Снежная Слепота. Потерянные дети

Глава 2.Прошлые ошибки

      Первый снег всегда особенный; он приходит неожиданно и порой так же быстро тает. Повезёт, если он останется, чтобы порадовать с утра своим блеском. Просыпаешься, подходишь к окну, а белая красота уже накрыла осеннюю слякоть и грязь, сухие опавшие листья, тоску и печаль, которые обычно приходили с осенним листопадом. Идёт снег, и невольно веришь в чудо, появляется желание жить, дышать и начинать сначала. Мир становится чистым и светлым, как первые серебристые снежинки.       В такую погоду проще предаваться самому невероятному самообману, надеясь на то самое «лучшее», которое сулит первый снег. Слушать ложь становится проще, когда ладони согревает чашка свежего кофе. Даже искренне улыбаться проще, смеяться, что-то обещать и думать, что легко будет забыть. Что можно снова начать сначала. Что ничего не было.       — По крайней мере, мои подопечные старики вполне безобидны, — сказала Ванесса, накидывая на плечи элегантное тёмное пальто. — В отличие от тех людей, которых ловишь ты!       — Ну да, особенно большая часть твоих подопечных, — с усмешкой ответил полковник Матс Ларсен, глянул в сторону подруги и отсалютовал ей чашкой кофе. — Та, которая состоит из бывших воров и убийц.       — У них у всех уже поголовно артрит и радикулит! — улыбнулась Ванесса, заправила за ухо короткую прядь чёрных волос, и натянула на голову берет. — Бурная молодость осталась в прошлом. Все, я ушла. Справишься с ужином?       — Справлюсь, — кивнул Матс.       Хлопнула входная дверь; Матс улыбнулся и посмотрел в окно на первый в этом году снегопад. Дома стало тихо и обманчиво спокойно, только часы, висящие на стене, отбивали свой монотонный ритм. Сегодня Ванесса вела себя более внимательно и не забыла телефон. Словно и не было того самого звонка.       Отставной полковник Матс Ларсен круто изменил свою жизнь после событий в Тромсё, где год назад в доме его давно умершего деда обнаружили труп Лоры Эндрюс. Матс приехал, чтобы разобраться в странном событии и дать показания, а в итоге оказался с головой втянут в расследование. Джеймс Эндрюс, брат погибшей Лоры, ставший его первым и единственным другом в холодном городе, оказался не так прост, как можно было подумать изначально. Он врал и изворачивался, играл роль хорошего мальчика, верного товарища и одинокого человека, когда как сам был причастен к гибели как минимум двух человек. Матс не сдал его полиции, но контакты разорвал. Полностью разочаровавшись в людях, он планировал вернуться домой, в Прагу, но остался в Осло вместе с Вивьен, которая проходила свидетелем по тому делу.       Матс изменился. Он бросил пить крепкие спиртные напитки и занялся тем, что у него получалось лучше всего другого: он консультировал полицию, помогал с допросами и составлял психологические портреты преступников. Сказался опыт, полученный в чешской армии. Помимо этого, он работал в автосервисе, что приносило небольшие, но стабильные деньги. Давно травмированная нога (из-за которой в своё время пришлось бросить службу в Чехии) уже почти не тревожила, старые раны заживали, и Матс уже спокойно смотрелся в зеркало, принимая себя со всеми недостатками. Он начал звонить сестре, говорить о пропавшей много лет назад племяннице Эстель. Воспоминания о ней были всё так же болезненны, но теперь Матс позволял себе улыбаться, когда вспоминал о девочке. Он излечился от всего, что терзало его в прошлом.       Матс снимал небольшой домик, куда иногда приезжала Ванесса. Решив не бросать надолго пожилую мать, она жила на два дома, но Матс, как и его подруга, привык к этому. Их всё устраивало, они ценили размеренность и спокойствие, наслаждаясь тем утеплом, который получилось создать.       Дом был небольшой, но уютный. По утрам в зале и на кухне было тепло; полоски солнечного света причудливо играли на посуде и столе. Из окон открывался вид на соседние дома и дорогу, и за чашкой кофе Матс мог любоваться на аккуратные участки и выезжающие из гаражей машины. Мебель была не новая, но чистая и целая, полковник сменил только кровать и пару шкафов, подбирая их для своего удобства. Полки постепенно заставлялись книгами, которые он покупал в магазине недалеко от центра города, где девушка-продавец с разноцветными дредами на голове любезно оставляла для него детективные новинки. В основном это была документальная литература, куда реже – художественная, а иногда Матс покупал классику, предпочитая чтение сомнительным шоу по телевизору.       Матс искренне любил свой маленький дом, его атмосферу и уют. В ногах бегала Бекки и лаяла, просила бросить ей мяч. Любимицу Матс забрал из Праги, не сумев расстаться с очаровательным Ирландским сеттером. К тому же, Бекки скрашивала те вечера, когда Ларсен оставался один и подбирал хорошее кино. Он заваливался на диван с бутылкой пива, закидывал ноги на столик, а Бекки устраивалась рядом и громко сопела. При этом собака постоянно смотрела в экран телевизора, словно понимала все, что происходило на экране.       В этот день Ванесса ушла на работу, в пансионат для пожилых людей со специфическим (преступным) прошлым, а вечером она планировала отправиться к матери. Поэтому после работы Матс не спешил к себе. Он выпил пива с напарником, зашёл в магазин, закупил продуктов и приехал домой, когда на улице уже стемнело, и снег искрился в свете фонарей. К его удивлению, под дверью его ждали. Матс заметил стройную мужскую фигуру: молодой человек, невысокий, в плаще явно не по погоде. Осознание кольнуло нереальностью происходящего, и Ларсен с трудом сохранил невозмутимый вид, проходя мимо Джеймса Эндрюса.       — То есть, даже не поздороваешься? — спросил Джеймс, когда Матс молча достал ключи и не удостоил визитёра даже взглядом.       — Пошёл отсюда, — тихо ответил полковник, открыв дверь.       Джеймс перехватил Матса за рукав куртки, что стало роковой ошибкой. Ларсен выверенным движением выкрутился, заломил руку Джеймса и грубо уткнул его лицом в стену, приложив, пожалуй, сильнее, чем требовалось.       — Я что-то неясно сказал?! — прорычал он на ухо бывшему другу. — Я же говорил: свяжешься с Арве Фолком снова и близко не подходи, иначе сдам тебя инспектору Юхансену! Убирайся!       Он резко дёрнул Джеймса и оттолкнул его от себя. Эндрюс упал на свежий снег, как манекен, словно в нём не было сил для борьбы и сопротивления.       — Ты давно не читал новости... — услышал его слова Матс, когда закрывал дверь.       День был испорчен. Матс не желал видеть и слышать старого приятеля, того, кто долгое время обманывал его в Тромсё, из-за кого когда-то погиб Лукаш Ларсен, дед Матса. От Джеймса было слишком много проблем, и главной их причиной Матс считал абсолютную лживость Эндрюса. Их дружба была разыграна Джеймсом, а его образ кроткого молодого предпринимателя был маской, и что творилось в его дурной голове, было известно одному лишь Богу. Теперь их близость (настоящую, интимную) Матс считал огромной ошибкой.       Пакет с продуктами Матс раздраженно бросил у порога. Теперь ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Бекки с интересом склонила голову набок, наблюдая, как хозяин раздражённо меряет комнату широкими шагами, и тихо заскулила. Приказав себе успокоиться, Матс выдохнул, собрал разбросанные продукты и разложил их по местам, создавая иллюзия порядка.       И всё же Джеймс не шёл у него из головы. Открыв ноутбук, Матс забил его имя в поисковую строку и наткнулся на новости об аресте Томаса Солти, скандале в зале суда и задержании Джеймса. Почитав несколько статей, Ларсен с удивлением осознал, что Джеймс осмелился пойти против своего благодетеля Арве Фолка. Это было странно и нехарактерно для Эндрюса, поэтому, немного подумав, Матс встал, подошёл к двери, распахнул её и вышел на улицу под холодный сумрак вечера.       Снег колол лицо, ветер усиливался. Вдалеке над городом висел яркий багрянец: следующий день обещал быть морозным. Джеймс сидел на ступенях дома и отстранённо смотрел в сторону улицы, не боясь окончательно замёрзнуть.       — В тебе внезапно взыграла жажда справедливости? — раздражённо спросил Матс. — Перестал подлизывать Арве и поступил по совести? Я в это не верю.       Джеймс промолчал. Он сидел и дрожал, ничего не говоря и никак не реагируя на слова полковника, словно недавняя потасовка ввела его в ступор.       Матс обошёл его и только сейчас заметил перемены: Джеймс исхудал, выглядел растрёпано, а под его глазами красовались синяки от усталости. На щеке засохла ссадина, пальто выглядело дешёвым и давно заношенным. От былого лоска не осталось и следа.       — Эй! — позвал Матс и присел на корточки, заглядывая в глаза Эндрюса. — Ты чего?       Он тронул плечо Джеймса, отмечая, какая на нём лёгкая одежда. Его руки были ледяными, возможно, он мёрз около дома уже несколько часов.       — Только не вздумай сдохнуть от обморожения у моего дома, ладно? — нахмурился Ларсен. — Проваливай! Вставай и уходи!       — Она спрыгнула, — тихо ответил Джеймс, продолжая смотреть в одну точку перед собой. — Просто взяла и... и спрыгнула.       Только сейчас Матс заметил на рукаве его пальто тёмные въевшиеся пятна, похожие на давно засохшую кровь. В голове всплыло всё, что он узнал из новостей: убийство Кирстен Олсен, арест Томаса Солти, самоубийство Агот Кальвиг, в гибели которой едва не обвинили настойчивого инспектора Лесли и самого Джеймса.       Происходящее стало складываться в единую картину, и Матс напряжённо выдохнул, ощущая, что всё ещё неравнодушен к Джеймсу и его проблемам. Встав, он потянул бывшего друга за собой и подтолкнул его к двери. Джеймс послушно прошёл в дом, безвольный и уставший, и Матс всерьёз обеспокоился его состоянием. Отправив гостя в душ и вручив ему свои вещи (год назад в Тромсё всё было с точностью да наоборот), Матс наспех разогрел мясо и сварил кофе.       Отогревшись в душе и надев тёплые вещи, Джеймс немного ожил. На бледном лице проступил румянец, скованность уступила место спокойствию и расслабленности. Джеймс сел на стул напротив Матса и поднял колени к груди. Взгляд его чёрных глаз оставался рассредоточенным, и Матс пощёлкал пальцами, привлекая внимание.       — Поешь, пожалуйста, — попросил он. — Выглядишь ужасно. А после поговорим.       Джеймс откинул со лба мокрые тёмные волосы, кивнул и немного поковырял еду, а вот за кофе взялся с большим энтузиазмом. Свет на кухне был приглушённый, за окном шёл снег с дождём, усилился ветер. Уют и тепло создавали приятную атмосферу, напоминающую ту, что была в доме Эндрюса в Тромсё, когда Матс впервые там оказался. Джеймс с первой встречи вёл себя вызывающе шумно, но в тот вечер он не бросил иностранца на улице, а заботливо пригласил домой. Матс невольно вспомнил, сколько вечеров они провели после этого на его кухне, но особенно в память запал первый — с приятным запахом тушеных овощей и глинтвейна. Где-то там же были и первые робкие прикосновения Джеймса, их близость, совместные ночи, связь странная и непонятная самому Ларсену до сих пор.       — Расскажи мне всё, — попросил Матс. — Зачем-то же ты приехал сюда.       — Я не знаю, зачем приехал, — признался Джеймс, поглаживая пальцами горячую чашку. — В голове такой кавардак, я просто... разбит.       — Ну, что-то же тебя подвигло примчаться из центра на окраину в осенней одежде, в которой можно отморозить задницу и сдохнуть на лавке.       Джеймс бросил изумлённый взгляд на своё пальто, висящее в прихожей.       — О, — сказал он удивлённо, — и правда.       Матс не был до конца уверен в том, что перед ним не разыгрывается очередной спектакль. Верить Джеймсу было глупо, в этом полковник убеждался уже неоднократно. Но расшевелить гостя было необходимо, потому что сам он явно не мог подобрать слов для рассказа.       — Джим, — тихо сказал Матс, и Эндрюс вскинул голову, смотря на него во все глаза, словно очнувшись. Когда-то именно это «Джим» и вывело его на чистую воду. — Пожалуйста, говори.       — К Арве обратился Томас Солти, которого обвинили в похищении пятнадцатилетней Кирстен Олсен, — всё же начал Джеймс. — Мы начали разбираться, строить защиту. С одной стороны была пара свидетелей, которые видели, как Кирстен села в машину Солти. А с другой — соседка, которая видела, что Томас довёз девочку до дома. Я начал изучать личность Кирстен и нашёл многое, что свойственно обычному подростку: закрытые соцсети, странные друзья, глупые фото с сигаретами или выпивкой.       — И всё это вы решили использовать в защиту Солти?       — Конечно же. К тому же в тот вечер Кирстен отправила неизвестному абоненту смс, где написала, что скоро приедет, а потом на её счёт упала достаточно крупная сумма.       — Ничего себе. Проституция? Наркотики?       — Я тоже так подумал. Но, понимаешь, до этого таких денежных переводов не было. Уже после раскрытия Солти стало известно, что деньги закинул он сам с помощью сына, чтобы запутать следствие. А сама Кирстен не пила, не курила, и тем более не занималась проституцией, только делала фото, чтобы привлечь внимание одного идиота из команды пловцов. И всё же нам эти сведения играли на руку. А потом на свалке нашли чемодан с костями и шарфиком Кирстен. Тело сожгли, вероятно, в отопительной печи, оставив лишь золу и несколько крупных костей.       — И чтобы уж точно не перепутали жертву, убийца оставил её шарф?       — Да. Преступник словно ... — Джеймс немного помолчал, — словно точно хотел, чтобы мы знали, что это именно Кирстен. Что он убил её. Я начал копать глубже, не знаю, зачем, и заметил, что другая соседка Кирстен, Агот Кальвиг, ведёт себя дёргано. Спасибо тем же соцсетям, я увидел, что она любит фотографировать ночное небо из окна своей комнаты. Она фотографировала много, часто. Я заинтересовался ей и прикинул, что из окна той же комнаты Агот прекрасно видела парадную дверь дома Кирстен. И сопоставив это с её странным поведением и виноватым взглядом, предположил, что она...       — Что-то видела, — догадался Матс.       — Да, — кивнул Джеймс. — Я поговорил с ней, возможно, надавил, но она послала меня при своих родителях и закрылась в комнате. К вечеру со мной связалась инспектор Лесли Хадсон и сказала, что Агот сбежала из дома. Инспектор терпеть меня не могла, как защитника Солти, но обязана была выяснить, что именно я сказал девочке. Только ничего такого я ей не сказал! Просто призвал к совести. И я вызвался помочь в поиске, всё равно разъезжал на машине по городу. Лесли искала тоже, но я нашёл Агот первым. Она стояла неподалёку от того самого моста и плакала. Увидев меня, она побежала, я за ней. Она поднялась на мост, перемахнула за ограждение и замерла, смотря вниз. Я говорил с ней. Долго.       — О чём? — подтолкнул Матс, когда Джеймс сделал паузу, а его дыхание учащалось.       — О том, что смерть — это не выход. О том, что трусость не порок, что можно всё исправить. Я предлагал ей помощь и защиту, говорил, что помогу дать показания, что.... Да я не помню всего! — Джеймс поднял взгляд на Матса. — И она понимала меня. Она смеялась, плакала и отвечала, говорила, что да, не поздно всё исправить... А потом расцепила руки и пропала.       Джеймс замолчал и опустил голову, пустым взглядом смотря в пол.       — Я сбежал вниз, а там уже собралась толпа, было много крови. Схватил её за плечи, кричал про помощь, ведь Агот была ещё жива. И она сказала очень тихо, но я услышал. Она сказала: «Это был Солти». А после... — голос Джеймса задрожал, — я нашёл на электронной почте письмо от Агот. Она всё мне рассказала. Про то, как выглянула в окно, увидела звонящего из машины Солти, как выбежала Кирстен, села к нему, как началась потасовка, затем затишье, и как он уехал. Она писала, что испугалась звонить в полицию и все эти дни думала только о том, чтобы Солти не догадался, что она знает. А мой допрос стал катализатором, и она сдалась.       Джеймс замолчал и зажмурился. Он весь дрожал, и Матс не мог поверить, что на такого человека, как Эндрюс, произвела впечатление трагедия, случившаяся с Агот. Он был уверен, что тот же Арве Фолк и глазом не повёл, узнав о гибели девочки. Но Джеймс и правда выглядел разбитым, словно только что осознавшим, что творил его благодетель. Матс встал, подошёл и крепко сжал его плечо, выказывая поддержку, пока Джеймс не мог сдержать слёз.       Пока Джеймс успокаивался, Матс сходил выгулять Бекки в ближайший парк. Вскоре Эндрюс нагнал его, и они прогуливались молча, наслаждаясь тихим снежным вечером. Асфальты стали влажными, в некоторых местах между брусчаткой появилась наледь. Позже, когда они вернулись домой, Джеймс рассказал о событиях на суде.       — Такой человек, как Солти, не мог простить мне того, что я отобрал у него всё внимание, — пояснил он, сев на диван. — Если бы я всё рассказал, то говорили и писали бы только обо мне, как так! И он выдал себя с головой, попутно обвинив меня и Лесли в доведении Агот до самоубийства.       — И ты согласился с этим обвинением?       — Да. Честно, я ощутил такое облегчение, когда мне на руки надели наручники. Арве не мог меня достать, и я словно сбросил часть вины. Было расследование, наши действия оправдали, и нас освободили.       — А ссадина на щеке откуда? — спросил Матс. — Свежая.       — Арве. Я сорвал ему такое дело, ты что. Был скандал. Точнее, он продолжается. Теперь имя Арве Фолка едва ли можно будет отмыть. Вот он и нашёл меня, без лишних разговоров разбив лицо.       — Ты сбежал от него?       — Получается, что так. Уверен, он меня ищет. Не удивлюсь, если он наймёт кого-нибудь, чтобы выбить из меня дух.       — Я тебе ещё год назад сказал не связываться с этим ублюдком. Я предлагал тебе уехать!       — Вообще-то, я ему должен! — Джеймс откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. — И у меня кроме него никого нет.       — Кто же в этом виноват?       Джеймс несколько секунд возмущённо смотрел на Матса, затем подорвался и направился к двери. Его нервное состояние привычно колебалось от полнейшего бессилия до порывистого безрассудства. Ларсен перехватил его за руку, завязалась потасовка, и добраться до двери Джеймс так и не смог.       — Я знаю, что ты чувствуешь! — громко сказал Матс, удерживая гостя за плечи. — Я чувствовал то же самое, когда пропала Эстель! Это же я предпочёл работу выходному с ней. Из-за меня она ушла на треклятый каток одна, значит, из-за меня и пропала! Я тоже был раздавлен, и не знал, как надо жить дальше, Джим. Но это можно побороть. Успокойся, послушай...       — Да не останусь я здесь! — закричал Джеймс, оттолкнув полковника. — Что угодно, лишь бы не слышать эти претензии! Я пришёл за помощью, но ты не преминул уже несколько раз кольнуть меня! Ну конечно, у тебя же идеальная жизнь, смотри, как чистенько, баба, наверное, есть! О, там фото на полке? Красивая она, да?       Схватив фото в рамке, Джеймс развернулся его к свету и замер. Матс тихо выругался себе под нос, совершенно забыв об этой фотографии, а нервозность на лице Эндрюса сменилась изумлением. Он посмотрел на Матса и поднял фоторамку повыше.       — Это же... Кассандра, — выдохнул он. — Моя Кассандра, моя бывшая девушка!       — Ключевое слово — бывшая. И теперь она Ванесса.       — Отлично! — Джеймс небрежно бросил фоторамку на пол и проигнорировал звон битого стекла. — Отлично! А я и думаю, почему она не отвечала на звонки и письма? Хоть мы больше и не встречались с ней, но чувство такое, что её увели у меня снова! В очередной раз у меня забрали всё!       — У нас с Ванессой не так гладко, если это тебя утешит.       — Ну да, конечно! — Джеймс завёлся так, что едва ли его уже можно было остановить. — Так и скажи, что каждому хочется что-то у меня отжать! Сначала всё получала и забирала Лора, сделав меня изгоем в родном доме, затем родители, прогнав Кассандру, потом Арве Фолк, отобрав всё наработанное, а теперь и ты! Что ещё захочешь забрать?       — Арве? — Матс зацепился за одну фразу и понял, что допустил повторную ошибку в общении с Джеймсом: он не анализировал его слова, не проверял их на ложь, боясь, что болезненный удар обмана настигнет его вновь. Так оно в итоге и вышло.       Слова всплыли в памяти сами собой: «Я начал копать глубже, не знаю, зачем», «Я поговорил с ней, возможно, надавил», «Я вызвался помочь в поиске, всё равно разъезжал на машине по городу. Я нашёл Агот первым», «Я говорил с ней. Долго». Перебрав всё это в голове, Матс похолодел. Его взгляд изменился, и теперь он смотрел на Джеймса как на исчадие ада, на демона в человеческом обличии. Эндрюс уловил перемены и нервно повёл плечами. Под таким взглядом он даже отступил назад, наступив на фоторамку.       — Так вот зачем ты взялся за дело Кирстен так рьяно... — прошептал Матс. — Ты хотел демонстративно обойти Фолка, чтобы забрать своё. Всё, что много лет было твоим. Фолк ведь выигрывал только те дела, которые вёл ты, а всю славу забирал лишь себе. И ты не просто допросил Агот в тот день, ты знал, что она захочет сделать, и ты этого ждал, может даже следил за ней на машине, поэтому и нашёл её первым! Просто представьте: свидетельница решает покончить с собой, потому что её замучила совесть. Ты бы снял её с края карниза или моста, она определённо точно дала бы показания после этого, ты бы огласил их на суде, засадил Солти и стал бы героем, отступившим от начальника ради справедливости! Ты был уверен, что убедишь Агот не прыгать, но она всё же прыгнула, а ты оказался не готов к такому.       — Что за бред?.. — спросил Джеймс дрогнувшим голосом и осторожно обошёл диван, намереваясь проскочить к двери. Он выдал себя, впрочем, врать уже было бесполезно: Матс в своё время отлично изучил изворотливого приятеля.       — В двенадцать лет ты оказался на льду с мальчиком, только он утонул, а ты нет. Ты же заманил его на лёд, верно? — Матс решил продолжить разговор, который они так и не закончили год назад. — Может, ты не думал, что он утонет, но напугать ты его хотел точно. И спустя пять лет ты повторил этот финт, спасая себя и Лору... Чёрт, Джеймс... Ты хоть понимаешь, что из-за тебя опять гибнут люди?! Если бы ты тогда всё рассказал, то мой дед, твой друг, одноклассник и сестра были бы живы, а отец не сидел бы в тюрьме!       — Решил припомнить? — усмехнулся Эндрюс. — Какого же чёрта ты тогда не сдал меня полиции или не пристрелил, как обещал? Не тебе меня судить, ты своего деда вообще бросил!       Джеймс метнулся к двери, но услышал характер звук взвода курка. Он остановился, так и не рискнув схватиться за ручку. Медленно, чтобы не спровоцировать полковника, он обернулся, увидев направленный в свою сторону пистолет.       — Кажется, мне пришло время исправлять свои ошибки, — холодно сказал Матс.

***

Тот же вечер, общество волонтеров в Университетском колледже Осло и Акерсхуса.

      Кристина Гринс редко обижалась на своих друзей. Обижалась редко, но сегодня был тот самый особый случай, когда она демонстративно подхватила свои вещи, поджала губы в лёгком недовольстве и покинула зал колледжа, бросая совещание на середине, несмотря на изумлённые возгласы подруг. Кристоф Саски только хмыкнул: они с Кристиной были давние конкуренты, и ее уход был несомненной его победой.       Кристина считала, что ее обязаны догнать и попросить вернуться. Даже не попросить. А вымолить возвращение, потому что только она одна догадалась, как составить новую грандиозную схему поиска пропавших детей. В прошлом месяце пропал тринадцатилетний Колин, и его поиски, по мнению Кристины, проходили крайне сумбурно и неправильно. Полиция гнула своё, а волонтеры свое, в итоге некоторые зоны так и не были проверены вовремя. После этого случая Кристина договорилась с одним из инспекторов в отставке, и тот расхвалил схему девушки, сказав, что будет курировать их и поможет добиться сотрудничества полицейского участка. Это значительно облегчало работу обеим сторонам, и Кристина летела на собрание на крыльях счастья, а ее предложение внезапно было подвергнуто сомнению и критике. Мол, полиция и так особо не работает, чиня себе препоны, а теперь и волонтёры будут зависеть от их «хотим — не хотим».       Кристина очень обиделась. Гордо тряхнув копной тёмных волос, она прошла в раздевалку, бережно закрытую миссис Дерви, накинула пальто и обернулась, когда ей показалось, что она в тёмной гардеробной не одна. Но ей, конечно же, только показалось.       Включив любимую песню на плеере, Кристина вставила в уши наушники, закинула в рот жвачку и миновала длинный темный коллежский коридор и вышла через главный вход, помахав на прощание охраннику старику Руди. Тот добродушно улыбнулся и жестом попросил девушку вынуть наушники.       — Отец едет на рыбалку в выходные? — спросил Руди, улыбнувшись и продемонстрировав наполовину лишённый зубов рот.       — Собирается, — ответила Кристина. — Уже готовится вовсю! Скоро же соревнования.       — О, передавай, что там с ним и увидимся.       Кристина снова помахала и несколько удивилась, что ее никто так и не догнал. Вот такие у неё друзья! Хоть бы сообщение с извинениями прислали. Утром из дома ее заберет Виник, и уж ему она пожалуется на своих неблагодарных и подлых друзей.       Кристина вышла на дорогу и обернулась, привычно осматриваясь по сторонам. Она была внимательной девушкой, но не заметила, что, как только она направилась в сторону остановки, одна из машин на стоянке двинулась за ней. Скрежет шин заглушала музыка, фары намеренно так и не включили. Моросил лёгкий влажный снег, сапоги иногда скользили на брусчатке, но Кристина шла, улыбаясь своим грандиозным планам, думая, что она ещё все перестроит в обществе. Она куталась в красивое лиловое пальто и обещала себе, что её фото повесят в колледже на доске почёта. Виник будет гордиться своей пробивной подругой.       До остановки в тот вечер Кристина так и не дошла, а её фото и правда украсило стену колледжа. Только на стенде с фотографиями без вести пропавших.