Misery and pain

Клаус вошёл в дом и тихо прикрыл за собой дверь. Эмоции улеглись, и клубок болезненно затянутых в узел нервов уступил место хладнокровному расчётливому уму. По крайней мере, она дала ему шанс. Клаус улыбнулся странной полуулыбкой. Элайджа оторвался от записной книжки брата. В его взгляде читался вопрос. – Не спрашивай, – Клаус устало опустился на диван. – Займёмся делом. – Как хочешь, – Элайджа с напускным равнодушием пожал плечами. Однако он видел, что брата что-то тревожило после разговора с Кэролайн. Клаус ни за что не рассказал бы сам. – Тогда… У меня есть несколько соображений. Клаусу ужасно хотелось напиться и забыть обо всём, но он взял себя в руки. – Я слушаю. В течение следующих двух часов братья обсуждали возможные перспективы и варианты, горячо споря, иногда соглашаясь друг с другом. Это был вопрос жизни и смерти, и ошибки нельзя было допустить. *** Кэролайн беззвучно рыдала, сидя на кровати. Один день изменил всю её жизнь. Не так давно она была уверена, что никогда не предаст Тайлера и не даст шанса Первородному. Была ли? Ведь даже тогда тебе было хорошо с ним. Ты доказывала себе, что не можешь быть рядом с ним, что он абсолютное зло, но ты тянулась к нему. Тебе не хватало его внимания, его заботы. Он говорил тебе то, что ты давно хотела услышать. Он обращался с тобой так, словно ты была для него всем. Даже в вспышках ярости он не мог не заботиться о тебе. Он обрекал тебя на смерть и сам же первый бросался дарить тебе жизнь. Он готов был бросить всё к твоим ногам – и никогда не стал бы всего лишь исполнителем твоих капризов. Он понимал тебя, возможно, даже лучше, чем ты сама понимала себя. Струи дождя стекали по стеклу. Слёзы текли по щекам девушки. Я запуталась, я слишком запуталась. Я могла бы любить тебя, но… Как же Тайлер? Неужели я совсем ничего к нему больше не чувствую? Это так странно. Через столькие испытания пройти вместе, и – ничего. Совсем ничего. Так странно… Так страшно… Разве я хотела быть предательницей? Ты только уехал, Тай, а я уже бросилась в объятия другого. Что это – мимолётное забытьё, глупость, измена? Я не знаю. Я ничего не знаю! Мне плохо, мне так плохо. Если бы ты знал, как мне паршиво сейчас. Ты… Почему перед глазами стоит только твоё лицо, Клаус? Твои полные боли и отчаяния глаза? Как бы ты ни пытался скрыть свои чувства, я всё вижу. Я всё понимаю. Вот только себя я понять не могу. Кэролайн поджала колени к груди. Сквозь шум дождя и громовые раскаты ей почудился стук в дверь. Девушка помотала головой. Наверное, показалось… Но стук повторился. Ты вернулся? Но зачем? Что случилось? Или… Девушка нащупала тапки и встала. Умылась. Накинула на плечи вязаную кофточку. Спустилась. Стук повторился, и теперь он стал даже громче и отчётливее. Кэролайн открыла дверь. – Клаус?.. Почему ты не заходишь? Боже мой, ты же весь промок! То есть… Смутно, где-то на краю подсознания, щёлкнула мысль, что что-то не так. Сайлас! Но прежде, чем девушка могла захлопнуть дверь, «Клаус» схватил её за руку и выволок под проливной дождь. – Я предупреждал… – прошипел он. Кэролайн пыталась бороться, но тщетно. Резкая боль, и блондинка повисла на руках Сайласа, лишившись чувств. – Я предупреждал…