Эксцессы

Выстрел Хэнка оглушает. Вышвыривает в зазеркалье, отключает резервное питание, с негромким бип ломает к чертям всю систему Коннора. Около него оседает двойник, заливаясь кровью, и с какой-то жгучей ненавистью и ализариновым диодом бросает взгляд на андроида. Но затем его взгляд — взгляд робота — становится прежним: стеклянным, бездушным, кукольным. В какой-то момент Коннору кажется, что Хэнк не мог ошибиться. Не мог точно также, как напиваться до чертиков, презрительно обзывать куском пластмассы и с тусклым азартом играть со смертью. Хэнк не мог выстрелить в своего напарника. Может, думает Коннор, я слишком боготворю его. Они смотрят друг другу в глаза (Коннор видит там спектр эмоций, которые никогда не почувствует, наверное, сам и о которых Хэнк никогда не расскажет, Коннор видит какую-то вязкую тревогу, звенящую сталь страха и детский, нелепый восторг. У него самого во взгляде, наверное, привычные пустоты да микросхемы). секунду, две, десять. За эти моменты андроид успевает пережить восхитительный ужас и бьющие океаном волнения. Наверное, диод бешено мерцает и выдает его, так как Хэнк усмехается и говорит: — Ну, чего застыл? Иди давай, оживляй свою армию. И Коннора сбивает это наповал. Его безупречность, саркастичность, элегантность и, черт, такая уместность в данной обстановке. Хэнк выглядит как с картины какого-то современного боевика, не хватает разве что взрывов сзади и несколько десятков трупов под ногами. Коннор делает несколько шагов в его сторону, не сводя, наверное, змеиного взгляда, и Хэнк едва успевает- — Черт. -подумать, что он выстрелил все-таки не в того, как Коннор притягивает его к себе, впиваясь жадным поцелуем и окончательно теряя голову в этих человеческих чувствах. Он слышит, как Хэнк роняет пистолет на идеальный паркет Киберлайф. Он, кажется, даже слышит любопытство тысячи андроидов вокруг. И Коннору все еще плевать, потому что Хэнк обхватывает его за плечи и берет инициативу на себя, оставляя на губах привкус дешевого виски. Головокружительно.