Misery and pain

Сайлас вырос перед ними неожиданно, когда Деймон протащил Кэролайн по очередному коридору и завернул за угол. – Умница, Деймон, – Сайлас ухмыльнулся, пробив грудную клетку брюнета и вырвав парню сердце. Кэролайн в ужасе смотрела на ещё пульсировавший рефлекторно в руке чудовища скользкий комок мышц. Тошнота комком застряла в горле. Сайлас перешагнул через труп вампира и вплотную подошёл к Кэролайн. Схватив девушку за руку, он заставил её разжать пальцы и вложил всё ещё сокращавшееся сердце в ладонь Кэролайн. Девушка вздрогнула от отвращения. – Тебе ведь нравится смотреть, как жизнь медленно угасает в твоих руках. Нравится это чувство контроля, доминирования над жертвой. Я знаю, что тебе нравится это. Сайлас так и не показал девушке своего истинного лица. К ней он всё время являлся в облике Клауса. Кэролайн зажмурилась, чтобы не видеть, чтобы не чувствовать. Раствориться в воздухе, исчезнуть… – Ты и правда хочешь исчезнуть? – Сайлас задумчиво склонил голову набок. Кэролайн молчала, держа в руках сердце, постепенно замиравшее. Угасавшую жизнь. Она не находила в себе сил просто отбросить его в сторону. Зажмурившись крепко-крепко, девушка молилась, чтобы всё происходившее с ней оказалось лишь ночным кошмаром. Чтобы она проснулась, а сильные руки Клауса нежно уложили её обратно на подушки, чтобы любимый гладил её по голове, чтобы… Только бы не этот кошмар. Кэролайн не могла больше вынести этот кошмар. – Знаешь, ты напоминаешь мне её. Мою куколку, – Сайлас дотронулся до щеки Кэролайн, отчего девушка вздрогнула отчаянно и испуганно и сделала шаг назад, отчего стало только хуже, потому что девушка уперлась спиной в стену, отрезав себе путь к отступлению. – Те же золотистые волосы, большие зелёно-голубые глаза… Ты почти так же ненавидишь меня… Признаюсь, сначала я хотел убить тебя. Но ты всё больше напоминаешь мне мою куколку. Но ты никогда не сможешь причинить мне боль, никогда… – змеиный шёпот Сайласа парализовывал разум девушки, и у неё не было сил сопротивляться скользившей по её щеке, по её шее руке. – Ты будешь моей, куколка, только моей. Ты будешь моей новой фарфоровой куколкой. Моей новой королевой. Только моей фарфоровой куколкой… Кэролайн вся дрожала. Ноги девушки подкосились, и с сиплым полустоном-полукриком девушка рухнула на колени перед своим мучителем, выронив бесполезный теперь комок мышц, и из её рта вырвался поток блевоты. Кэролайн казалось, что её сейчас буквально вывернет наизнанку. Он хотел сделать ей не просто своей пленницей, но своей рабыней, своей куклой!.. Тело Кэролайн содрогнулось от очередного приступа тошноты. – Ты такая слабая, моя куколка, такая слабая… Но это пройдёт. Это пройдёт. Боль сделает тебя сильнее – или убьёт, – задумчиво, словно любуясь картиной, произнёс Сайлас. – Непокорная… Ненавидящая… Моя фарфоровая куколка… Только моя фарфоровая куколка… Вдруг мучитель схватился за голову, а несколькими мгновениями позже раздался хруст сломанной шеи. – Никогда, – Клаус был в ярости. – Никогда. Ведьма продолжала читать заклинание на давно умершем языке, но теперь она громко выкрикивала слова. – Забирай её, брат, и уходи. Мы справимся сами, – не терпящим тоном возражений приказал брату Элайджа. Раньше Клаус ни за что бы не повиновался, но сейчас он не обратил на тон старшего ни малейшего внимания. Его заботила только Кэролайн, его маленькая девочка, его светлая крошка… Клаус подхватил Кэролайн на руки и в мгновение ока скрылся из виду. Элайджа кивнул ведьме и развернулся. Он должен был следовать плану. Сайлас должен был быть уничтожен.