Nobody Watching

Бан Чан почти не чувствует себя лишним. «Хён, я уже дома. День тяжёлый выдался, спать иду». Чан набирает «Спокойной ночи» и хочет отправить это себе самому. Он прекрасно знает, что у Чанбина ночь будет совсем не спокойная и точно не дома. Идеальная игра в лжецов – младший придумывает сказки, а Чан делает вид, что всему верит. Эта роль – уже давно часть серой жизни. Друзья ещё со средней школы советовали ему поступать в театральное, но Бан только отшучивался. А жаль, играть у него получается всё ещё потрясающе. Чан не пытается ничего изменить, когда узнаёт обо всём. Или же просто догадывается – это бесполезно. Если это влияние окружения Чанбина, то что может сделать всего один человек, которого особо никто в расчёт и не берёт. Чану легче пустить всё на самотёк. По дороге домой он заглядывает в круглосуточный. Крутя в руках первую за долгое время пачку сигарет, Чан пытается убедить себя, что ему плевать. И если честно, это какая-то хуёвая ирония, потому что бросил он когда-то из-за Чанбина и его аллергии. Бану даже как-то себя и не жалко, потому что такой исход был крайне предсказуем. Он сам виноват, повёлся на сладкую ложь. Потерялся в своих собственных ощущениях, не увидел очевидного. Как ни странно, напрасные надежды не рушатся сразу, а медленно гниют, разрушая по крупицам самообладание Бана. Ему отчаянно хочется сжечь это всё к херам, как тогда, когда они с Уджином и Джисоном нашли где-то за городом канистру бензина и как маленькие дети наблюдали за исчезающей в огне радугой. Тогда то казалось Чану немного жестоким, но сейчас он понимает, что это всего лишь правда жизни. Много раз он думал, что сорвётся, набирая «Пожалуйста, вали из моей жизни» вместо «Пожалуйста, не засиживайся долго». Бан не знает, кого ненавидит больше: Чанбина, за этот театр, или себя, за смирение. Каждую ночь он засыпает с мыслью, что завтра всё точно закончится. Когда Чанбин возвращается, Бан Чан уже на грани. Ему отчаянно хочется выставить Бина за дверь, а перед этим швырнуть в него что-нибудь тяжелое и выплюнуть ему в лицо всё, что накопилось за это время. Когда Чанбин возвращается, Бан Чан молчит и прощает. Хотя, наверное, не должен.