Misery and pain

Солнце светит так же ярко, пробиваясь сквозь кроны деревьев. Небо по-прежнему ясно и безмятежно. Клаус сжимает зубы, чтобы не закричать от боли. Каждый вздох даётся с трудом. Сделав отчаянный рывок, Первородный пытается дотянуться до спины, но тут же падает на землю с диким стоном. Лицо искажено судорогой, в глазах круги. Он проклинает свою слабость. Мысли текут где-то в подсознании, фоном, и остаётся лишь неутихающая боль, подчиняющая себе, сковывающая разум и волю. *** Кэролайн показалось, что она слышала крик. Она обернулась, прислушалась. Тишина. Солнце приветливо дарило своё тепло всем живущим, лёгкий ветерок, гулявший в кронах деревьев, приятно освежал, безоблачное небо сияло голубизной. Кэролайн прислонилась спиной к стволу дерева. Из-за меня они никогда больше не увидят этого, никогда больше не почувствуют вкуса жизни. Лицо девушки было мокрым от слёз. Убийца. Какое право ты имела решать, кому жить, а кто должен умереть? Ей не к кому было пойти, не с кем было поделиться своим горем. Кто мог бы понять её? Мама? Стефан? Клаус? Ни одному из них она не могла бы доверить того, что творилось у неё на душе. «Убийца – убийца – убийца», – стучало в висках. Кэролайн медленно сползла по стволу и разрыдалась в истерике. Вместо души остался искореженный комок болезненно затянутых в узел нервов. Девушка была напряжена до предела, растеряна, напугана, противна сама себе. Убийца – убийца – убийца – убийца – убийца. Хруст ветки. Кэролайн вздрогнула. Этот звук показался ей слишком громким, нарушив её мысли. – Клаус?.. Словно из-под земли перед ней вырос профессор Шейн. – Ошибаешься, – усмехнулся он, резко схватив её за плечи и поставив на ноги. Кэролайн попыталась освободиться. Он ухмыльнулся и немного сильнее сжал пальцы. Девушка закричала от боли. По кофточке расползались кровавые пятна. – Если я не получу лекарство, будет больнее, намного больнее… – прошипел профессор, бросив её на землю, как котёнка. – Донеси это до своего ухажёра… Доли секунды – и он скрылся, словно всё это лишь померещилось Кэролайн, стеклянными глазами взиравшей на то место, где только что стоял Шейн. – Сайлас… – в ужасе прошептала девушка. Только сейчас она по-настоящему осознала весь ужас своего поступка. *** Клаус глубоко впился ногтями в землю. Он уже не надеялся встать. Мужчина пытался дышать медленнее и глубже, но дыхание сбивалось против его воли, а с губ слетали хриплые стоны. Проиграл? Я проиграл? Но даже эта мысль мелькнула неосознанной вспышкой и исчезла, уступая место страданиям. Крик Кэролайн пробился сквозь плен тысячи иголок, пронзивших тело. До белизны сжав губы, Клаус вскочил, пролетел на вампирской скорости пару метров и упал на землю с диким криком, бессильно раздирая руками лесную почву. Нет, нет, он не посмеет причинить ей боль! Нет!.. А где-то в глубине сознания поселилась липкая, пугающая мысль, что этот противник способен на всё, чтобы добиться цели.