Misery and pain

Девушка бежит туда, где они с Клаусом расстались, забыв обо всём. Страх и тревога заполняют разум. Она должна предупредить его, должна. Сердце бешено стучит, грозя вырваться из груди. Безумный крик пронзает воздух, разрывая барабанные перепонки, заполняя всё существо девушки. Клаус!.. Девушка вылетает на поляну и останавливается, как вкопанная. Клаус лежит на земле лицом вниз, рубашка разодрана и окровавлена. В следующее мгновение Кэролайн оказывается рядом с ним на коленях. Она забыла всё, что было между ними. Есть только он, она, этот лес и Сайлас. – Клаус? Клаус?! Девушка осторожно дотрагивается до кожи мужчины, отчего он дёргается и нечеловечески стонет. Кэролайн тут же отдёргивает руку. Клаус пытается подняться, но боль снова пронзает тело. Кэролайн в отчаянии. Она не знает, что делать. По спине бегут предательские мурашки. Если это существо способно справиться даже с Первородным… Всё вдруг стало неважным. Она чувствовала боль Клауса так, словно это была её собственная боль. Стук собственного сердца заглушал все звуки. И этот мужчина, самый уверенный, самый сильный, лежал на земле, не в силах пошевелиться. Собрав в кулак всю волю и оставшиеся силы, Клаус встаёт на колени, пытается ободрить девушку улыбкой. Но вместо улыбки выходит гримаса страдания, которая лишь больше пугает Кэролайн, как и капельки крови, выступившие из его прокушенной губы. Сил Первородного хватает ненадолго: с хриплым стоном он падает на руки девушки, шепча: – Всё хорошо. Кэролайн отчаянно прижимает его к себе. Кажется, если она отпустит его, мир разлетится на куски, и ничто не спасёт их. – Что хорошо, что хорошо, Клаус? – шепчет она сквозь затуманивающие рассудок слёзы. – Сайлас, он был здесь. Что случилось? Мужчина собирается с силами, чтобы ответить ей. Каждый вдох отдаётся во всём теле безупречно острыми шипами. Приподняв голову, он заглядывает в глаза девушки. – Обломок кола… Остался… Кэролайн испуганно прикладывает палец к его губам. – Молчи, молчи. Тебе надо беречь силы. Снова раздирающий душу стон, хрип. Она не в силах вынести этого. Как бы она ни относилась к этому человеку, сейчас она чувствовала только его страдания и боль, сейчас был только он. – Я справлюсь сам. Ты должна предупредить остальных. Кэролайн смотрит на него, как на сумасшедшего. Сам? В таком состоянии? Ты слишком боишься быть слабым, Клаус. Ты слишком уверен в себе. Я не могу оставить тебя, не сейчас. Как ты можешь справиться сам, если я вижу, какой пыткой стал для тебя каждый вздох? – Ну же, иди, – Клаус снова закусил губу, смотря прямо в глаза Кэролайн. – Не заставляй меня внушать тебе. Кэролайн упрямо помотала головой. – Нет. Прекрати даже думать об этом. Она раздирает ткань с намерением вытащить обломок, но видит лишь почерневший бугорок, прикрытый тонким слоем восстановившейся кожи. Бесполезно. Она не сможет помочь. – Ты… Ты сможешь встать, если я буду держать тебя?.. Она знает, каких усилий стоит ему просто ответить ей. Но они не могут оставаться здесь, это слишком опасно. Там, в доме, она обязательно что-нибудь придумает. Она обязательно поможет ему. – Оставь, Кэролайн, – хрипло просит мужчина. – Нет, – упрямо повторяет она. – Ты сможешь встать?.. Клаус понимает, что бесполезно с ней спорить. В этом вся она, упрямая малышка Кэролайн. За это он и полюбил её. Сначала. А теперь… Теперь он уже не мог сказать, за что он её любит. Да и разве любят за что-то? Он кивает, отчего из груди вновь вырывается болезненный стон. Кэролайн осторожно кладёт на своё плечо его руку. Поддерживая мужчину за талию, медленно встаёт на ноги, поднимая его с земли. Каждое движение отражается на лице Клауса непередаваемым страданием. Кажется, на его лице навсегда застыла эта ужасная маска. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не закричать, Клаус пытается удержаться на ногах. – Не говори ничего. Просто закрой глаза и не говори ничего. Он тяжёлый, и Кэролайн стоит немалых усилий удержать его. Медленно, шаг за шагом, они продвигаются в сторону особняка Майклсонов – Кэролайн решила, что это единственное место, куда они сейчас могут дойти. К тому же, она понимала, что никто не должен видеть Клауса в таком состоянии. Слишком унизительно это было бы для него, слишком много было у него врагов, готовых воспользоваться ситуацией. Он доверял ей, и она не могла его предать. Его стоны сливаются в унисон с биением её сердца. Она чувствует, как тело Клауса покрывается потом от невероятных усилий облегчить её задачу. Даже в таком состоянии он не перестаёт заботиться о ней. Кэролайн восхищалась силой воли и самообладанием Клауса. Дойдя до очередного дерева, прислонившись к шершавой коре, Кэролайн закрывает глаза. Недолгий отдых, и снова шаг. Ещё шаг. И снова искажённое судорогой лицо того, кто никогда ещё не был побеждён. Боже мой, Боже мой, только бы смочь! Только бы дойти! А если, если у меня не хватит сил, что тогда? Кэролайн боялась даже думать о том, что могло произойти, если бы у неё не хватило сил. Её сердце, его сердце. Одна боль на двоих. Всё, что было, в прошлом. Она не оставит его. Она не уйдёт. Пока она нужна ему, она не имеет права.