Прививка любовью, или Чувства, обмененные на принцип

Я несказанно радовалась полученному диплому. Окончить Академию милиции в десятке лучших на своём потоке — это огромная удача. Особенно, если учесть, что я далеко не самая умная и прилежная ученица. Но все знали, насколько я горела этим делом, насколько я любила всю эту атмосферу и как сильно мечтала служить в полиции с детства. Хотя изначально мама пришла в ужас от моего решения поступать туда, ей казалось, что с моей врождённой женственностью и мягкостью — такая работа совсем не для меня. Повезло, что папа, у которого от службы в армии остались только положительные воспоминания, помог мне уговорить её отпустить меня на этот факультет. Тем не менее, когда я забрала диплом, родители были невероятно горды мной. Хотя в поиске работы это никак не помогало. За два с половиной месяца я обошла огромное множество участков и даже коммерческих организаций, побывала на нескольких десятках собеседований, но меня либо не хотели брать из-за отсутствия опыта, либо предлагали зарплату и условия хуже, чем были указаны в объявлении. И лишь один раз мне улыбнулась удача: в один из участков, который располагался в соседнем районе города, требовался сотрудник. Об этом мне сообщил на очередном собеседовании начальник управления полиции, где штат уже был укомплектован. Он сказал, что видит во мне потенциал, а поскольку к себе взять не сможет, порекомендует знакомому, у которого есть вакансия. Он даст мой номер, и, если они решат, что я им подхожу, пригласят на собеседование. Я безропотно отдала копию резюме и номер телефона и забыла об этом. Если честно, я не ожидала, что дело выгорит, на тот момент я уже отчаялась хоть что-то найти. Однако примерно через неделю раздался такой желанный звонок.

***

Управление полиции располагалось в центре города и было самым пафосным из всех, в которых я когда-либо бывала до этого. Некачественная уборка изрядно обтрепала некогда роскошный ремонт, но в целом участок выглядел очень презентабельно. На часах была почти половина десятого утра, в городе едва посветлело после долгой январской ночи, когда в среду я вошла в приёмную. За холлом стеклянных дверей располагался просторный коридор с несколькими дверями разных кабинетов друг напротив друга. За стойкой ресепшена, закинув ногу на ногу, вправо-влево на офисном кресле крутилась смазливая брюнетка, по-видимому, секретарь. Она накручивала прядь волос, выбившуюся из хвостика, на палец и вовсю флиртовала с парнем, который стоял вполоборота почти спиной ко мне, оперевшись рукой на столешницу. Как я позже узнала, это был один из штатных водителей. Увидев меня, секретарша прервала оживлённую беседу и осведомилась, чем может мне помочь. — Мне назначено собеседование на девять тридцать, — с улыбкой проговорила я. Девушка вышла из-за стойки, без стука или предупредительного звонка вальяжно зашла в кабинет к управляющему и доложила о моём визите. Вернувшись в приёмную, она велела мне заходить, не предложив даже раздеться. Решив, что от настолько гостеприимного человека ждать более ничего не стоит, я взглянула на табличку с именем директора, вошла в кабинет и робко сказала: — Доброе утро, Дмитрий Павлович. Благодарю за приглашение на собеседование, — я пробежалась глазами по комнате, пытаясь найти что-нибудь похожее на вешалку, но мои поиски не увенчались успехом, и я впилась вопросительным взглядом в хозяина кабинета и моего возможного будущего начальника. — Извините, где я могу оставить верхнюю одежду? В кресле, едва в нем помещаясь, сидел очень тучный мужчина лет шестидесяти с кустистыми усами. Он указал рукой на небольшой диванчик в углу кабинета и небрежно ответил: — Да кидай прямо туда. Голос его был каким-то гортанным. Я, предположив, что это могло быть следствием избыточной массы тела, аккуратно положила шубу вместе с сумкой на небольшой подлокотник дивана, достала папку со всеми необходимыми документами и подошла к начальнику. Кабинет был довольно большим, перпендикулярно к столу управляющего располагался вытянутый стол — по-видимому, для совещаний — со множеством стульев. Я опустилась на один из них. Перед мужчиной лежало моё резюме. Края листка были потрёпаны и помяты, а рядом с контактной информацией было несколько завитков от расписывания засохшего стержня ручки. Я невольно поморщилась. Мужчина без особого интереса продолжил: — Что заканчивала? — Омскую школу милиции, — с готовностью ответила. Все эти стандартные вопросы я слышала не раз за последние месяцы. — Диплом с собой? — мужчина даже не поднимал на меня глаз, у меня мелькнула мысль, что собеседование какое-то «дежурное» и толку от него не будет. — Конечно, — кивнула я и протянула заветные корочки. Начальник откинулся на спинку кресла, насколько на нём можно было откинуться с такими габаритами тела, и принялся изучать диплом, медленно переворачивая страницы вкладыша. Я отметила про себя: спасибо, что не слюнишь пальцы при этом. Несмотря на лёгкое волнение, я всё же позволила себе пару раз украдкой взглянуть на своего гипотетического босса: имеющий перхоть на погонах, грузный и сопящий под тяжестью лишнего веса, он имел в целом приятное лицо и вполне добродушный взгляд. Однако в Академии нас учили не вестись на внешность, которая зачастую бывает так обманчива. От потока мыслей меня отвлёк писк селектора и голос Дмитрия Павловича: — Жанна, зайди. Через несколько мгновений в кабинет вошла блондинка с мелированными волосами в синем трикотажном платье мелкой вязки, скрывающим фигуру типичного «яблока», с рассыпанными по плечам волосами. На вид ей было около сорока лет. У женщины было лицо, в котором угадывались отголоски былой красоты, но его выражение было столь надменно и неприятно, что красота сразу меркла. Она обошла стол и села с противоположной стороны, как раз напротив меня. Шеф молча передал ей потрёпанное резюме и диплом. За пару секунд она пробежалась глазами по резюме, столь же быстро по титулу диплома и задержала взгляд лишь на вкладыше. Помедлив, она также передала документы обратно, не глядя на меня повернулась к начальнику и, сцепив кисти в замок на столе, с сомнением покачала головой и скрипучим голосом произнесла: — Ну тут однозначно не наш вариант. — Обоснуй? — мой потенциальный шеф нахмурил брови, видимо, он всё же не был так категорично настроен в мой адрес. — Бакалавриат — очень куцее образование. Заочная магистратура — это же бесконечные отпрашивания и отпуска. Низкий средний балл диплома — всего четыре-и-три. И главное — полное отсутствие хоть какого-то опыта, — перечисляла женщина таким голосом, словно объявляла меню в школьной столовой: совершенно незаинтересованным и с мнимым превосходством в своих же собственных глазах. — Не Боги горшки обжигают, ты в курсе? — без особого энтузиазма парировал управляющий. Блондинка раздражённо передёрнула плечами и промолчала. От этой беседы меня покоробило, но, воспользовавшись паузой, я вставила: — Четыре-и-сорок-шесть. — Что? — Дмитрий Павлович растерянно посмотрел на меня. Жанна по-прежнему смотрела исключительно на начальника и полностью игнорировала меня. — Средний балл моего диплома — четыре-и-сорок-шесть, — уточнила я, все еще надеясь, что этот Дмитрий Павлович окажется благоразумным человеком и даст мне шанс. — Нормально, — он одобряюще кивнул. — Жанна? — начальник отделения поднял на нее вопрошающий взгляд, а я слегка поморщилась, не понимая, для чего вообще нужна здесь эта женщина, и разве не он сам должен принимать такие решения? Та сжала челюсти и с напором процедила: — Ну, под вашу ответственность, ДмитриПалыч. В ответ шеф только фыркнул. Посчитав, что разговор окончен, блондинка встала и с гордо поднятой головой продефилировала на выход. Я была обескуражена таким поворотом событий, протянула руку и забрала у начальника резюме и диплом. — Мне всё ясно, Дмитрий Павлович. Спасибо, что уделили мне время, — выдала я уже ставшую привычной за последние пару месяцев фразу, заменив только имя начальника. Поднялась со стула, подошла к дивану и, пытаясь сдержать слёзы, убрала документы в папку. Когда я взяла в руки шубу, то услышала уставший голос начальника: — Ты приступаешь в понедельник, — он тяжело поднялся с кресла, — У меня увольняется специалист по кадрам. Будешь заниматься этой работой. А сейчас идём. Я распоряжусь, чтобы она рассказала тебе всё и подготовила передачу дел. Я в лёгком шоке уставилась на начальника: — Вы меня берёте? — не поверила я своим ушам, но, после утвердительного кивка, стала чувствовать себя чуть уверенней, — Но, я думала, это будет оперативная работа, — в моем голосе сквозили нотки огорчения — я все же так хотела работать по профессии. Дмитрий Павлович развёл руками в ответ. — Таких вакансий у меня пока нет. Но знаешь, с чего-то же надо начинать. Сначала побудешь кадровиком, узнаешь всю работу изнутри, а когда окончишь магистратуру, можно будет думать о переводе на более конкретный участок, — произнес он. Глаза его казались добрыми и теплыми, вселяющими поддержку. Коротко обдумав, я пожала плечами: — Хорошо, — произнесла я, стараясь как можно незаметней шмыгнуть носом и внутренне успокоиться. — Я согласна, спасибо вам. Мы вышли из кабинета и направились в сторону одной из дверей, располагающейся в холле приёмной.

***

— В эти папки подшиваются разные приказы по основной деятельности. Сюда — по АХД. А здесь хранится вся необходимая тебе нормативка. Низкорослая шатенка лет тридцати без умолку тараторила и показывала на папки, хранящиеся в опечатываемом шкафу. С нормативными документами, к моему сожалению, их там стояло аж несколько штук, при этом довольно внушительной толщины. — Елена, а что такое АХД? — то, что мне пытались все это время объяснить, тяжело укладывалось в моей голове, а незнакомые аббревиатуры и вовсе пугали и сбивали с толку. — Это административно-хозяйственная деятельность, — торопливо отозвалась девушка, — Потом откроешь и посмотришь, что конкретно относится к этому типу документации. На компьютере они располагаются под теми же индексами, что и в номенклатуре, это я тебе уже показывала. А сейчас давай оформим приказ на твоё трудоустройство. Я ошалелыми глазами наблюдала, как девушка быстро вбивала мои данные в программу по управлению персоналом, в которой я абсолютно не умела работать, и пыталась запомнить весь алгоритм. После неудачных поисков я уже была готова ухватиться за любую возможность устроиться хоть куда-нибудь, но незнакомая деятельность очень пугала меня. Шеф был, безусловно, прав, начинать всё равно с чего-то придётся, однако я надеялась, что это будет хотя бы отдалённо напоминать пройденный на лекциях материал. Принтер протяжно загудел, рождая приказ на моё зачисление в полицию, а Елена протянула мне листок по учёту кадров, анкету и бланк автобиографии. — Мы заказали для тебя проверку по базам судимости и административных правонарушений. Как только придёт ответ, всё должно быть подшито в личное дело, — она деловито повернулась к органайзеру за ножницами, — А пока заполняй все эти бумаги и скажи, есть ли у тебя две фотографии три-на-четыре? Я полезла в сумку за кошельком: — Думаю, найдётся. Через секунду я извлекла из потайного кармашка квадрат с четырьмя фото. Шатенка быстро вырезала две штуки, а оставшиеся протянула обратно. На заполнение анкет у меня ушло около получаса. Когда всё было готово, Елена приклеила одну фотографию на листок учёта кадров, а другую вложила в кармашек папки с моим будущим личным делом: — Как только придёт ответ о несудимости, вторая фотография должна быть приклеена на удостоверение. Их делают в отделе безопасности. По справочнику посмотришь, какой это кабинет, — отчеканила кадровичка, — Ну, а так, в принципе, всё. Что нужно, я тебе показала. — Хорошо. Я всё поняла, спасибо… Елена… — я немного понизила интонацию, — А можно личный вопрос? — Ну? — помедлив, ответила девушка, нахмурилась и скрестила на груди руки. Я робко взглянула на неё и продолжила: — А почему вы увольняетесь? — меня это действительно удивляло, ведь Лена производила впечатление настоящего специалиста в этой области, по ней было видно, насколько хорошо она разбирается во всех этих бумажках и как трепетно относится к собственной работе. Шатенка фыркнула, отвела взгляд в сторону и, помолчав, шёпотом ответила: — Потому что это контора с крысами-людоедами. Я изумлённо уставилась на неё, но не стала делать поспешных выводов о своем новоприобретенном рабочем месте. Я привыкла полагаться исключительно на себя и на своё мироощущение. Мало ли, вдруг своим поведением она как-то могла спровоцировать какой-нибудь конфликт в участке, а потом делать вид, что кругом все виноваты. Конечно же я не озвучила свои мысли. Я верила, что моя природная коммуникабельность и бесконфликтность помогут мне в общении с коллегами. Никогда ещё за двадцать один год своей жизни я так сильно не ошибалась.