Снежная Слепота. Потерянные дети

Глава 4. Первая кровь

      Новый год сменял предыдущий приходом снегопада. Он отбирал всё то, что уже невозможно было вернуть: любовь, верность, друзей, надежды, возможности, здоровье, красоту. Снег падал с неба крупными хлопьями, вгрызался в кожу, разрывая её и пронзая сердце. Матс шёл к дому, зная, что в его жизни больше нет Ванессы. Что её уже не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни до конца его дней. И что в его жизни какая-то важная часть уже точно не наладится, потому что она изначально была деформирована его профессией и риском, к которому он питал особую любовь.       Каждый год зима что-то забирала. И Матс постепенно начал привыкать. Он провернул ключ, открыл дверь и не стал разуваться. Прошёл в зал, молча наблюдая, как Ванесса собирает вещи, равнодушно скидывая их из шкафа в чемодан. Она подняла взгляд и не увидела в глазах любовника удивления или вопроса, неловко поджала губы. Молчание в их случае было красноречивее любых слов. Матс давно всё понял и сам, но Ванесса не могла уйти, так ничего и не сказав.       — Ты знал, — сделала вывод она и продолжила накидывать в чемодан вещи из тумбы.       — Я слишком взрослый для того, чтобы верить в поздние звонки по работе, — пояснил Матс. — Особенно по твоей работе. И во внеплановые выходы без доплаты тоже. К тому же, ты стала такой...       — Какой?       — Окрылённой. И да, он звонил тебе во вторник, когда ты забыла телефон. Он тебе не говорил?       Ванесса задумчиво отвела взгляд. Затем кивнула и ускорила сборы, давая понять, что не собирается оправдываться. Матс этого и не просил. Он хотел, чтобы это быстрее закончилось. Чтобы она ушла, хлопнула дверью, а он остался один. Хотя, не один. У его ног села Бекки. Заскулив, она тихо тявкнула, и Матс потрепал любимицу по голове. Главное — снова не упасть в спиртное с головой.       — Прости. — Ванесса пожала плечами и сказала это скорее из вежливости, чем из искреннего желания извиниться за ложь. — Наверное, я погорячилась, когда решила, что смогу жить с таким человеком, как ты. Ты оказался не таким, как я представляла.       — И каким же я оказался? — спросил Матс.       — Просто не таким! — не скрывая раздражения, ответила она. — К тому же, живя с тобой, я не смогла забыть о прошлом, наоборот, оно всплывает в каждом слове, каждом жесте, каждом взгляде. А я хотела спокойствия! Чтобы больше никакого Тромсё, никакого Лукаша Ларсена. А ведь первые полгода мы постоянно таскались на ужасные допросы.       — Именно поэтому ты работаешь сиделкой у престарелых преступников и маньяков? — уточнил Матс. — Напротив, тебе не хватает драйва, Ванесса. Ты думала, со мной будет драйв, будет риск, а я выбрал работу в автомастерской и полиции помогаю разве что советами. Это скучно, да?       Ванесса раздражённо захлопнула чемодан и закрыла замок. Прошла мимо Матса, накинула на плечи пальто, до этого небрежно брошенное на кресле, поправила короткие волосы и направилась к выходу.       — Прости, — повторила она, надевая высокие сапоги. — Дело не в тебе, а во мне. Прощай, Матс.       Ларсен кивнул и направился на кухню, не желая провожать бывшую подругу. Он подозревал, что у них ничего не получится: не должны любовники заглушать друг другом боль. Он не должен был становиться частью расследования и лезть во многие слишком интимные вопросы. В первую очередь это давило на саму Ванессу, желающую оставить прошлое в прошлом. И всё же Матс старался ради неё. Спокойная работа, стабильный заработок, совместные выходные, но опять чего-то не хватило. Откупорив бутылку пива, он сделал несколько глотков прямо из горлышка. Преступников и убийц он всегда понимал лучше, чем женщин. И сейчас сосредотачивал все силы на том, что не выкинуть пиво и не схватиться за виски.       Ванесса вышла из дома и замерла, с удивлением столкнувшись на ступенях с Джеймсом Эндрюсом. Он помахал рукой и театрально широко улыбнулся, не радуясь этой встрече. Его чувства были полностью взаимны. Ванесса нахмурилась, рассматривая бывшего друга, и отошла подальше, желала обойти его по кругу.       — Ещё лучше, — сказала она. — Вовремя я решила уйти. Неужели Матс опять связался с тобой?       — К чему этот яд, Кэсс? — Джеймс нарочно назвал её настоящим именем. — Твоя неприязнь ко мне… откуда она?       — Знаешь, — Ванесса сделала шаг навстречу и перешла на угрожающий шёпот, — проваливай. Не ломай ему жизнь! Ты гадюка, Джеймс, хватит травить семью Ларсен!       — А ты не гадюка, Кэсс? — ответил Джеймс так же тихо. — Ты же увидела в нём Лукаша. Образ защитника и спасителя? Верного друга, идеального человека, который когда-то обещал вернуть тебе твою жизнь? А теперь ты поняла, что Матс далеко не Лукаш, и бросила его. Я не прав?       — Но ты тоже видишь в нём Лукаша.       — Нет, — ответил Джеймс. — Я знаю и вижу только Матса.       — Да? А ты ему всё про себя рассказал? Иди, расскажи! Или ты забыл, что он не Лукаш и ничего не знает?       — Рот закрой, — перебил Джеймс и направился к дому.       — Я хотя бы не струсила, — добавила Ванесса. — Обо мне он знает всё.       — Это вас и погубило! — ответил Джеймс и помахал на прощание рукой.       Вечер прошёл в тишине. Матс пребывал в своих мыслях, отвлекаясь разве что на заскучавшую Бекки, вертящуюся вокруг хозяина. Джеймс устроился на выделенном ему диване и долго копался в телефоне, не тревожа хозяина дома разговорами. Изредка бросая на него взгляд, Матс думал, что не стоило открывать дверь в прошлое. Прогони он Джеймса накануне, возможно, Ванесса бы осталась. Словно дёрнув одну ниточку, он распустил цельный и долго прорабатываемый рисунок. С другой стороны, стоило ли винить Джеймса, когда Ванесса уже давно за его спиной завела роман.       Не выдерживая эти навязчивые мысли, Матс встал и прошёл на кухню. Достав из нижнего ящика потёртого стола закупоренную бутылку виски, он открыл её и уже приложился губами к горлышку, когда услышал:       — Не надо, это не выход. Ты это уже проходил.       Матс обернулся, недобрым взглядом смотря на гостя. Указав на него горлом бутыли, полковник усмехнулся.       — Ты на что-то намекаешь? — спросил он. — Напоминаю, что это пока ещё мой дом. А теперь будь добр, проваливай с моей кухни!       — Ты уже был зависим.       — У меня не было зависимости!       — О, так это не ты бухал как чёрт после исчезновения Эстель?       В голосе Джеймса прозвучала неуместная ирония. Матс, моментально рассвирепев, отставил бутылку, схватил Эндрюса за грудки, встряхнул и приложил спиной о стену, выбив из его груди сдавленный хрип. Он уже занёс руку для удара, но увидел полный ужаса взгляд Джеймса и замер. Тот цеплялся в его руку, пытаясь оттолкнуть от себя, но Матс сам разжал пальцы и отвернулся. Он прикрыл глаза, облокотился о стол и попытался отдышаться.       — Я не хотел говорить в таком тоне про Эстель, — тихо и хрипло пояснил Джеймс. — Но я не хочу, чтобы ты снова пил. Твоя нога, Матс. Разве это не следствие того, что ты был пьян, когда сел за руль. Хватит. Это не поможет.       Матс кивнул. Подавив дрожь, он закупорил бутылку, убрал её и бросил Джеймсу краткое: «Спасибо». Но говорить о той аварии и долгих поисках он не собирался. Был не готов признаться вслух, что со всем своим опытом оказался абсолютно беспомощным.       Посреди ночи Матс проснулся от звуков тихих шагов. В тишине любой скрип пола был отчётливо слышен, а он, с военным прошлым, привык просыпаться от любого звука. На кухне горел свет. Невольно Матс подумал о том, что могла вернуться Ванесса. Он встал, накинул халат, но обнаружил кухне Джеймса. В дрожащей руке он держал бокал с водой; выглядел плохо, весь побледнел и, казалось, едва стоял на ногах.       — Что случилось? — тихо спросил Матс. — Опять температура? Ты выпил лекарства?       — Арве, — выдохнул Джеймс и налил себе ещё воды. — Мало того, что добился, что меня лишили лицензии, так ещё и выселил меня из съемной квартиры. Сосед написал, что мои вещи валяются на улице. Он меня просто выбросил! Понимаешь? Выбросил, как вещь!       — Завтра соберём всё, что сможем, — сказал Матс. — Можешь оставаться у меня.       Джеймс посмотрел на него и подозрительно нахмурился.       — Почему? — спросил Джеймс, оборачиваясь. — Почему ты помогаешь мне?       — Потому что ты тоже когда-то помог мне, — ответил Матс. — Несмотря на мотивы, ты сделал это. Не люблю оставаться в долгу.       Наутро Матс привёз Джеймса к дому, где тот ещё недавно снимал квартиру. Приятный и тихий спальный район в выходной день казался опустевшим и заброшенным. Жители ещё спали, а туристов тут не было. До ближайшей гостиницы было далеко. Матс любил такие тихие районы и наслаждался свободной дорогой, а вот Джеймс всё время нервно стучал пальцами по ручке дверцы.       Многие его вещи в коробках были выставлены в коридор около двери, но большая часть уже была бережно перемещена к мусорным бакам. Консьерж первым делом отобрала у Эндрюса ключ и попросила быстрее забрать мешающие ей и жильцам коробки. А для пущей убедительности она пнула одну, и раздался неприятный треск чего-то явно разбитого и испорченного.       — Наглядно выбросил на помойку, — усмехнулся Джеймс, ероша волосы. — Уверен, на работу меня тоже брать не будут. У Арве везде есть связи и знакомые.       — Никому не нужен человек, предавший своё начальство, — заметил Матс с усмешкой.       — Вот тебе цена справедливости и честности, — ответил Джеймс. — Убийца осуждён, а я выброшен из жизни!       — Но ведь ты поступил правильно? Разве это не приносит тебе удовлетворения?       — С ума сошёл? — раздражённо спросил Эндрюс. — Я остался абсолютно один!       — Разве? — Матс подхватил коробку, стоящую у двери квартиры и понёс её к машине. Джеймс удивлённо посмотрел ему вслед.       Забрав только те коробки, которые были в холле, они вернулись в дом Матса, и Ларсен выделил Джеймсу гостевую пустующую комнату. Было довольно прохладно, но Матс достал из кладовки старенький обогреватель, вполне пригодный, чтобы ночевать. Джеймс освоился довольно быстро: вытер пыль, разложил свои малочисленные вещи, и, видимо, решил, что всё не так уж плохо. Крыша над головой была, еда и компания тоже.       — Я в магазин, — сообщил Эндрюс Матсу после того, как полностью устроился. Предварительно заглянув в холодильник и оценив степень безысходности, он накинул пальто и направился к двери. — Потом попробую раскидать по конторам резюме. Мало ли, вдруг Арве не везде меня прессанул.       — Наивный, — лениво отозвался Матс, даже не оторвав взгляда от газеты.       Джеймс демонстративно хмыкнул и вышел на улицу, погружаясь в снежный круговорот. В какой-то момент ему показалось, что он снова очутился в Тромсё. Что снова выходит из родительского дома, чтобы убежать к горам и получить очередной ожог глаз. Снежная слепота принесла ему слишком много бед, начиная с того далёкого дня две тысячи второго года. Впрочем, об этом Джеймс предпочитал не вспоминать.       Он шёл по безлюдному скверу из магазина, наслаждаясь темнотой и тишиной. Снежинки смотрелись сказочно в свете фонарей, они кружили и сияли. Джеймс ощущал себя спокойно и думал, что у него есть шанс начать сначала. Именно тогда он услышал шаги. Поначалу его это не насторожило, мало ли, кто так же, как и он, вышел вечером за продуктами или просто решил прогуляться. Но постепенно Джеймс невольно напрягся: его интуиция не предрекала ничего хорошего, и он ускорил шаг. Его преследователь сделал то же самое, затем резко перешёл на бег. Джеймс стремительно обернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и моментально потерял сознание от оглушающей боли удара в виске.       Матс заволновался, когда время приблизилось к десяти. Джеймс не отвечал на телефон и вряд ли мог так загуляться. Ларсен оделся и поспешил к ближайшему магазину, решив срезать путь через сквер. По дороге, несмотря на сильный снегопад, он заметил тёмное пятно среди снега. Подбежав и перевернув избитого и окровавленного человека, Матс с трудом узнал в нём Джеймса Эндрюса.

***

      В тот вечер Ванесса осталась работать в ночную смену. Молодая медсестра Дженни заболела, подменить её никто не смог, а Ванесса решила, что для неё это неплохой шанс отвлечься от тяжёлых мыслей после расставания с Матсом. Что бы он не думал — ей тоже было тяжело. Она привыкла к нему и всё ещё испытывала благодарность за то, что её обидчики были мертвы, пусть и прошло больше десяти лет с того страшного дня. Она всё ещё думала и о словах Джеймса, пока проверяла палаты и списки пациентов. Возможно, она и правда видела в Матсе Лукаша, в этом и была её основная ошибка. Образ спасителя и защитника сыграл с её чувствами роковую шутку.       Ванесса всё равно думала об этом и не могла отвлечься, пока не обнаружила, что в одной из палат не хватает пациентки. Кровать была расстелена и смята, словно там недавно кто-то ещё лежал. Ванесса ещё раз сверила список, обнаружив имя Фридерики Линд. Проверив в туалетных комнатах, Ванесса обошла этаж, но так никого и не нашла.       Запаниковав, она спешно побежала вниз к стойке администратора, чтобы вызвать охрану и сообщить главному врачу и пропаже пациентки. Она уже потянулась к трубке телефона, но внезапно заметила в темном коридоре движение. Щёлкнув выключателем, Ванесса увидела перед прозрачными стеклянными дверьми женщину. Так осматривала замок, пытаясь понять, как открывается дверь с магнитным замком.       — Стойте! Подождите! — закричала Ванесса, догоняя женщину. — Миссис Линд!       Фредерика Линд обернулась к ней с изумлённым видом, словно не понимая, что происходит, а Ванесса отдышалась и прижала руку к груди.       — Слава Богу! — выдохнула она. — Ну куда вы собрались, миссис Линд?       — Я хочу найти Джону, — ответила женщина. — Милая, ты видела Джону? Джона приходил?       — Кого? — растерялась Ванесса. — Знаете, час посещений давно закончен, уже вечер, никто не мог прийти...       — Мне надо найти Джону! — прошептала женщина, хватая Ванессу за руку. — Они все говорят, что он мёртв, но он не мёртв! Мой Джона жив! Умоляю, помогите мне его найти!

***

      Милена Хьюго нашла этот телефон у Кристины. Она знала, что подруга должна была оставить хоть что-то, и когда мать Кристины впустила девочку в комнату дочери, Милена начала искать. Она поискала в ноутбуке, потом на книжных полках, в тумбочках и, наконец, нашла.       Матери Кристины Милена ничего не сказала, потому что та не смогла бы ей помочь. Когда на мстителей открылась охота, они поняли, что помощи ждать неоткуда. Это их бой, их испытание, их вражда. Вспоминая о Кевине, Милена зажмурилась, скрывая слёзы, а затем набрала заветный номер. Там ей должны были помочь так же, как когда-то помогли и Кристине.       Милена мёрзла на улице, переступая с ноги на ногу. Начиналась метель, ветер усиливался. В соседних домах было темно, все уже спали, и, стоя в небольшом освещённом фонарём участке, девочка испытывала страх. Ведь там, за границами этого света наступала непроглядная тьма.       Двух парней она увидела не сразу. А вот они её заметили ещё с другой стороны улицы, и перешли дорогу, чтобы предложить свою компанию. Милена ощутила, как бешено бьётся в груди сердце. Они шли прямо к ней, а бежать было некуда. Милена испуганно попятилась, но внезапно в свет фонаря въехала машина. Парни тут же бросились прочь, а Милена облегчённо выдохнула.       — Это я звонила! — сказала она, когда приоткрылось окно. — По поводу Кристины. Ей нужна помощь.       — Садись.

***

      — Скорее всего, его оглушили одним ударом, — сказал Карл Юхансен после разговора с врачом.       Матс, найдя бесчувственного Джеймса в снегу, сразу же вызывал «Скорую», но ему, как абсолютно чужому человеку, ничего о самочувствии Эндрюса не сообщали. Всю информацию передали в полицию, и Ларсен попросил о помощи старого друга деда. Карл не отказал, хоть и не скрывал своей неприязни к Джеймсу. Он приехал с самым недовольным видом, постоянно привычно бурчал и напоминал о том, что у него нет лишнего времени.       — Оглушили, а потом избили человека без сознания? — уточнил Матс. — Похоже на заказ.       — Именно. Посоветую инспектору, ведущему дело, допросить Арве Фолка, — ответил Карл, промокнув лоб платком после беготни по больничным лестницам. — Не связывался бы ты с Эндрюсом, Матс. Твой дед из-за его семейки мёртв.       — Я понимаю, — кивнул Матс. — Но Фолк опасен. Кто-то должен защитить от него Джеймса.       — А не надо связываться с людьми, как Фолк! — заметил Карл. — Сам виноват. Вступать в такие отношения...       — В такие? — уточнил Матс, прищурившись. — Какие отношения?       — В такие! — повторил Карл брезгливо. — Все знают, в каких отношениях состоят Арве и Джеймс. Не зря же он стал протежировать такого молодого пацана, каким был Эндрюс на момент их знакомства. Ему было всего девятнадцать, Матс! Подумай сам.       О таком Матс уж точно думать не хотел.       Утром Ларсен проснулся рано и сразу же стал собираться в больницу. Ночью Карл прислал смс, в котором сообщал, что Джеймс пришёл в себя и даже дал показания.       Пока Матс собирался, раздался нетерпеливый стук в дверь. Ларсен только удивлённо глянул на время, когда стук повторился громче и настойчивее. Полковник, не скрывая выражения недовольства на лице, подошёл к двери и открыл. На пороге, невозмутимо улыбаясь, стоял Арве Фолк. Такой же холёный и напыщенным, каким запомнил его Ларсен год назад при встрече в Тромсё. Идеальная укладка светлых волос, чистые новенькие очки, дорогое пальто и безупречно лживая улыбка на худом лице.       Матс чудом удержал себя от порыва ударить его прямо в наглую рожу. Он не сомневался, что это Фолк заказал Джеймса, продолжая мстить за своё унижение в зале суда. И теперь этот человек, видимо решив, что побои оказались не так уж страшны, завалился к Ларсену лично.       — Где он? — спросил Арве, не тратя время на приветствие. — Позовите Джеймса, полковник Ларсен. Я человек деловой, время — деньги.       — Не позову, — холодно ответил Матс, встав в дверях. — И тебя сейчас с лестницы спущу, ублюдок.       — Как негостеприимно! — рассмеялся Фолк. — С чего я впал в немилость? Ведь я любезно оставил Джеймсу большую часть его вещей!       — Твои козлы переборщили, — сообщил полковник. — Джеймс в больнице, а тобой займётся полиция. Не подскажешь, сколько дают за побои?       Арве изумленно вскинул брови, и улыбка сползла с его лица. Он нахмурился и в своём изумлении смотрелся на редкость искренне.       — Его избили? — спросил Арве. — Ничего себе... Но я тут ни при чём. Это не мои методы.       — А какие ваши? Выселить из квартиры?       — Мои, — гордо ответил Фолк.       — Лишить работы?       — Мои!       — Что ещё?       — А ещё, — Арве достал из кармана конверт, — востребовать все долги. Тут всё, что мне должен Джеймс за все годы нашего знакомства. И если он в течение трёх месяцев не отдаст эту сумму, то... убивать не буду, бить тоже, но в суд подам. Скандал будет хороший, громкий, гарантирую.       — Какие у вас с ним отношения? — спросил Матс, взяв в руки протянутый конверт.       — Были доверительные. Или вы... что-то особенное вложили в это «отношения»? — уточнил Фолк, прищурившись. — Боже, кто до вас донёс эти сплетни! Джеймс был, конечно, молод, когда я его взял к себе, но я бы никогда не позволил себе воспользоваться им. Дело не в моих моральных принципах, а в том, что это могло травмировать его. Он вам не рассказывал о солнечном декабрьском дне две тысячи второго, да?       — Что?       — Вам никогда не говорили, что он «особенный» мальчик? Его мама, Меритт, любит эту формулировку.       — Говорили, — кивнул Матс, вспоминая слова Меритт при их последнем разговоре в Тромсё.       — Говорили, почему Джеймса не любили в Тромсё? И нет, дело не в утонувшем мальчике.       — Тогда нет.       — Ну вот, — кивнул Арве. — Найдите группу «Дети Соломона». Двенадцатое декабря две тысячи второго года. На память даже скажу... блок пятнадцать, строка три.       Помахав рукой, Фолк развернулся и направился в сторону ждущего его такси.       Матс зло посмотрел ему в спину, громко хлопнул дверью и прошёл к ноутбуку, понимая, что без ответов на свои вопросы он никуда не уедет. Открыв крышку, он набрал в поисковике «Группа дети Соломона»; сайт с подобным названием имел довольно странную специфику. Он был разделён на две части: мемориал погибших детей и пожертвования в фонд пострадавших детей от любой формы насилия.       Перейдя во второй сектор, Матс увидел список детей, которые подвергались насилию от бытового избиения до сексуального воздействия. Администрация сайта призывала остановить насилие и пожертвовать в организованный ими фонд, где пострадавшие проходили реабилитацию. В доказательство ужаса масштабов происходящего приводились списки пострадавших, которые позже восстанавливались в центрах группы, описание случаев преступления, и всё это было бережно отсортировано по датам.       Пятнадцатый блок. Строка три. Двенадцатое декабря две тысячи второго года, Осло, Норвегия. Матс открыл ссылку, смотря на скан цветного старого фото. Лицо одиннадцатилетнего мальчика было затёрто, имя скрыто для сохранения конфиденциальности. Зато указывалось, что мальчик стал третьей жертвой маньяка-педофила Эдварда Гроуди. Из-за своей болезни, снежной слепоты, мальчик заблудился, и Гроуди силой втащил его в машину, после чего увёз в свой дом на окраине города. Спустя двое суток в дом ворвался отряд полиции. Старший инспектор произвёл задержание Гроуди, который к тому моменту успел задушить две свои предыдущие жертвы. Ниже к статье прилагались фото задержания. Даже на старых снимках Матс без труда узнал в старшем инспекторе своего деда Лукаша Ларсена, а в затёртом фото пострадавшего мальчика Джеймса Эндрюса, который после проходил реабилитацию в центре «Детей Соломона».       Матс захлопнул ноутбук и зажмурился. Он не хотел этого знать, не хотел лезть так глубоко, как вышло и с Ванессой. Сердце неприятно болезненно сжалось, к горлу от волнения подступила тошнота.       — Твою мать... — прошептал Матс, уткнувшись лицом в ладонь.