Misery and pain

Ребекка стремительно вошла в дом и кинула сумку на диван. Потратить столько времени зря, в погоне за этой Пирс, в то время как лекарство преспокойно разгуливало по Мистик-Фоллсу! Разумеется, о разыгравшихся в городке событиях блондинка ещё не знала. И насколько это усложняет задачу? Элайджа вряд ли позволит мне стать человеком. Как и Ник. Неужели так трудно понять, что я действительно хочу этого? Хочу иметь семью и детей, хочу прожить свою жизнь по-настоящему, ценя каждый новый день? Вы говорите, что бессмертие и способности – это наш дар. Возможно. Но никто не спрашивал меня, нужен ли он мне. И теперь, когда прошло так много веков, я знаю, что я не выбрала бы вечной жизни. Девушка вздохнула и направилась к бару. Что ни говори, а виски у Клауса был отменный. Ребекка откупорила бутылку и сделала глоток прямо из горлышка. – С возвращением, сестра, – мягкий уверенный баритон заставил девушку чуть ли не подавиться напитком. – Чёрт возьми, Элайджа, ну нельзя же так подкрадываться! – девушка стремительно обернулась и оказалась лицом к лицу со старшим братом. Тот лишь улыбнулся в ответ. Конечно, он понимал настроение Ребекки. И, разумеется, ему было уже известно, что поиски ею лекарства увенчались успехом – оставалась «самая малость»: убедить его отдать ей лекарство. – Может, и нельзя, – и затем Элайджа продолжил уже серьёзно: – Ты ведь собиралась уговаривать меня отдать лекарство тебе? Блондинка была не слишком удивлена тем, что брату стали известны цели её визита. Но то, что Элайджа первым затронул эту тему, казалось по меньшей мере странным. Девушка не нашлась, что сказать, и только кивнула в ответ. Элайджа забрал бутылку из рук Ребекки и поставил на стол. – Видишь ли, Бекка, – он неторопливо шагал по комнате. – Его нет. – То есть… – девушка ничего не понимала. Неужели все её попытки были тщетны, а надежды – лишены оснований? – Как это нет? Элайджа задумчиво взглянул на сестру, на лице которой были написаны разочарование, недоверие и недовольство. Ребекка была настолько упорна в своей борьбе за то, чтобы стать человеком, что Элайджа даже в какой-то момент безумной игры поверил в искренность и осознанность её желания, наблюдая за попытками сестры добраться до драгоценного сосуда первой. Но потом старший Майклсон разглядел в желании сестры, пусть даже искреннем, очередной каприз. Когда-нибудь, став человеком, она обязательно пожалела бы о своём решении. И слишком много у них было врагов, чтобы позволить себе так рисковать. Элайджа хотел уберечь сестру от возможных последствий её решения. А теперь… Теперь всё это не имело смысла. Лекарства просто не было. – Его никогда не было, – медленно ответил Элайджа. – Садись, разговор будет долгим. Ты слишком многого не знаешь, сестра. Ребекка недоверчиво прищурилась, но старший брат вряд ли стал бы лгать ей. Нет, это было не в характере благородного Элайджи. Нахмурившись, Ребекка с кошачьей грацией прошла к дивану и села. Из капризной девушки она в одно мгновение превратилась в серьёзную, глубокомысленную Древнюю. Но, разумеется, не без искорки упрямства и наивности, всегда присущих так и не успевшей повзрослеть девушке из затерявшейся в веках деревни. *** – Угадай, кто? – ладошки блондинки лишили Клауса возможности видеть. Мужчина улыбнулся. Он уже знал ответ. Это надо же было, так увлечься рисунком! – Ну… Я даже не знаю, – решил немного подразнить любимую Клаус, накрыв её руки своими. – Ах, не знаешь? – Кэролайн рассмеялась, обнажив ровные ряды ослепительно белых зубов. – Не знаю, – Клаус тоже рассмеялся. – Может, сядешь в машину, милая? – Клаус, сначала дай мне такую возможность, – Кэролайн просто сияла. – Ты же не отпускаешь меня! – Правда? – Древний разыграл изумление. – Прекрати дурачиться! Столько лет, а ведёшь себя, как ребёнок! – Хочешь сказать, это не ты начала? – не растерялся Клаус, нежно погладив Кэролайн по рукам и отведя в стороны её ладошки. Улыбка Кэролайн стала ещё более солнечной. Вот оно, счастье! Как будто не было тех дней боли и страха, непонимания и отчаяния. Этот день принёс Кэролайн столько счастья, что она хотела жить только им сейчас и дышать только им. Но она понимала, что, если бы можно было забыть обо всём происшедшем, она ни за что не выбрала бы забвения. Потому что именно дни их ада сделали их единым целым, привели их к этому моменту. – Так мне садиться в машину? – поинтересовалась Кэролайн. Клаус наконец отпустил её руки, и девушка обошла машину, открыла дверцу и устроилась на сидении. – Домой? – весело спросила Кэролайн. – Домой, – огонёк в глазах Клауса немного приугас. Он не хотел расставаться с Кэролайн, пусть даже на короткое время. Кэролайн заметила перемену настроения любимого. – Клаус, что-то не так? – заботливо спросила она, накрыв руку мужчины своей ладошкой. – Нет, что ты, милая, – не говорить же ей, что он предпочёл бы, чтобы она ночевала у него. Наверняка Кэролайн неправильно поймёт. Кэролайн, кажется, догадалась, о чём думал Клаус. – Я знаю, о чём ты думаешь. И… Я, может, покажусь идиоткой, но я не против, – улыбнулась Кэролайн. – Но только остаться на ночь! Девушка погрозила пальчиком просиявшему Древнему. По его довольному лицу явно было видно, о чём он подумал. Нет, столько лет, а на уме!.. А впрочем, какая разница? Я ведь и это тоже люблю в тебе. Кэролайн снова счастливо улыбнулась.