Misery and pain

Солнечные лучи робко пробивались сквозь тяжёлые шторы. Кэролайн лежала с закрытыми глазами, желая продлить волшебные ощущения сна. Но понежиться в постели ей не удалось – идиллию прервал звук смс. – Кому ещё что надо, – недовольно пробормотала девушка. На часах было 6:40. «Никуда не выходи из дома, это очень важно. Прости, что разбудил. Клаус» Раздражение мгновенно улетучилось. Какой он всё-таки заботливый и внимательный! Кэролайн улыбнулась собственным мыслям и спустила ноги на пол. «И тебя с добрым утром», – отправила она ответ. Выудив, наконец, из-под кровати розовый пушистый тапочек с длинными заячьими ушками, девушка направилась в ванную, потягиваясь на ходу и протирая кулачками глаза. Вопреки привычкам большинства, Кэролайн не любила подолгу спать. Да и трудно найти время для сна, когда ты столько всего должна успеть за день! Учёба, черлидинг и организация мероприятий требовали слишком много внимания, и девушка давно привыкла вставать с первыми лучами. К тому же, мама рано уходила на дежурство, и Кэролайн, слишком явно ощущавшая, что каждый новый день всё более отдаляет их друг от друга – я всегда останусь молодой и буду жить вечно, а мама… – привыкла помогать ей с утра и заботиться о ней, ловя мгновения, которые они проводили вместе. Кэролайн закрыла глаза, стоя под прохладными струями душа. «Что день грядущий нам готовит?» – пронеслось почему-то в голове. *** Клаус в который раз перелистывал страницы записной книжки, пытаясь выработать стратегию действий. Но каждый раз, когда он, казалось, находил верное решение, картина расплывалась – не хватало одной детали, одной существенной детали, до которой он никак не мог догадаться. И это злило Первородного. Отпив немного виски из бокала, он со стуком поставил ни в чём не повинный сосуд на стол и вновь стал вчитываться в плясавшие уже перед глазами буквы. Одна деталь! Какая-то мелочь, которой я никак не могу увидеть! Чёрт! Что я опять пропустил? Где я опять ошибся? Звук шагов заставил Клауса поднять голову. Он знал эту походку, даже спустя много лет он знал, чьи это были шаги. Странно, как порой наша память хранит воспоминания о тех, кто нам по-настоящему дорог. Клаус закрыл блокнот и поднялся с кресла навстречу брату. – Не ждал тебя так рано. Элайджа улыбнулся и протянул брату руку. Клаус пожал её, одновременно радуясь его возвращению и пытаясь понять причину столь неожиданного визита. Элайджа, не удержавшись, притянул брата к себе и обнял, как раньше. Это проявление родственных чувств совсем выбило Клауса из колеи. В прошлый раз они расстались не в самых лучших отношениях. Эта семья – с чем можно было сравнить её? Они то сходились, то расходились, но всегда оставались вместе, что бы ни случилось. – Вместе навсегда, – к чему Элайджа вспомнил слова их старой клятвы, которая, казалось, давно потеряла смысл? Или это только казалось, что они забыли смысл этих слов? Старший брат отстранился, и лицо его приняло серьёзное и озабоченное выражение. Он секунду обдумывал что-то. – Ты ведь ведёшь эту сумасшедшую охоту на лекарство, брат? Клаус кивнул. Он не стал спрашивать, откуда Элайджа знал об этом. Информация – вещь, которую легко можно было получить в этом мире, находя нужные рычаги. – Признаюсь, я и сам включился в эту игру. Лекарство найдено. Впрочем, ты это знаешь. Но, скажу честно, я никогда не позволил бы никому добраться до него, если бы знал, к чему это может привести. Клаус сосредоточенно смотрел на брата, пытаясь понять, к чему тот клонит. – Игра становится опасной, даже для нас, Никлаус. Может быть, стоит сказать – в особенности для нас? Клаус странно усмехнулся. – Я знаю. Кажется, теперь была очередь Элайджи задуматься над смыслом слов брата. В комнате повисла напряжённая тишина. У каждого из них было, что сказать. Но ни один из них не решался заговорить первым, пытаясь по обрывкам фраз заново оценить масштаб опасности. Первым молчание нарушил Клаус. – Ты знаком с легендой о лекарстве, – не вопрос, а утверждение. Он был уверен, что брат не упустил ничего в этой истории. – Сайлас в Мистик-Фоллс. Элайджа, видимо, был удивлён этой новостью. И, разумеется, он слышал о Сайласе. иначе в его глазах не отразилось бы столько беспокойства и тревоги. – У нас был, кхм, не слишком приятный разговор, – Клаус решил не делиться подробностями этого «разговора». – Ему нужно лекарство. Думаю, с острова он сразу последовал за теми, кто освободил его, чтобы вернуть свою вещь. – Не сразу, – перебил брата Элайджа. – Он последовал за той, которая осмелилась похитить то, что принадлежало ему. Клаус приподнял бровь. – Что ты имеешь в виду? – У меня тоже состоялся разговор с ним, – ответил Элайджа, смотря прямо в глаза брата. – Вынужденный разговор. И я советую тебе быть честным до конца. Этот милый разговор окончился тем, что он чуть не убил меня. Чуть. Предупредив, что в следующий раз не промахнётся, если не получит лекарство. Клаус нахмурился. Выходит, всё серьёзнее, чем он предполагал. Не только он оказался втянут в этот водоворот. Что-то подсказывало ему, что на этот раз действительно придётся объединить усилия. Всё это время ему чертовски не хватало брата, его трезвой головы и ясного образа мыслей, его сдержанности и самообладания в тех ситуациях, когда сам Клаус готов был взорваться. Вместе они смогут найти выход. Единственное сомнение, остававшееся в душе Первородного – останутся ли они семьёй после того, как враг будет побеждён? В победе он почему-то не сомневался. – Хорошо, – медленно сказал Клаус. – Признаю, ты прав. И… Один молниеносный выпад, и рука Клауса стиснута до боли. Родное лицо превращается в гримасу. – Ты слишком доверчив, не находишь? Как и твой брат… Я сказал, ты принесёшь мне лекарство. И даже не думай о том, чтобы пытаться противостоять мне. Иначе все, кого ты знаешь, умрут медленно и мучительно. Сердце Клауса сжалось. Что ты сделал с Элайджей?! Что ты сделал с Элайджей, сукин сын?! Слишком многих Клаус потерял на своём жизненном пути. Но эта потеря – снова потеря брата, потеря друга, потеря того, кто на протяжении стольких лет и веков поддерживал его, кто всегда был для него, пусть не вполне осознанно, примером… – Что ты с ним сделал?! Клаус пытался вырвать руку из цепкой хватки Сайласа. Тот ухмыльнулся и сильнее сдавил её. Кровь, хруст костей… Клаус стиснул зубы. Несмотря на то, что он привык к боли, ощущение было не из приятных. – Почти что ничего. Пока. Одно неверное движение, один лишний шаг, и все, кого ты знаешь, умрут. Один за другим. Клаус слушал в оцепенении. Его собственный способ наказания провинившихся обернулся сейчас против него. В этот момент Клаус невольно задумался о боли тех, кто когда-то рискнул оступиться в своём служении ему. Не слишком ли, всё-таки, большая это была плата – потеря всех близких? Для Клауса это было равносильно смерти. Нет, это было во много раз хуже смерти. Зачем жить, когда не осталось никого, ради кого имело смысл жить? В первый раз он задумался о том, что иногда предательство может не являться таковым. Иногда предательство – это просто способ выжить… Сайлас разжал пальцы и исчез. Ещё какое-то время Клаус стоял в оцепенении, а затем молниеносно схватил телефон.