Птица

Желтое пятно вылетело из дыры в потолке и с визгом приземлилось в сеть. Визг, однако, быстро сменился весёлым хохотом. Бесстрашные заулюлюкали, поддерживая смех новенькой, а вот перешедшие озадаченно переглянулись. Никто из прыгунов не воспринял полет вниз так... оптимистично. Фор с довольной улыбкой потянул край сетки вниз, и желтое пятно превратилось в девушку. Она едва-едва доставала макушкой до его плеча. - Как тебя зовут? Ответа он не получил. Широко распахнутые глаза новенькой озорно изучали помещение вокруг, пытаясь уловить и запомнить каждую мелочь. Адреналин еще стучал в ее голове, грудь ходила ходуном, давая возможность легким набрать как можно больше воздуха, а на лице растянулась лучезарная улыбка. Фору пришлось повторить вопрос, встряхнув прыгунью за плечи. Она, наконец, подняла на него свои зеленые глаза и на выдохе спросила: - Можно взять новое имя? - получив утвердительный кивок в ответ, она посмотрела на дыру, откуда недавно вылетела, прикрыла глаза и произнесла, - Тогда меня зовут Птица. Фор вскинул брови в знак удивления и еще раз окинул взглядом новенькую. Но она уже бежала в сторону только что перешедших. Будь она из другой фракции, то с легкостью бы затерялась среди черно-серой толпы юношей и девушек, но ярко-желтый сарафан Дружелюбия горел в этой массе словно свеча в кромешной темноте. - Пятый прыгун - Птица! - крикнул Фор и бесстрашные снова зааплодировали. Вслед за одной дружелюбной появился второй. Парень без посторонней помощи легко выкарабкался из сети. Фор протянул ему ладонь для рукопожатия. Дружелюбный охотно поприветствовал нового собрата по фракции и представился: - Алекс. - Шестой прыгун - Алекс, - объявил Фор, а новенький направился к группе, где мелькал желтый сарафан. - Ну как полет, Лекс? - озорно стукнула парня по плечу Птица, - Говорила же, это весело! - Очень может быть, - с полуулыбкой изрек Алекс и потрепал подругу по макушке.

***

Череда темных коридоров сменялась каменными выступами. Перешедшие следовали за своим инструктором, пытаясь запомнить петляющие пути, пронизывающие Бесстрашие. - Это вам не леса с травками и кустиками, где все срут на виду друг у друга, да, убогие? - бритоголовый парень подошел к Птице и Лексу, толкнув последнего локтем. - Тебе же хуже, - мило улыбнулась девушка, - в поле бы мы тебя закопали, а так придется твоему трупу гнить где-то в этих закоулках. - Че ты там кудахчешь, курица? - моментально взвился парень, но Алекс схватил его за локоть. - Не лезь, пока по-хорошему прошу, - он с силой сжал руку обидчика и посмотрел прямо ему в глаза, призывая успокоиться. - Отпусти, - он вырвался из хватки и с неприязнью глянул на Птицу, стоявшую всё это время рядом, - но следи за своей цыпой, а то ей кто-нибудь перышки почистит. Сказав это, он ушел вперед, сплюнув под ноги кому-то из Отречения. - Ну и нервные искренние пошли! - хмыкнула Птица, подняв голову, чтобы посмотреть на друга. - Я бы на твоем месте не веселился, - укоризненно сказал Лекс, - здесь не Дружелюбие, где все слишком вежливы, чтобы постоять за себя. Тут можно и по шее получить. - Я не боюсь шишек, - фыркнула девушка и с интересом уставилась на толпу бесстрашных, тренирующихся внизу Ямы. - А она не из простых девчонок, да? - Алекс посмотрел на того, кто встал рядом. Парень в белой футболке и черной безрукавке. Волосы собраны в волчий хвост на затылке, глаза поблескивают легким озорством, но мягкая улыбка создает впечатление открытой и даже дружелюбной личности. - Ага, - протянул он, - таких называют заноза в заднице. Я Алекс Фишер. - Арес Келлер, - он пожал протянутую руку, - ударение на "А". Но лучше сокращенно Арс. - Не знаешь, что это за урод? - Лекс кивнул в сторону того парня, которому Птица напророчила гниение в коридоре Бесстрашия. - Ну, точнее имени чем Урод не придумаешь, - пожал плечами Арс, - а вообще это Райан Карр. Думаю один факт того, что добрая половина Искренности вздохнула с облегчением, когда он ушел, полностью описывает его как личность. Но он довольно хитрожопый сукин сын. Так что предупреди свою Пташку, чтобы не нарывалась лишний раз. - Спасибо, учту, - кивнул Алекс, - и она не моя. Мы друзья детства. - Ну да, ну да, - насмешливо протянул Арс, - а я пришел в Бесстрашие, потому что хочу умереть в бою за родной город, а не потому, что здесь есть выпивка и доступные дамы! - Я серьезно, - в глазах Лекса появился лед, - она мне как сестра, и если с ней что-нибудь случится... Закончить фразу он не успел, так как вся группа спустилась в темное помещение с парой десятков кроватей и шикарными душевыми кабинами без кабин. Туалеты также привели всех в неописуемый восторг. Особенно радовались девушки. Фор как всегда с удовольствием наблюдал за скривившимися от неверия и брезгливости лицами, но вида не подавал. Бросив дежурное "переодевайтесь", он оставил новеньких, чтобы те достаточно хорошо познакомились друг с другом. Как только его силуэт скрылся в дверном проёме, то и дело начали разноситься возгласы "это что, шутка?", "это негигиенично!" и "прекрати на меня пялиться, урод!". Птице повезло чуть больше, чем остальным девушкам. Для такого маленького роста, у неё были очень длинные волосы, которые доставали до поясницы и могли скрыть все прелести ее фигуры. Темные, цвета древесной коры локоны падали на грудь, затрудняя обзор "собратьям" по фракции. Но даже в таких спартанских условиях она ловила полное наслаждение. А как же иначе? Её давняя, заветная мечта наконец-то претворилась в жизнь. Нет, конечно, ей не хотелось стоять полуголой среди сверстников. Птица хотела к таким же как она. Хотела вырваться из клетки, как бы пафосно это не звучало. Наконец-то её не будут таскать к родителям или Джоанне Рейес за каждую колкость, наконец-то можно забыть об уроках ботаники и животноводства, наконец-то можно сменить неудобный сарафан на джинсы и футболку. Черные. Её любимый цвет. Желтая ткань сливается с танцующими языками пламени. Птица с наслаждением смотрит, как огонь уничтожает ее прошлую жизнь, и видит в этой стихии нечто родное. Огонь согревает, а не обжигает. - Ну что, - Лекс кладет свою ладонь ей на плечо, - теперь у меня уже нет повода называть тебя канарейкой? Птица тепло улыбается и поднимает глаза на Алекса. В них горят искорки озорства и наигранной надменности, которые так ему нравятся. Канарейкой он стал её называть, когда им было лет по пять. А всё из-за неизменного желтого сарафанчика, а еще любви девочки лазать по деревьям. - Теперь разве что вороной, - смеётся она и пытается потянуть его в сторону уходящей толпы, но Алекс перехватывает её руку. - Держи, - Лекс протягивает ей какой-то предмет. Птица с интересом уставилась на раскрытую ладонь друга, где лежало ярко-желтое перо. Она взяла подарок и повертела его из стороны в сторону, внимательно разглядывая со всех сторон. Затем вопросительно взглянула на Алекса. Тот пожал плечами и по-доброму улыбнулся. - Напоминание о доме. - Я специально ушла, чтобы больше не вспоминать о Дружелюбии, - нахмурилась Птица, не отрывая глаз от пера. Затем она вздохнула и серьезно посмотрела в глаза друга, который, казалось, был смущен такой реакцией, - спасибо, я приму его. Но не в знак памяти о бывшей фракции, а в знак твоей дружбы. Ну, и чтобы ты всё ещё мог называть меня канарейкой. Она улыбнулась, быстро вплела пёрышко в прядь волос, хлопнула Лекса по плечу и побежала вслед удаляющимся голосам.

***

Общая столовая Бесстрашия кардинально отличалась от столовой Дружелюбия. Никакого стеклянного купола и огромного дерева, никаких натянутых улыбок и вежливости, от которой Птицу частенько тянуло тошнить, и, хвала небесам, никакого вегетарианского стола! Вместо тихого позвякивания приборов и спокойных разговоров, здесь царили шум и суета. То тут, то там слышался отборный мат, люди перекрикивали друг друга, громко смеялись или посылали всех куда подальше. Хаос и неразбериха. Вот уж точно, это стихия Птицы. Она юркнула в самую гущу толпы, периодически влетая в кого-нибудь, ловя матерные указания направления и с такой же частотой раздавая их. Она плюхнулась на первое попавшееся свободное место, закинув ногу на соседнее, а то Алекс, пока найдет её, упустит все пустые скамьи. Птица оглядела соседей по столу и наткнулась глазами на своего инструктора, сидевшего на самом краю. Но между ними было еще пару мест, так что Птица хотела сосредоточиться на соседях напротив, но Лекс сел рядом с ней и, пытаясь перекричать массу шумящих бесстрашных, попросил передать ему хоть чего-нибудь поесть. Птица уже наколола на вилку вторую котлету, когда рядом с ней сели две девушки, перешедшие вместе с ней. Она невольно заинтересовалась ими, ведь блондинка была из Отречения, но решилась прыгать первой. Птице нравилось, когда в людях сочетается несочетаемое, она сама была такой и стремилась окружить себя такими же сумасшедшими. - Привет, я Птица, - она протянула девушкам поднос, наполненный овощами. - Спасибо, - блондинка приняла еду, - Я Трис. - Кристина, - жуя кусочек мяса, отозвалась её соседка, - Ты что, никогда котлету не видела? - обратилась она уже к Трис. - Видела, просто не ела, - отозвалась та. - В Отречении еда попроще: растительная пища без соусов и приправ, - неожиданно вклинился в разговор парень напротив. - А ты учебниками питался? - вступилась за подругу Кристина, и парень напротив рассмеялся. - Я Уилл, Эрудиция. - Кто бы сомневался, - хмыкнула Кристина, и все дружно заулыбались. - А ты Птица, потому что работала в птичнике раньше? - обратился Уилл к девушке, которая уже приступила к десерту. - Нет, просто легко могу выклевать чей-нибудь мозг, - самодовольно улыбнулась она и отправила в рот кусочек шоколадного торта. - Я думал в Дружелюбии все, ну, дружелюбнее... - смущенно улыбнулся Уилл. - Ага, поэтому я и ушла. Хочу быть дружелюбной только с теми, с кем хочу. - Правильно, подруга, - Кристина похлопала Птицу по плечу. - Не желаю слышать о ваших прежних фракциях, - неожиданно прозвучал голос Фора, который даже не смотрел в сторону новеньких, - вы - бесстрашные.

***

Птица ворочалась в своей кровати. Впервые она засыпает не в деревянной комнатушке с грудами оранжевых и желтых подушек, а в помещении, которое больше походит на подвал, где вокруг находятся другие люди, у каждого из которых своя жизнь, своя история, свои причины сменить фракцию. Может кто-то не любил порядки своей родной фракции, кто-то бежал от ужасного прошлого, связанного с семьёй или близкими людьми, кто-то хотел найти себя, а кто-то просто хотел новых впечатлений. Как бы там ни было, они теперь в одной связке. Одной фракции. Они одной крови. Кипящей, быстро бегущей по венам и артериям крови, требующей адреналина. Теперь в их жизни нет места трусости и страхам. Да, остальные будут считать всех их психами, безбашенными, двинутыми на голову, но они будут свободны. Свободны бросить вызов миру и выстоять под всеми его преградами. Они достаточно сильны, смелы и отважны, чтобы гореть до конца. Для этого лишь надо высечь маленькую искру. И Птица высекла её в тот момент, когда капля алой крови зашипела на горячих углях.