Туман

— Можно еще один вопрос задать? — спросила я, когда мы на бешеной скорости выезжали на шоссе. — Хорошо, но только один, и пристегнись пожалуйста. — Как ты догадался, что я была в том книжном? Рыжий молчал целую минуту, и мне уже начало казаться, что он решил проигнорировать мой вопрос. — Клянусь, что смеяться не буду. Даже если ты втихаря любовные романы почитываешь. — на всякий случай уточнила я. Двигатель зарычал еще громче, и только мгновением позже я поняла, что Эдвард смеялся. Ничего не могу с собой поделать — каждый раз, когда мне удавалось его рассмешить, я сама начинала чувствовать себя как никогда живой. Чертовски приятно чувство надо вам сказать. — Ладно, так и быть отвечу. Я понял это по запаху. Сказав это, он тут же посерьезнел и вновь уставился на дорогу, словно давая мне время переварить услышанное. Что ж, не то чтобы я не ожидала чего-то подобного, но впредь о луке надо забыть. — Ты не ответил на мой первый вопрос… — напомнила я. — Разве? — вздохнул он. — Как именно ты читаешь мысли? На каком расстоянии? А твои родственники так умеют? — Вообще-то это уже несколько вопросов. Видимо, он решил, что так просто от меня не отделаться и потому ответил неожиданно подробно. — Нет, мои родственники так не умеют, а удобнее всего мысли читать вблизи. Чем более знакомым является голос, тем с большего расстояния я могу его слышать. В среднем — в радиусе нескольких миль. Это все равно, что находиться в большом зале, где полно народу, и все разговаривают одновременно. Очень похоже на негромкий гул, звучащий где-то на заднем плане. Обычно я стараюсь не обращать на него внимания. Гораздо проще казаться нормальным, когда реагируешь только на настоящие голоса людей, а не на голоса вперемежку с их мыслями. — И кто же то единственное и неповторимое исключение, которое ты слышать не можешь? — Ты. — Ну да, конечно, заливай дальше. — Позволь тебе напомнить, скольких проблем можно было бы избежать, если бы я слышал твой внутренний голос. — А почему ты не можешь его слышать? — Мне и самому интересно. Одно из возможных объяснений заключается в том, что твой разум устроен иначе. Если сравнить с радио, то твои мысли звучат на ультракороткой волне, тогда как я способен ловить только длинные. — Всегда знала, что у меня мозги набекрень. — Подумать только — я признался тебе, что слышу голоса, а ты беспокоишься о своем душевном здравии. — Знаешь, я всегда просто терпеть не могла истории об избранных и не таких как все. Как-то унизительно обнаружить себя одной из них. — Не совсем понимаю, о чем это ты? — Ленивый сценарный ход, за который сценаристов моей жизни надо пиздить учебниками по литературному мастерству, пока не возьмутся за ум. Да, здорово конечно, что ты мои мысли не слышишь. Поверь, я бы и сама от такого счастья не отказалась, но это и обидно. Я получила это нисхуя просто потому что потому, а сама я все еще никто, и это бесит. Пытаясь собраться с мыслями, чтобы объяснить все подробнее, я посмотрела на приборную панель и, увидев показания спидометра, охуела. — Ты что, с ума сошел? Сбавь скорость! — Что случилось? — испугался он, однако на тормоз и не подумал нажимать. — Сто шестьдесят, мать их, километров в час! Я в панике посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме далеких огней, стремительно несущихся назад. По обеим сторонам дороги темной стеной возвышался лес, и из-за скорости, с которой мы неслись, стена эта казалась монолитной. — Успокойся, Белла, все в порядке. — Хочешь, чтобы мы разбились нахуй?! Куда ты так гонишь? — Я всегда так езжу. — сказал он, повернувшись ко мне. — На дорогу смотри! — Белла, я ни разу не попадал в аварию, я даже штрафов не платил! И нашел ведь время, когда выпендриваться… Однако, видя мою реакцию, скорость он все-таки снизил. — Ненавижу ползать как улитка. — заворчал он. — Сто двадцать километров в час это по-твоему скорость улитки? — Давай оставим мою езду в покое. Я все еще жду, когда ты расскажешь мне о своей теории. Смеяться не буду. Честно. — Боюсь, нам сейчас обоим будет не до смеха. — зачем-то ляпнула я. — Все настолько страшно? — В общем-то да. Пока он терпеливо ждал, я принялась поправлять кольца на руках, чтобы хотя бы еще немного потянуть время. — Ну же, Белла, расскажи. — Не знаю, с чего начать… — Начни с начала. — Спасибо, капитан очевидность. Куда бы я без вашей помощи. — Ты самостоятельно вывела эту теорию? — Э… нет, вообще-то нет. — Взяла ее из книги или фильма? — Нет, прогулка по пляжу надоумила. Встретила в субботу старого друга. Его отец с моим батей друзья не разлей вода. Он мне всякие анекдоты рассказывал. Ну, то есть мифы, и особенно хорошо мне запомнился один о холодных. Нет, это не про банки с пивом, а про вампиров. Взглянуть ему в лицо я не решалась, зато заметила, как сильно вцепился он в руль. — И ты сразу подумала обо мне? Иронии в его голосе я не услышала. — Ну, он как бы твою семью упомянул… Эдвард внимательно следил за дорогой. От его невозмутимости мне стало тошно, и я бросилась защищать Джейкоба. — Мой друг считает это просто дурацким анекдотом. Я сама виновата, что заставила его рассказать. — Зачем? — Да Лорен на тебя наезжать начала, а парень постарше вообще заявил, что вы в резервации не бываете. Вот я и попыталась разговорить своего друга, он вообще эту тему поднимать не хотел. Рыжий все-таки засмеялся, но это был какой-то нехороший смех, каким щеголяют особенно жалкие злодеи в кино. — Ты флиртовала с ним что ли? Жаль, что меня там не было, на это определенно стоило взглянуть. — Ой, да пошел ты. — И что же случилось потом? — Да за кого ты меня принимаешь? Конечно же я полезла в интернет. — И твои подозрения подтвердились? Особого интереса в его голосе я не слышала, но пусть даже не надеется на то, что ему удалось меня провести. — Мне потом влом стало что-то адекватное там искать, да и я решила, что мне все равно, и пошла «Что мы делаем в темноте» пересматривать. Обожаю эту комедию, кстати ты немного на одного из героев похож. Кажется, мне все-таки удалось его удивить. Во всяком случае, голос его зазвучал на октаву выше. — Это на которого, позволь узнать? — спросил он. — На Стью. Если бы ты краснеть умел, то попадание десять из десяти. — А ты тогда кто? — улыбнулся он. Я приосанилась и поправила прическу. — То есть как это кто? Конечно же, Владислав. Да, своей пыточной у меня пока нет, но какие мои годы, успеется еще. Эдвард рассмеялся, но быстро опомнился и взял себя в руки. — Так, подожди мы вообще не о том говорим. Тебя совсем не волнует, что я монстр? Что я не человек? — Ну, до жены Владислава тебе еще далековато, но ничего — у каждого свои недостатки. Эдвард не ответил, и лицо его снова стало непроницаемым. — Ты что, из-за Стью обиделся? Но вы же оба такие милые. Блин, зря я тебе рассказала. — Отнюдь, я предпочитаю знать, что ты думаешь, даже если твои догадки неверны. — Так и знала, что ты хочешь Виаго быть. — Да я не о том… Ей все равно! — потрясенно повторял он. — Так ты все-таки вампир? — А тебе не все равно? — Ну, мне же любопытно, а так по большому счету я все для себя решила. Хотя некоторые подробности все-таки хочу уточнить. — Что именно ты хочешь знать? — Сколько тебе лет? — Семнадцать. — тут же ответил он. — И давно тебе семнадцать? — Довольно давно. — усмехнулся он. — Что, прям крестовые походы застал? — Ну… не совсем. — А как декларацию независимости подписывали? — Тоже нет. — И это ты называешь давно? Эдвард вновь принялся внимательно меня разглядывать, совсем как в кафе, когда пытался понять, что у меня на уме и не надо ли вызывать психиатров. — Не хочу показаться расистом, но разве ты можешь выходить в дневное время? — спросила я. — Ерунда, конечно же, могу. — фыркнул он. — Солнце глаза не щиплет? А когда в гробу спишь, то кошмары не мучают? — Я вообще не сплю. Вот тут наконец-то удивилась и я. — Совсем не спишь? — Никогда. — прошептал он. — Ты еще не задала самый главный вопрос. — Как ты делаешь укладку, если не отражаешься в зеркале? — спросила я. — Что я ем. Голос его вновь зазвучал холодно и отстраненно. Тоже мне, нашелся любитель драматизировать. — Да расслабься, Джейкоб сказал, что вы людей не едите. Вроде он говорил что-то про животных. Так в чем тогда проблема вообще? Стрелка спидометра вновь поползла к ста пятидесяти километрам, но протестовать я не стала. — Итак, он прав, и вы действительно не охотитесь на людей? — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее. — У квилетов хорошая память. — ответил Эдвард. — Однако, не стоит обольщаться, они совершенно правы, что держатся от нас подальше. Мы по-прежнему опасны. — То есть? — Мы стараемся. Как правило, у нас получается, но и ошибки случаются, как, например, сейчас, когда я сижу наедине с тобой. — Ты считаешь это ошибкой? — Да, и ошибкой крайне опасной. — подтвердил он. Воцарилась неловкая тишина. Я смотрела на яркие огни встречных машин. Время текло слишком быстро. Еще немного, и все закончится. Второго шанса не будет. Украдкой вытерев глаза, я попросила: — Расскажи мне еще что-нибудь? — Что ты хочешь знать? Он произнес это как-то растерянно, словно мольба в моем голосе застала его врасплох. — Почему вы не охотитесь на людей? — Никто не хочет быть чудовищем. — Но животных вам мало? — Пожалуй, это похоже на замену мяса соей. Мы даже в шутку называем себя вегетарианцами. Кровь животных насыщает, но голод утолить не способна. — Ты ведь был на охоте на этих выходных? — Как ты узнала? — Я заметила, что у тебя глаза меняют цвет, и провела параллели, с чем это может быть связано. Поначалу я вообще думала, что ты наркоман. — Похоже, у тебя сложилось весьма своеобразное впечатление обо мне. — Спорю, что у тебя обо мне впечатление сложилось не лучше. Кстати, ты чего опять школу прогуливал? — Хоть солнце мне и не мешает, но в ясную погоду лучше никому на глаза не показываться. — Почему? — Быть может, когда-нибудь и сама увидишь. — Мог бы и позвонить. — упрекнула я. — Зачем? — удивился он. — Я… Я не знаю. Мы же друзья, я беспокоилась. Лицо рыжего перекосило, будто я предложила ему на спор сожрать килограмм чеснока. — Это неправильно. — заныл он. — А что я такого сказала?  — Это неправильно и опасно. — Ой, да кто бы говорил! До дома оставалось всего ничего. Если бы он только ехал медленнее… Въезжая в предместья Форкса, рыжий сбавил скорость. В общей сложности дорога не заняла и тридцати минут. — Мы увидимся завтра? — спросила я. — Конечно, мне ведь тоже надо сдавать сочинение. В окнах дома горел свет. Рыжий хотел было протянуть мне руку, но передумал и положил ее обратно на руль. Однако, выходить из вольво я не спешила. — Точно придешь? — уточнила я. — Обещаю. Я кивнула и сняла пиджак. — Можешь оставить его себе, твоя куртка все еще у Джессики. — Забыл, что мой батя коп? Что я ему по-твоему скажу… — Что ж, твоя правда. Вдруг, я почувствовала то, насколько близко он был, и в голову начала лезть всякая чушь со скоростью пулеметной очереди. Как же хорошо, что мои мысли он читать не умеет. — Пока. — сказала я. — До завтра. Наконец, я все-таки вывалилась из машины и пошла к дому. Рыжий подождал, пока я подойду к двери, и только потом завел мотор. Кое-как нашарив ключи, я открыла дверь и вошла внутрь. — Белла? — тут же позвал из гостиной отец. — Привет, па. — А ты рано. — Разве? — Еще и восьми нет. Как съездили? — Отлично. Платья там всякие, туфли сумочки, а ты знал, что в вегетарианских кафе неплохо кормят? — Ты в порядке? — Да, а что, по мне не видно? Просто в шоке от того, сколько магазинов пришлось обойти. Ну вот, теперь батя будет думать, что я сегодня перебрала, и не объяснишь же ему, что это на меня так присутствие одного кхм… человека так действует. Спешно ретировавшись на кухню, я набрала номер Джессики. — Привет, Джесс, я уже дома. Слушай, я у тебя куртку в машине забыла, можешь ее завтра привести? Нет, давай лучше завтра об этом. Пока. С тяжким вздохом я положила трубку на место. Похоже, завтра мне предстоит инквизиторский допрос. Теория большого пиздеца нашла свое подтверждение — я окончательно и бесповоротно влюбилась в вампира.