыбнулся сам себе, рассматривая спину Чанёля. Как бы ему хотелось оказаться в объятиях этого мужчины. Его спина была такой надежной, а плечи такими широкими, что тот с легкостью мог бы закрыть Бэкхёна от всего на свете.       — Я теперь типа наказан? — усмехается Бэкхён в тишину, поглядывая на руль и свои руки. Ответа не последовало, возможно Чанёль не слышал или был погружён в свои мысли. В конечном итоге парню надоело, и он вылез из машины, подходя к капоту и залезая на него. — Я бы уехал, будь трезвым, но боюсь, что царапиной не обойдусь, — недовольно пробурчал омега, доставая из пачки сигарету и зажигалку. Зажал её между губами и выпустил первый выдох вперемешку с дымом.       Мужчина подошел к машине. Он закусил губу и убрал в карман пузырек с капсулами, после чего потянулся к омеге через окно и выдернул у него сигарету. После альфа выдернул пачку из рук Бэка, и бросил ее на землю, прижимая носком дорогой обуви. В это время мужчина не сводил ледяного и строгого взгляда с лица сына.       — Думаешь, выкинув такое останешься без наказания? Я еще подумаю посадить тебя под домашний арест, но это уже потом. Чтобы я тебя больше не видел с кем-то кроме твоих одноклассников. Да и с теми только в школе. А если увижу… сверну шею и выброшу в лес каждого, на кого ты посмотришь, и кто посмотрит на тебя. И даже не думай возражать и пытаться сбежать. Я заблокирую все твои карты и гаджеты, и у тебя не будет выбора, кроме, как вернуться. Не хочешь по-хорошему — будешь делать так, как я говорю. А теперь сиди в машине молча.       — Йаааа, — крикнул Бэкхён на отца, вылезая из машины. — Почему ты так поступаешь со мной?! Что я тебе сделал?! Ты хочешь, чтобы я до конца своих дней сидел дома?! Хочешь, чтобы я умер в одиночестве? — Бэкхён приближался к Чанёлю с яростью в глазах, готовый набить отцу лицо. Но этого бы омега не сделал. Он схватил Пака за запястье и несильно сжал его, начиная тянуть вниз. — Если тебе так одиноко, то заведи себе кого-нибудь. Хоть человека, хоть кота, почему я должен страдать из-за твоей озабоченности?! Тогда я и правда уйду из дома. Сам напросился, — противно шикнул парень, и забрав из машины ещё пачку сигарет, направился в противоположную сторону от капота машины, махая рукой на прощанье.— Надеюсь, что в этом темном ночном лесу меня убьют и закопают. Хорошей дороги, папочка.       А вот Чанёль разозлился. Он разозлился так сильно, что кровь внутри буквально закипела и бурлила в венах, отчего они вздулись на руках и шее. Мужчина быстро преодолел расстояние, подлетая к сыну, больно хватая его за руку, а после развернул к себе лицом и вцепился в ворот футболки.       — В край охерел что ли? Что?! Почему Я так поступаю? Может ты скажешь, почему Ты так со мной поступаешь? Чего? Сбежишь? От моей озабоченности? Хах, — усмехнулся Пак. Он реально в ярости. — Мы еще посмотрим.       Мужчина потащил Бэка к машине, и ему было вообще плевать, что тот кричал и пытался вырваться — совсем другие мысли заполнили его голову, что могло, наверно, напугать его сына, если бы он узнал. Открыв дверь машины, он буквально швырнул его на переднее сидение и захлопнул дверь. Несмотря на то, что он был зол, он все же проверил, чтобы Бэк не ударился сильно, и прежде чем закрыть дверь, посмотрел, нет ли там ноги или руки парня. Заботливый, блять. Мужчина сел на свое место и быстро поехал в сторону дома. Омега сидел, как загнанный в угол котёнок, и слегка покусывал нижнюю губу. Кажется, что за всю совместную жизнь такого конфликта у них еще не было. Бэкхён не знал, что делать. Он не ожидал такого со стороны Чанёля. Эта грубость и сила, которая с неожиданностью вырвалась на парня, пугала. Он сидел и смотрел в окно, сдавленно дыша. Он боялся отца, как никогда раньше, даже злость ушла на второй план, её затмил страх. Бэкхён решил не трепать нервы и так взбешенного отца, поэтому спокойно и тихо пристегнулся, смотря на дорогу и слегка подрагивая от скорости, которая иногда превышала норму.       — Па…папа, — подал голос Бэкхён, на повороте он хотел было уже сказать «осторожнее», но замолчал, боясь спровоцировать ссору снова.       А в то время Чанёль думал о том, как бы ему не сорваться. Он не слышал сына, а точнее, ему сейчас было плевать. Злость. Только она осталась и затмила все чувства любви и нежности к Бэкхену. Он держался, он делал для сына все, что только тот мог пожелать, но парню плевать. Всегда было плевать.       — Заткнись и сиди тихо, пока я не связал тебя и не бросил в багажник. Не так уж и быстро я еду, сынок, — сказал, как отрезал. Альфа буквально выплюнул слова и поехал быстрее, хоть скорость и была уже 185 км/ч.       — Остановись, конченный псих! Останови машину! Я больше никогда в нее не сяду, — кричит во всю омега, но его не особо-то и слышно на такой скорости. Он с детства боялся высоты и сумасшедшей езды.       Пак начал задыхаться, стараясь не потеряться сознание. Он вжался в кресло.       — Папа… папочка… прошу, остановись, это опасно… мы разобьёмся. Папа, приди в себя…папа, — жалобно скулил Бэкхён, пытаясь остановить отца, роняя пару горячий слез. — Я не хочу терять тебя… я не хочу снова потерять семью.       Вот только Чан останавливаться не собирался, лишь немного понизил скорость. Адреналин кипел в крови, а темная сторона мужчины, которая ненавидела, злилась, требовала наказать этого несносного ребенка взяла вверх над всем хорошим, что есть в Паке: доброта, нежность, ласка, сострадание и любовь к Бэкхёну. Наказать парня по-взрослому за его острый язык. На мгновение Ёль даже пытался успокоиться, вспоминая, что это ведь его маленький щеночек, он не может причинить боль самому родному человеку. А нет… показалось. Минутное помешательство в глазах снова заменяет ярость и презрение. Он не слышит просьбы и мольбы парня, даже то, как младший искренне называет его папой… Потому что сам виноват. Сам напросился.       Бэкхён задыхается, его охватывает новая волна страха. Он открывает окно и пытается сфокусировать. Но это — бесполезно. Из-за проникшего в машину воздуха, он чувствует ещё больший страх. Потому что по-настоящему понимает, что они на огромной скорости. Омега зажмуривает глаза, пытаясь собраться, но сердце уже бешено стучит в груди и отдается глухой болью. Он уже сам не понимает за кого переживает больше: за себя или отца.       — Папочка…я люблю тебя, — сквозь слезы хрипит парень, падая в обморок и несильно ударяясь об стекло окна. Кажется сейчас его сломали… сломали морально, надавив на самое больное, что было в его психике.