Awake

      Больше музыки Сокджин любил только детей. И чем старше становился, тем больше ценил их открытость, честность и непосредственность. Возможно, потому, что сам он был этого практически лишен.       Он хорошо помнил, как родители улыбались ему в лицо, а потом пытался не слушать ругань и ссоры за стеной. Он пытался все понять и принять — ведь у каждого бывают в жизни тяжелые и просто трудные моменты, которые нужно пережить, перетерпеть. Но с каждым месяцем и годом скандалы становились чаще и продолжительнее, а ложь ребенку в лицо о том, как все хорошо и отлично, что это пройдет, что они справятся, — все глупее и откровеннее. Сокджин понимал, что родители вместе только из-за него. Понимал и почти ненавидел себя за то, что служит причиной этой пародии на ячейку общества.       Сокджин держался до выпускного класса, а затем съехал и поступил учиться на преподавателя по вокалу, мысленно благодаря почивших бабушку и дедушку со стороны мамы, которые оставили ему немного денег на обучение. Можно было со спокойной душой отучиться первый год, зарабатывая на дальнейшую оплату учебы и квартиры не слишком напряжной подработкой… И с чувством полнейшего удовлетворения при этом игнорируя проклятия разочарованного отца, который планировал отправить сына на юридический и передать свою захудаленькую адвокатскую контору. Мать решение сына встретила относительно сухо, сказав лишь с поджатыми губами, что надеется на благоразумие и ответственность отпрыска, которому теперь самому предстоит пожинать плоды своих действий.       Новость о разводе родителей почти сразу после его поступления Сокджин встретил почти с облегчением. Он давно устал винить себя и уже на зрелую голову осознал, что родители только сами хуже делали, пытаясь уверить себя, что настолько отдалившиеся и переставшие понимать друг друга люди могут и должны пересиливать себя ради ребенка.       Может, поэтому у самого Сокджина с отношениями в итоге так и не сложилось. Терять время на людей, которые затем отвернутся, предадут, станут чужими? Ему уже хватило, поэтому молодой человек никогда не привязывался к новым знакомым, ограничиваясь почти шапочной дружбой и редкими случайными связями, если физическое напряжение становилось совсем уж раздражающим и назойливым.       Успешно закончив учебу и вооружившись хорошими рекомендациями, Сокджин относительно беспроблемно устроился преподавать вокал в престижную частную школу с углубленным изучением искусств. Где преимущественно учились желающие расслабиться в мирной обители творчества очень обеспеченные либо очень одаренные дети, прошедшие суровую аттестацию. Редкое совмещение обоих достоинств являлось скорее исключением.       Несколько коротких лет прошли незаметно в суете педагогических будней, почти не имеющих выходных. Несмотря на все сложности, к своим 27 годам Сокджин был доволен тем, что имел, и держался за место обеими руками. Не только из желания доказать периодически дающим о себе знать родным, что он чего-то стоит, но и не меньшего, вполне искреннего стремления помогать детям.       Возможно, именно поэтому после начала очередного учебного года Сокджин почти сразу обратил внимание на маленького Ким Тэхена. Знакомство с Кимом-старшим вышло коротким и малоинформативным, и после зачисления и распределения в класс Сокджин видел с мальчиком лишь гувернанток либо других сопровождающих.       В памяти надолго запечатлелся недовольный взгляд ученика всякий раз, когда ему приходилось отвечать, а особенно — петь одному. Первые несколько раз Сокджину пришлось вообще чуть ли не хитростями убеждать Тэхена продемонстрировать свои певческие способности. Такое отношение воспитанника заставило молодого преподавателя поломать голову, но, приглядевшись повнимательнее и хорошенько обдумав все особенности поведения, Сокджин перестал давить на ребенка.       — …Записывать пение на диктофон дома? — Тэхен весьма настороженно отреагировал на эту неожиданную просьбу учителя, но задумка увенчалась успехом. Сокджин с улыбкой и вполне заслуженно довольный своей смекалкой, после уроков слушал уже на своем телефоне, как распевается на записанном аудио еще тонкий и плохо слушающийся, но вполне сильный и звонкий голос. В котором чуткий музыкальный слух Сокджина уже сейчас улавливал глубину медовых бархатистых ноток.       Дальше дело пошло значительно лучше, мальчик понемногу перестал стесняться сольных выходов, а к групповым выступлениям присоединялся послушно и без возражений. Только друзей заводить по-прежнему не желал, так и не присоединившись к быстро организовавшимся в классе детским стайкам. Сокджин внимательно все подмечал для себя, держа происходящее на заметке. До конца учебного года было еще далеко, поэтому действовать здесь нужно было обдуманно и аккуратно, и излишне активное вмешательство могло только навредить.       Как уже стало известно, жизнь внесла в трудовой распорядок учителя свои коррективы. Но даже несмотря на то, что со школой было покончено, отказываться от помощи ребенку Сокджин не собирался. И работа гувернером представлялась отличным шансом узнать мальчика поближе и дать ему возможность открыться и перестать бояться мнения окружающих.       К слову, Кима-старшего для этой цели тоже следовало узнать получше. Его вежливый, но отстраненный и официальный, почти холодный тон более чем ясно указывали, что взаимоотношения отца и ребенка не так просты. Почему ребенок фактически боится отца? Почему и в каких условиях растет без матери? Все эти детали предстояло выяснить.       Уже на следующий день после разговора в ресторане Сокджину нужно было с раннего утра прибыть к дому семьи Ким. Жили они в престижном районе Каннам, так что без особых проблем удалось добраться по нужному адресу, не плутая по многочисленным сомнительным переулкам. Формальности и детали они с Кимом-старшим обсудили вчера на словах, а сегодня предстояло все оформить официально и сразу же приступить к непосредственным обязанностям домашнего воспитателя. Ближайшие пару недель, которые Тэхен будет вынужден пропустить в школе из-за болезни, Сокджину предстояло жить в доме Кимов, а уже после выздоровления сопровождать подопечного на занятия и обеспечивать присмотр за ним до приезда отца.       Хотя работа и казалась привычной, Сокджин чувствовал некоторое волнение, пока стоял перед массивной металлической дверью с вещами в руках и ожидая, пока ему ответят по домофону и пустят внутрь. Не исключено, что так накануне на него подействовало прощание с будущим работодателем.       — …Думаю, в общих чертах вам все ясно, и никаких проблем возникнуть не должно, — по тону собеседника Сокджин понял, что разговор закончен, и поднялся из-за столика. Но прежде чем распрощаться, его напоследок окликнули, причем в гораздо более мягкой и снисходительной манере, нежели та, в какой держался Ким-старший весь их совместный ужин.       — Не мне вас учить, господин Ким, как воспитывать… Но все же скажу — выполняйте лишь то, что от вас требуется. Я бы не хотел, чтобы Тэхен привязался к вам больше необходимого.       Сокджин не нашелся с ответом и лишь коротко кивнул. И даже приехав домой и успокоив за чашкой чая взволнованные не самым спокойным днем нервы, так и не смог понять, чего хотели добиться от него подобной просьбой.       …Встретивший его Ким-старший, уже одетый и собранный, вполне доброжелательно поприветствовал Сокджина, сообщив, что все документы ожидают на столике в гостиной, и там же прикреплена записка со всеми контактами на случай, если возникнут какие-то вопросы или проблемы.       Уже у выхода Ким-старший обернулся на тихие шаги из глубины просторной квартиры, которую новоприбывшему еще только предстояло изучить.       — Тэхен, тебе же нужно оставаться в кровати.       Тэхен, в белой в черный горох пижамке, взлохмаченный и сонный, молчаливо перевел хмурый непонимающий взгляд на улыбнувшемуся ему учителя, сжимая в руках большую мягкую игрушку едва ли не с себя ростом — забавное фантастическое существо с синим тщедушным тельцем, тоже в горошек, и огромной губастой головой-сердечком.       — Здравствуй, Тэхен, — вспомнив о своей задаче, Сокджин приветливо наклонился к нему. — Разрешишь побыть твоим гостем?       Входная дверь за его спиной бесшумно закрылась.