Fox Chimes

Будучи ребенком, Дазай испытывал неутолимую тягу к путешествиям. Он часто сбегал в горы, с которых можно было обозревать город. Это было чем-то менее, чем любопытством, но более, чем простым желанием выбраться из ужасного шума вокруг него. В голове Дазая вертелись мысли, насколько чудесно было бы навсегда затеряться в этих горах. Если бы его дух сохранился даже по истечению срока жизни тела, он бы не отказался вечно бродить по этим туманным лесам. Выдался особенно чудесный день, когда Дазай наткнулся на что-то любопытное. На берегу чистого ручья Осаму заметил несколько пятен ярко-белого цвета, что выделялись на фоне гладкой гальки. Он опустился на колени и вытащил их c мелководья. Когда Дазай держал в руках фрагменты белого, словно новые, цвета, его разум отчетливо опознал их, как нечто знакомое. Даже будучи ребенком, Дазай знал, что это. Кости? Тихий звук донесся до журчащего ручья, и Дазай услышал чей-то плач. Аккуратно вернув кости туда, где он их нашел, Осаму подвернул края брюк, аккуратно преодолел воду глубиной по колено, и перешел на противоположный берег. Звук был таким слабым: мягкое дыхание, сбитое усталыми вздохами; звук того, кто обнажил свое сердце в безлюдной глуши. Обойдя ствол старого клена, среди упавших красных листьев Дазай заметил шелковистый лисий хвост. Осаму спрятался и смотрел на незнакомца: на его нежные черты лица, и, как ни странно, на пару ушей и хвост, как у настоящей рыжей лисицы. В уголках его глаз застыли слезы, а под ресницами — ярко-красные линии. Дазай удивился тому, как долго нужно было плакать, чтобы на коже появился такой насыщенный цвет. Ради любопытства Дазай наклонился вперед, чтобы улучшить угол обзора, и был полностью очарован смиренной печалью этого существа. Лицо незнакомца казалось каменным, тяжелым взглядом он неотрывно смотрел вперед, сжимая губы в тонкую линию. Словно он слишком устал от боли, но не мог остановить льющиеся слезы. Конечно, даже в детстве Дазай испытывал недостаток в осторожности, при этом имея острый ум, используемый, чтобы получить желаемое. И то, чего он желал — внимание этого существа. Дазай специально подскользнулся на камне и якобы случайно создал достаточно шума, чтобы его заметили. Торопливо спрятавшись за стволом дерева, Дазай досчитал до пяти и ждал, пока существо вытрет слезы. Когда Осаму вытянул голову, незнакомец уже смотрел на него сердитыми глазами, что все еще обрамлены красным. Когда Дазай снова выглянул из-за дерева, место, где сидел лис, было пустым, а через мгновение его схватили за рубашку. Когда мальчик был поднят в воздух и развернут так, чтобы лис мог смотреть ему в лицо, Дазай восхитился его бездушной улыбкой. Яркий блеск очаровал его, с детской непосредственностью Осаму восхищался совершенной красотой этих кристально-чистых глах. — Что ты здесь делаешь? Ты не знаешь, что это опасно? — осуждающе спросил лис, хотя «здесь» звучало весьма условно. Дазай отвел взгляд в сторону и с улыбкой ответил: — Ох, я просто бродил по округе. На мгновение Дазай увидел, как существо пристально изучает его, когда был внезапно брошен. — Иди домой, — просто отозвался лис, скрестив руки и засунув их в рукава. Он казался холодным и равнодушным, c забавной долей раздражения. — Я потерялся, — это не было ложью. Дазай был безнадежно потерян, но решил опустить тот факт, что он целенаправленно зашел так глубоко в лес. Услышав это, лис закатил глаза и пробормотал себе под нос: — Конечно, ты… — после, к удивлению Дазая, его нежно взяли за запястье и провели через лес. Прикосновения незнакомца были теплыми и мягкими, почему-то казались знакомыми — это успокоило Дазая, поэтому он молчал весь оставшийся путь. Даже в тишине пристальный взгляд на загадочного лиса достаточно говорил о том, что он чувствует, даже когда не мог выразить это словами. Когда в поле видимости оказались верхушки крыш небольшой деревни, лис подтолкнул мальчика вперед, чтобы тот ушел. Но Дазай, будучи весьма прилипчивым ребенком, схватил существо за рукава его одежды и посмотрел на него глазами, в которых мог вместиться целый мир. — Как тебя зовут? Лис бросил на него незаинтересованный взгляд и отдернул рукава. — Зачем тебе это знать? — Чтобы я знал, как к тебе обращаться! Пока еще незнакомец криво усмехнулся, его голос звучал пренебрежительно. — Говоришь так, словно мы встретимся снова. Очевидно, что лис все еще не был в этом заинтересован, когда Дазай взволнованно кивнул. Лишь невинно подумал, какие милые у мальчика ресницы, когда он так пристально смотрит. А после, отвернув голову, существо жестом предложило Дазаю уходить. Разочарованный поражением, Оcаму поднял руку в молчаливой просьбе, и недовольно надул губы. Подняв брови, лис тихо наклонился к ребенку, когда тот подошел ближе, собираясь что-то прошептать. Внезапно острая боль пронзила его макушку, когда Дазай внезапно схватил его за уши и потянул со всей силы. - О, так они настоящие! - воскликнул мальчик среди возмущенных криков своей жертвы, перед тем, как ударом от очень злой лисы отправиться кувырком вниз по холму.

***

Потребовалось шесть лет постоянно теряться в лесу, чтобы в конце-концов лис раскрыл свое имя. И с того момента Дазай увековечил это имя в своем сердце и пробовал на языке при каждой удобной возможности. — Чу-у-уя, — громко и весело кричит Дазай, давая своему голосу эхом пройти сквозь шелест листьев, где он, несомненно, достигнет пары торчащих ушей. Не получив ответ, Дазай, напевая какую-то мелодию, осматривается вокруг, а затем идет прямо по направлению к дереву, чтобы хорошенько его встряхнуть. В течение нескольких секунд комплект конечностей и меха падают прямо в подставленные руки Дазая. Вес упавшего лиса вынуждает их обоих распластаться по земле. — Дазай, какого черта! — Чуя взобрался на опавшие листья, а после изогнулся так, чтобы поставить ногу на лицо Дазая. Ничуть не расстроившись от менее дружественного приветствия, чем ожидалось, Осаму смеется и зарывает руку в мягком меху лисьего хвоста. — Давно не виделись, Чуя, — подросток обвивает руками талию рыжего, явно игнорируя шлепок тем же лисьим хвостом по запястью. — Я не видел тебя так долго, Чу-у-уя! — Прошло две недели… — равнодушно отвечает лис, но, к удивлению, Дазай внезапно смотрит на него нечитаемым взглядом. Когда Осаму вновь заговорил, его голос был таким мягким, словно он осторожно открывал внезапную истину. — Чуя, прошло около года. — Ха? Не смеши меня, — его разум замедлился, словно натолкнулся на какой-то неожиданный барьер, а затем, оказавшись в тишине, понял, что Дазай действительно может быть прав. — Дазай, скажи что-нибудь. — Чуя — злой чиби. — Что за черт… — у лиса задергалась бровь, когда он осознал, что голос подростка стал ниже, чем был в их последнюю встречу, отмечая его переход во взрослую жизнь. — Для бессмертного духа ты определенно имеешь плохую память, — с глупой улыбкой дразнился Дазай, из-за чего схлопотал удар от раздраженного Чуи. — Именно поэтому я не могу вспомнить. Мое восприятие времени, оно… — Лис молча замер, а затем повернул голову в сторону, и что-то пробормотал себе под нос, конечно же, что-то сердитое. — Как же так, Чуя! Не помнить, когда мы в последний раз виделись. Могу поспорить, что ты забыл даже нашу незабываемую первую встречу! Сощурив глаза, рыжий выскользнул из чужой хватки и торжественно скрестил руки перед тем, как ответить. — Конечно же помню. Как я мог забыть ту ночь. — Ночь? — Дазай в замешательстве хлопал своими раздражающе-длинными ресницами, но Чуя не хотел смотреть на него. — Мы впервые встретились днем, не так ли? Я нашел тебя плачущим под клёном, — теперь уже Осаму сделал паузу из-за внезапного обрыва в воспоминаниях. — Вообще-то… Это странно, — шелест деревьев над ними привлек внимание подростка, он поднял голову и попытался вспомнить. — Возможно, это была ночь. Я увидел тебя, когда ты голый плавал в пруду. Нет, подожди… — Дазай что-то мямлил, сортируя беспорядок из странных спутанных воспоминаний в своей голове, пока лис продолжал молча на него смотреть, и не замечал, как Чуя опасливо сжимал губы в тонкую линию. — О, сейчас я вспомнил! Я нашел тебя сидящим около мелководного ручья, ты собирал те белые камни! — в итоге придя к тому, что считал правильным воспоминанием, Дазай кивнул сам себе и подошел ближе к лису. — В любом случае, поскольку я так добр к Чуе, то купил тебе кое-что! Чуя навострил ушли, им завладело любопытство. С раздражающе-обаятельной улыбкой Дазай сделал жест рукой, чтобы рыжий дух наклонился ближе, и тот без колебаний сделал это, ожидая, что скажет подросток. Как же он мне доверяет Быстрыми движениям Дазай прижал губы к его ушной раковине и дунул, звуки и чувства усилились, из-за чего по спине лиса прошла сильная дрожь, когда он отошел в сторону. — Дазай! — возмущенный крик вырвался из уст Чуи, в то время, как он приложил руки к ушам, чтобы остановить их неконтролируемое трепетание. Увидев, как Дазай согнулся пополам от смеха, на щеках духа появился яркий румянец от злости и смущения одновременно. — Ты слишком доверчивый, Чуя! Это уже минимум третий раз, когда ты попадаешься на это! — Если не прекратишь это, то я сброшу тебя с самой высокой скалы, которую смогу найти, — когда лис нагнулся, чтобы схватить Дазая за воротник, его внимание привлек тихий звон колокольчиков. Чуя поднял руку к голове и нащупал два маленьких предмета, свисающие на нитях в его волосах. Подняв их, чтобы взглянуть боковым зрением, он увидел затейливые эмалевые колокольчики с изящными камелиями, нарисованными на раковине, которые висели на плетеных малиновых ниточках. — Что это? — тихо спросил Чуя, после чего Дазай пальцем коснулся колокольчиков, добившись нежного звука; звука мягче, чем шелестение листьев на ветру, и спокойнее, чем журчание весеннего ручья. — Это подарок для Чуи. Почему-то их звон напоминает мне о тебе. — Я вижу, — лис снова плотно сжал губы и отвернулся, а его плечи напряглись, когда колокольчики вновь зазвонили. Этот звук разжигал в нем давно похороненные эмоции и воспоминания, которые он предпочел бы забыть. Чуя не мог рассказать Дазаю, почему звучание колоколов ему знакомо Получив подарок, остаток дня рыжий дух провел в попытках спасти идиота от неприятностей. Так было всегда, когда они встречались. Он выпутывал Дазая из виноградных лоз, оттаскивал от медвежьих пещер и направлял, избегая ловушек и обрывов скал. Конечно, подросток сознательно заходил все дальше и дальше в лес, пытаясь потеряться так, чтобы даже Чуя не смог вывести его обратно. Для Дазая это было чем-то вроде игры, в которой Чуя играл с серьезным выражением лица и мрачно хмурил брови, словно он слишком привык к этому. Когда солнце начало садиться за горизонт, лис осторожно хватает Осаму за рукав и ведет к городу. Эта часть их путешествия всегда проходит в тишине. Чуя держит рот на замке, когда они проходят через поле с танцующими светлячками, мимо озера, окутанного влажным туманом, и сквозь мрачный лес, где лисьи огоньки были в поле их видимости. Дазай все время смотрел рыжему в спину, изредка задерживая взгляд на маленькой руке, сжимающей его рукав. Из-за порыва, вызванного искренними эмоциями, подросток выдернул руку и нерешительно взял Чую за пальцы. Лис сделал паузу, внезапно остановившись, а его пальцы дернулись в чужой хватке, но он все равно отказался посмотреть назад. О чем он мог подумать прямо сейчас? Мог ли Дазай заметить вспышку боли, исказившую его лицо? Чуя глубоко вздохнул, словно пытаясь обуздать свои эмоции, успокоить их, а после аккуратно вытащил руку. Дазай слегка нахмурился, но лис в качестве примирения взял его за запястье и продолжил вести. Осаму всегда знал, что в Чуе есть что-то более загадочное, чем факт, что он блуждает этими лесами в качестве затерянного духа. Шесть лет попыток стать ближе к закрытому сердцу, но он все еще так мало знал о лисе. Когда огни цивилизации стали видны с вершины холма, Чуя остановился, чтобы рассмотреть скопление света и высоких зданий. — Сейчас все так отличается… — пробормотал лис, привлекая внимание Дазая. — Как ты это помнишь? — Крыши из черепицы, маленькие скромные домики и грунтовые улицы. Дазай усмехнулся и игриво дернул лиса за хвост. — Когда город был таким? Ты уверен, что это было не сто лет назад? - замечание, казалось, задело духа за живое, потому что он снова замолчал. Понимая, что пора уходить, Осаму шагнул вперед и убрал рыжие волосы со лба Чуи, удивляя таким нежным жестом. Не обращая внимания на бешено бьющееся сердце и трепещущий жар в груди, Дазай решает рискнуть, поэтому наклоняется, закрывает глаза и мягко целует Чую в лоб, который напрягся от его касания. Но когда Осаму с ласковым взглядом отстранился, то увидел, что щеки лиса стали смущенно-розового цвета. И вновь Дазай был вынужден попрощаться на грустной ноте, а затем вернуться в город, обещая посетить вновь.