Хромофобия

      Тео сидит на бордюре, подрагивая, когда его находит Лиам.       — Эй, что ты здесь делаешь? — интересуется Лиам.       — Жду своё такси, — монотонно отвечает Тео.       — Такси? Ты уезжаешь? — пораженно спрашивает бета. — Но вечеринка закончится только часа через два.       — Я как-то больше не в настроении.       Лиам присаживается рядом с ним с видимым беспокойством на лице.       — Это из-за мрака в помещении? Или красок? Чувства оборотня перегружены?       «Ничего из вышеперечисленного», — думает Тео, вздыхая. Ему не терпится спросить у Лиама, что там с Хейден, но он не думает, что готов услышать ответ прямо сейчас. Это будет слишком больно.       — Я не мог найти свой якорь, — тихо бормочет он.       — Твой якорь?       Тео проклинает себя за то, что сказал это вслух.       — Ну, знаешь, то, о чем рассказывал Скотт.       — Да, я понимаю, о чем ты, — говорит Лиам. — Просто я никогда раньше не слышал, чтобы ты об этом говорил. И какой у тебя якорь?       Тео фыркает, смеясь.       — Так я тебе и сказал.       — Я скажу тебе мой, если ты назовешь свой.       Любопытство заставляет Тео говорить всякие глупости.       — Ты первый.       Лиам делает глубокий вдох и кладет ладонь на щеку Рэйкена.       — Это ты. Ты мой якорь, Тео.       — Что? — не может скрыть он своё удивление. Химера отворачивается от Лиама. Это ведь шутка, правда?       — До того, как началась вся эта заварушка с Монро и Ноланом, у меня всегда были проблемы с контролем гнева. И, конечно же, я в любой момент мог обернуться в волка. Тогда у меня был временный якорь. Но как только ты начал мне помогать, я стал контролировать себя намного лучше. Каждый раз, когда я злюсь, то могу просто подумать о тебе, и гнев исчезает. Звучит глупо, знаю, но для меня это работает.       — Это не глупо, — говорит Тео. — А просто невероятно слащаво.       — Почему?       — Потому что и ты мой якорь тоже. И я знаю, что это звучит, как какая-нибудь нелепая романтическая фразочка, но это правда. Например, на том мосту ты был единственным человеком, который смог бы до меня достучаться. Это… неважно. Просто глупость.       Лиам его целует.       Тео даже не знает, как реагировать — настолько быстро это происходит. Когда Лиам отстраняется, Тео поднимает брови.       — Мы не должны притворяться тут, на улице, ты же знаешь? На нас в буквальном смысле никто не смотрит.       Лиам кивает, прикусывая губу. После долгого молчания он наконец тихо и неуверенно отвечает.        — Но в этом-то и дело, Тео. Я больше не притворяюсь.       — Ты о чем? — спрашивает Тео, хотя ответ довольно очевиден. Но, безусловно, он боится, что делает поспешные, обнадеживающие выводы.       — Я больше не хочу притворяться.       — Оу, — Тео чувствует себя подавленно, будто обухом по голове ударили. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, он знал это. Лиам просто хотел один последний поцелуй, чтобы положить конец их отношениям в качестве липовой пары. Это ничего не значило.       — Что-то ты не выглядишь счастливым, — хмурится Лиам. Его пульс учащается, и на этот раз больше похож на кролика, чем на слона. Теперь, когда музыка не бьет по ушам, Тео это прекрасно слышит.       — Потому что так и есть, — его голос ломается, и он прочищает горло. — Прости. Я такой идиот. Просто наслаждайся своей жизнью вместе с Хейден. Она тебе подходит.       Лиам пораженно раскрывает рот.         — Но мне не нужна Хейден.       — Да? Разве это не она тебе звонила?       Лиам кивает.       — Да, но этот разговор был не о том, чтобы снова сойтись или типа того. Вообще-то мы разговариваем уже несколько недель.       — И о чем же?       Данбар хмурит брови и отвечает злым голосом:       — О моей глупой влюбленности в тебя!       — Влюбленности в меня? — уточняет Рэйкен, не веря своим ушам. Он уверен, что ослышался.       — Боже! Как ты можешь быть таким тугодумом? Да, в тебя.       — Но ты даже не хотел всех этих фальшивых отношений со мной! Ты пытался от них отказаться.       — Да, потому что я думал, что будет слишком больно «встречаться» с тобой неделю, чтобы потом оказалось, что я тебе не нравлюсь. Это, кстати, и правда чертовски больно, но это не твоя вина. Это полностью моя вина, что согласился на это и что вообще выдал тебя. Честно говоря, я не хотел этого делать, но я просто каждый раз так злился, когда ты говорил о тех несуществующих отношениях с девушками и о том, что ты никак не можешь завести постоянную девушку, пока всё это время я был рядом с тобой, — от слез розовые нарисованные линии под глазами Лиама размазываются по его щекам.       Мозг Тео работает слишком медленно. Возможно, алкоголь всё-таки повлиял на него.       — Подожди, так, значит, я тебе нравлюсь? Типа, больше, чем как друг?       — Ага, прекрасно. Смейся надо мной, сколько хочешь.       — Я не смеюсь над тобой. Просто я думал, что ты натурал.       — Я тоже так думал. Но потом ты снова ворвался в мою жизнь с этой своей дерзкой ухмылочкой, новообретенным героизмом и прочим…       — Это забавный способ описать то, как ты спас меня из магической тюрьмы с помощью меча.       Лиам пристально на него смотрит.       — Это началось примерно в то время, когда ты стал моим якорем, окей? Тогда я и начал замечать свои чувства. Я не мог поговорить об этом с Мейсоном или Кори, потому что они определенно сказали бы тебе, так что в итоге я доверился Хейден.       — Ты не должен плакать, — говорит Тео. Этого говорить не следовало. Его мысли озвучиваются не по порядку. Он ведь упомянул о том, что ему нравится Лиам, да? Или нет…       — Какой же ты всё-таки мудак.       Ага, он определенно забыл упомянуть эту ничтожно крохотную, но значимую деталь.       — Ты прав, Лиам. Я мудак. Я… — слова прилипают к его горлу, точно арахисовое масло. Он сглатывает, пытается снова, но вновь проваливается. Поэтому он просто целует Лиама. Это ведь должно донести до него то, что он пытался сказать, верно?       Но Лиам его отталкивает.       — Ты что делаешь?       — Целую тебя.       — Послушай, мне очень жаль, — говорит Лиам, размахивая перед собой руками, — но я против быть друзьями с привилегиями. Либо я нравлюсь тебе, либо нет.       — Ты мне нравишься.       — Да? Но ты только что отказал мне.       — Нет, черт. Ты меня неправильно понял. Я тебя неправильно понял. Всё так запутанно… Когда ты сказал, что хочешь покончить с этими фальшивыми отношениями, я подумал, что ты имеешь в виду, что возвращаешься к Хейден, но я этого совсем не хочу. Я хочу быть с тобой.       Лиам снова его пихает, но уже не так гневно.       — Ты заставил меня наговорить все эти смущающие вещи и почувствовать себя дерьмово, а всё потому, что я думал, что ты меня отверг.       — Прости. Но разве ты не рад узнать, что всё это было одним большим недоразумением?       Лиам фыркает, а потом смеется, как будто с его плеч свалился огромный груз.       — Тебе определенно придется загладить свою вину, когда мы вернемся домой.       — Лиам, когда мы вернемся домой, я сделаю всё, что ты захочешь.       — Что угодно? — спрашивает Данбар с опасным огоньком в его глазах.       — Да, черт возьми. Что угодно. Чего ты хочешь?       — Ну, того, что мы можем сделать вместе, — говорит Лиам, игриво водя пальцами по руке Тео.       По телу химеры пробегает приятная дрожь. Ему нравится, как этот звучит. Он надеется, что это включает Лиама в его спальне, предпочтительно в его постели, но он бы не стал возражать против стола или душа.       — О, правда? И что же это?       Лиам хитро ему улыбается.       — Давай покрасим твою комнату.       Слова полностью застают Тео врасплох.       — Что? ─ его убежище. Его белый замок. Его белая… тюрьма? И тут его поражает осознание. Он запирал себя в своей комнате, словно в клетке, позволяя цветам напоминать ему обо всем плохом, в то время как он должен искать в них новые, хорошие значения. Как, например, голубой — цвет глаз Лиама. Красный — цвет его губ. А розовый — языка.       — Давай покрасим твою комнату, — повторяет Лиам.       Тео делает глубокий вдох.       — Ладно. Это хорошая идея.       Лиам обхватывает его руками, крепко сжимая в объятиях и раскачивая его взад-вперед.       — Я так горжусь тобой, Тео, — на улице начинает холодать, но им плевать. Они есть друг у друга, они рядом, и все их страхи и беспокойства о безответных чувствах улетают вместе с прохладным ветром.       Тео чувствует разливающееся по всему телу тепло. Счастье. Восторг. Чувства, которым он запретил себе предаваться. Но теперь он знает, что ошибки, которые он совершил в прошлом, больше никогда снова не повторит. Он может двигаться дальше и простить себя, пусть не сегодня, но в ближайшее время точно. По крайней мере, теперь он может позволить себе быть счастливым, откармливая себя хорошими эмоциями и лишая пищи злого монстра внутри.       Впервые за столько лет он ощущает себя свободным, ощущает себя достаточно сильным, чтобы лицом к лицу столкнуться с миром, с самим собой и с человеком, которого любит. И быть честным.       Улыбаясь, Тео наклоняется, чтобы поцеловать своего парня.       — Я всё ещё собираюсь надрать тебе задницу в видеоиграх, — шепчет он, а затем притягивает его близко-близко, вдыхает его запах и снова целует. После этого Тео кладет ладонь на розовый отпечаток лапы, который он нарисовал на груди Лиама, и просто позволяет себе чувствовать связь с ним, позволяет розовому цвету напомнить ему о любви, которую разрешает себе испытывать в первый раз в своей жизни.