Хромофобия

      Единственное, в чем был хорош Тео, так это во вранье. На групповой терапии он никогда не говорит правду, используя какое-нибудь очередное оправдание, чтобы объяснить своё плохое настроение. Последним было то, что он поссорился со своей (воображаемой) девушкой. Снова. Он совершенно не понимает, как другие могут спокойно делиться сокровенными подробностями их жизни. Даже Лиам умудрился рассказать о своем расстройстве прерывистой вспыльчивости, не затрагивая тему оборотней.       Встречи группы проходят по понедельникам в одной из аудиторий UCLA*. В неё входят десять человек, плюс куратор. Лиам подружился со многими участниками, но Тео всегда держится ото всех в стороне. У него есть Лиам, Мейсон и Кори. Какие ещё ему нужны друзья?       Он откидывается на спинку стула и, балансируя на задних ножках, решает выяснить, как сильно он может его наклонить, не опрокинув. Лиама это жутко бесит. Что, в общем, и является главной причиной, зачем он это делает. Несмотря на то, что Тео считает Лиама своим другом, он обожает его раздражать. Ведь спорить — это то, что получается у них лучше всего.       Какой-то хлюпик по имени Кит завершает свою историю о том, как его девушка в первый раз помогла ему пройти через паническую атаку. И Тео награждает эту нудятину широким зевком, за что получает от куратора нагоняй, потому что нужно прикрывать рот и хотя бы притворяться заинтересованным.       — Тео, — кивает ему куратор.       Они постоянно устраивают этот отстой: говорят о прогрессе, которого достигли за прошедшую неделю, о рецидивах или о чем-то, что в последнее время их беспокоит. Это чертовски депрессивно, именно поэтому Тео и пытается по возможности пропускать их болтовню мимо ушей. Он здесь только потому, что у него случилась долбанная паническая атака посреди занятия по английскому. Они тогда смотрели фильм «Зимняя кость», и он увидел, как люди на экране находят в воде труп. Тео ненавидит воспоминания, которые на него иногда накатывают, а кошмары с участием сестры преследуют его до сих пор.       Куратор называет это посттравматическим синдромом. Он рассказал ей, как нашел свою сестру мертвой в ледяном ручье. Но упустил подробности о том, как стоял там, на мосту, и наблюдал, как она медленно и болезненно умирала; как он забрал её сердце и как оно до сих пор бьется в его груди.       — Земля вызывает Тео, — толкает его локтем Кит.       — Простите, — Тео садится прямее, а затем снова ссутуливается, когда вспоминает свой план. — Меня только что бросила девушка.       По кругу проносится единодушное «оу-у». Эту ложь он говорит уже примерно раз в пятый. И каждый раз, когда приближается большое событие под названием «знакомство с девушкой Тео», о чем все его бесконечно упрашивают, он говорит, что она придет перед началом встречи. А затем ноет о том, как эта (несуществующая) девушка его бросила по какой-нибудь идиотской причине. На этот раз событием является неоновая вечеринка, организованная одним из студенческих братств.       Лиам фыркает.       — Ничего удивительного.       Тео поднимает на него взгляд.       — Знаю, знаю. Я ужасный бойфренд. Поэтому меня всегда бросают, да?       — Жаль, что я не видел этого до того, как вы расстались, — пожимает плечами Лиам, поджимая губы.       Тео посылает ему через весь круг молчаливую яростную угрозу. Он знает, что оборотень может уловить его химические сигналы. Они заключили сделку, что Лиам будет подтверждать все его заявления, касающиеся поддельных подружек. Вот поэтому ему так долго сходило с рук всё это притворство. И он не понимает, почему Лиам передумал именно сейчас. Разве что он всё ещё злится на инцидент с арахисовым маслом. (Это была просто безобидная шутка. Правда.)       — Ну, как я сказал на прошлой неделе, она постоянно была занята на работе, — объясняет Тео. Хотя на прошлой неделе он утверждал, что она практически всё время проводила с ним. Всего лишь несущественная деталь. Как будто хоть кто-то из этих неудачников на самом деле обращает внимание на его нытье.       — Держу пари, она была стервой.       Тео стискивает зубы.       — О, ты имеешь в виду, как Хейден? Девушка, которая тебя бросила, и ты до сих пор не можешь с этим смириться? Прошло три года, Лиам. Три.       Лиам встает, и руки, висящие вдоль тела, сжимаются в кулаки.       — Иди на хрен.       Тео чувствует исходящий от него гнев — его слова ударили по больному. Отлично.       — Знаешь, я думал, что это я был плохим бойфрендом, — говорит Тео, — но, может быть, им был ты. В конце концов, Хейден сбежала от тебя. Могу поспорить, что ты хреново справлялся со своими приступами гнева.       — Она ушла, чтобы защитить свою сестру, — произносит Данбар меж стиснутых зубов. Его гнев, словно плотно сжатая пружина: одно неверное движение, и произойдет катастрофический взрыв. Тео это прекрасно знает, однако подстрекать не прекращает. Ему доставляет особое удовольствие видеть мучения Лиама.       — Её сестра — помощник шерифа и более чем способна защитить себя сама, и Хейден тоже была способна сама за себя постоять. Ты слишком доверчивый, Лиам. Это было лишь её оправданием, чтобы смягчить для тебя удар от разрыва, — Тео триумфально ухмыляется. Это первая полностью честная вещь, которую он сказал за весь день. И высказать эти слова вслух странным образом освобождает… Возможно, в этой всей фигне под названием «делиться правдой» и в самом деле что-то есть.       Лиам топает по направлению к Тео, и его гнев словно кнут, что вот-вот готов ударить. Но на его пути встает куратор.       — Присядь, — предупреждает она, и её голос звучит больше как просьба, чем приказ.       Лиам резко вскидывает руки, шагает обратно к своему стулу и садится, скрещивая руки. Он пристально смотрит на Тео.       — Почему вы ругаете меня, если нападает на меня он?       Куратор садится обратно на своё место.       — Пока ещё очередь Тео говорить. Если этот спор поможет ему преодолеть то, что его беспокоит, тогда пусть продолжает. Просто воздержитесь от рукоприкладства, мальчики, — она кивает Тео, чтобы он продолжил.       Теперь Тео чувствует себя неловко. Это прозвучало так, будто он расстроен, что Лиам никак не забудет Хейден… Что, на самом деле, правда, но он никогда не планировал открывать такую личную часть себя. Он прочищает горло.       — Я хочу сказать, что жалко смотреть, как ты всё время хандришь. Просто забудь уже о ней.       — Жалко? — сухо смеется Лиам. — Я жалок? А кто за всё проведенное здесь время не может завести себе новых друзей? Кто не может сохранить работу, потому что не желает слушать то, что говорят ему другие? Кто лжет всем неделю за неделей, чтобы казаться нормальным? Просто чтобы никто не узнал его настоящего?       Горло Тео сдавливает. Слова не должны ранить, но они ранят. Правда — это ещё та причиняющая боль сучка, но обычно Лиам более понимающий. Тео всегда держал людей на расстоянии, и бета это прекрасно знает. Он знает, что Тео испытывает трудности с доверием к людям, что Лиам и его друзья — немногие, которых он полностью впустил в свою жизнь. Это удар ниже пояса, нацеленный на те его стороны, которые он последние нескольких лет отчаянно пытается изменить. На проблемы, с которыми он сталкивался всю свою жизнь.       — Я не единственный, кто хранит секреты, — едко отстреливается Тео. Он поднимает бровь в качестве безмолвной угрозы, что он может заставить всю эту комнату переключиться на Лиама. Как они отреагируют на то, что Лиам однажды пытался убить одного из своих друзей?       — Ты не посмеешь, — гнев мощной волной проходит через комнату, и его запах затапливает чувства Тео с головой. Мгновение Лиам просто на него смотрит, а затем резко выкрикивает: — Все хранят секреты, ясно? Мы свободны скрывать любую информацию, которая нам нужна для того, чтобы c чем-то справиться. Так что не смей обвинять меня в хранении секретов, когда сам просишь меня лгать ради тебя каждую неделю, пока ты болтаешь о подружках, которых даже не существует!       Химера замирает, сомневаясь, правильно ли всё расслышал. Он знает, что Лиам на него зол, но он никогда не думал, что тот признается, что врал ради Тео. Тем самым сделав трещину в своих праведных доспехах. Тео требуется время, чтобы осознать, что и его собственная броня подверглась нехилому удару. Ещё и остальные участники теперь осуждающе на него смотрят.       — То, что ты никогда с ними не встречался, ещё не значит, что их не существует, — говорит он, чтобы хотя бы попытаться спасти своё доброе имя. — Ты так говоришь, потому что ревнуешь…       Пузырь, что сдерживал гнев Лиама, лопается, и его голос звучит громко и четко.       — Я не ревную! Я знаю, что их не существует, потому что ты гей!       Комната погружается в невероятную тишину, будто всех оглушил взрыв. Никто не скрещивает конечности и не кашляет, никто не чешется и не стучит ногами об пол. Все взгляды направлены на Лиама. А Тео, выбитый из колеи, начинает паниковать.       Лиам медленно прижимает ладонь ко рту, будто не может поверить, что он на самом деле произнес эти слова. Что он просто взял и чудовищно предал Тео!       Он смотрит на него своими широкими и умоляющими глазами.       — Мне очень жаль. Я не хотел, — тараторит он.       Запах гнева давно исчез. Тео может ощутить лишь страх, шок и искреннее раскаяние. Ему кажется, словно в его подложечной ямке завелись ядовитые змеи. Лиам только что его раскрыл. Это в самом деле произошло. И в данный момент Тео не может опровергнуть это заявление, так как уверен, что его лицо сейчас выражает каждую каплю ощущаемого им предательства. Проклятие! После всех этих месяцев утаивания теперь его секрет раскрыт.       Он хочет, чтобы здесь появился один из призрачных гонщиков и своим кнутом забрал его в другое измерение. Всё, что угодно, чтобы сбежать из этого кошмара.       «Что бы сделал Питер?» — думает он.       У чутка тронутого дяди Дерека есть замечательная способность хладнокровно справляться с каждой непредвиденной ситуацией и обращать её в свою пользу. И Тео восхищается этой его чертой, каким бы раздражающим этот человек ни был. Но как он, черт возьми, должен сейчас выкручиваться из этого положения, чтобы остаться в выигрыше?       И тут ему в голову приходит идея. Да ещё такая очевидная, что он задается вопросом, почему так долго об этом думал. Он делает глубокий вдох, готовясь к предстоящей актерской роли.       — Нет, Лиам, — произносит он почти робко. — Не надо извиняться. Это моя вина. Ты неделями меня умолял рассказать всем правду, — он заламывает руки, лежащие на коленях, и сутулится, вжимая голову в плечи.       — Я мудак, — говорит Лиам в качестве извинения.       Тео тихо и нежно смеется и улыбается Лиаму.       — Ну, теперь, когда всё раскрылось, полагаю, что пришло время всем рассказать, — он обводит взглядом группу, поражаясь тому, как много внимания к себе привлек. Здесь никто и никогда не получал такого пристального внимания от каждого участника разом. Из-за этого он даже начинает бояться сказать задуманное, хоть это и очередная ложь. Но он решает идти до конца, так как слишком сильно желает увидеть шокированное выражение Данбара. — Мы с Лиамом встречаемся.       Комната взрывается звуками: от выкрика Бетани «Я знала!» до взволнованного вопроса Эмбер о том, когда у них всё закрутилось. Удивительно, как быстро они приняли ложь. Но он полагает, что, поскольку он был очень скрытным, эти отношения заполняют для них пробелы. И внезапно его желание скрыть правду приобретает для всех смысл. Он больше не тот парень, который не может удержать девушку; вместо этого он просто оказывается тем парнем, который боится открыться, выйти, так сказать, из шкафа. А Лиам — просто бойфренд, который ревнует, слушая, как Тео каждую неделю продолжает говорить о своей вымышленной девушке.       Тео ищет глаза Лиама, ожидая шока или гнева. Что угодно. Но тот выглядит смущенным. И тут осознание выбивает из легких Тео весь воздух: Данбар влюблен в одну из девушек в группе. И Тео только что испортил его шансы с ней. Но Лиам не будет отрицать заявления Тео, потому что чувствует себя виноватым из-за того, что выдал его.       — Лиам би, — добавляет Рэйкен, хоть даже это и вызывает у него неприятные ощущения внизу живота. Он знает, что это неправда, но, по крайней мере, так у Лиама будет шанс с девушкой, которая ему нравится, как только они заявят о своем разрыве. Он продолжит эту аферу как минимум до неоновой вечеринки, а затем его отпустит.       От одной только мысли об этом его грудь переполняется печалью, но Тео её игнорирует.