Помоги мне...

       Глубоко вдохнув, поворачиваю голову вправо. Там на такой же каталке лежит парень примерно моего возраста и смотрит в потолок. Его лицо не выражает никаких эмоций, ему абсолютно плевать на происходящее. На нем надета просторная футболка и такие же штаны. На руках видны порезы. Меня от него отделяет решетка. — Ты кто, почему мы здесь? — Ты долго истерить собираешься? — Он даже не поворачивается в мою сторону. — Почему ты здесь, я без понятия, но из-за тебя не высыпаюсь я. Спал себе спокойно, пока ты орать как резаная не начала. — Я поднимаю бровь и хочу спросить еще кое-что, но он отвечает заранее: — Я не знаю, сколько сейчас времени и как долго ты тут, идиотские вопросы, на которые я ответа не знаю, отбрось сразу. — Хорошо. Тогда по-другому: кто ты, почему и как долго ты тут? — Я стараюсь сохранять спокойствие, но это не совсем получается. — Я тут где-то месяц, ну или около того. Кто я? Да никто, тебе то какая разница? — Уже второй раз я удивляюсь тому, как он говорит. — Просто мусор и ненужное для общества существо, это все что тебе надо знать.        Тяжело вздохнув, пытаюсь снова уснуть. Но перед глазами всплывает автомобильная авария, грузовик и мороженое. Хочу попробовать что-то узнать у своего «прекрасного собеседника», но слышу скрежет замка. К нам в комнату заходят какая-то девушка и мой врач. Агрест. — Что происходит? Почему меня перевели в эту палату? — Я сразу дергаюсь на кушетке и смотрю ему в глаза. Они как-то потемнели, что ли. — Так нужно, Дюпен-Чен. Ни о чем не спрашивай. — Блондин равнодушно отвечает мне, а зачем что-то спрашивает про мое самочувствие. Я отрешенно отвечаю, что все в норме. Он не замолкает: — Может, ты хочешь, чтобы тебя кто-то навестил? — Да. Если можно, я бы хотела увидеть сестру. Она у родителей…        После моего ответа, Адриан разворачивается и уходит. Я понимаю, что пока врачи были здесь, мой «сосед» ни слова не сказал…

***

       Черт, черт, черт…! Как он только мог это допустить, все же было настолько хорошо! Девушку уже сняли с препаратов, была нужна только терапия… И вот сейчас — она снова на капельницах, да еще и в специальной палате. Резко распахнув дверь своего кабинета, Агрест разъяренно влетел внутрь. Мир перевернулся в один миг, он не представлял, как быстро все может происходить. Он снял очки и нервно потер переносицу, пока не услышал сзади спокойный голос. — Ты наконец-то понял, что влюбился в нее?        Обернувшись, блондин увидел Лайлу. Она, с немного грустной улыбкой на лице, стояла у дверного косяка и тихо наблюдала за его истерикой. Вздохнув, Адриан лишь покачал головой. Он не мог этого допустить, просто не мог. На пару секунд отвернулся, потерял контроль — и на тебе. Встряхнув головой, он направился к своему столу. Где-то должна была медицинская книжка Маринетт, а там можно найти имена ее родственников. И телефоны. Разыскав номер некой Сабин, парень взял трубку и набрал его. Сначала гудки, а затем короткое, наизусть заученное, приветствие. — Пекарня Дюпен-Чен, что вам нужно? — Добрый вечер, Сабин. Это Адриан Агрест, лечащий врач вашей дочери… Она сказала, что у вас находится ее старшая сестра. Может ли она с ней увидится? — На этих словах он услышал, как женщина тяжело вздохнула, и, кажется, даже заплакала. — Что происходит? — Молодой человек, это очень плохая шутка… — К телефону подошел какой-то мужчина, а Агрест окончательно перестал что-либо понимать. — Бриджит погибла в автокатастрофе чуть больше года назад.        Короткие гудки, а затем полнейшая тишина. Лайла, все это время стоявшая в дверном проеме, бесшумно закрыла дверь. В кабинете стало очень тихо, было слышно только то, как тикают часы. Сжимая в руке сотовый телефон, Адриан нервно посмотрел на личное дело девушки. Действительно, чуть меньше года назад. Вспоминая слова девушки о аварии, парень быстро все понял. Правда, еще долго он не хотел это осознавать. — Свидетель смерти старшей сестры в автомобильной аварии, многочисленные шрамы и потом — клиническая смерть… Учитывая то, что это не врожденное — думаю, что можно вылечить. — Агрест на пару секунд схватился за голову, а затем вскочил на ноги. — Лайла, запиши ее к нашему психотерапевту, на терапию… Пока, пожалуй, все. С лечения я ее не снимаю — меня все устраивает. Ее лечащим врачом все еще буду я… — Немного подумав, парень накинул пальто и кивнул секретарше. — И еще, пусть пару дней побудет на капельницах. Я скоро приду.

***

— Слушай, а почему ты здесь? Тут же так скучно, вот в прошлой палате мне рисовать разрешали, а тут: смотри в потолок, ничего не делай.        Кажется, он уже начинал уставать от моих расспросов. В который раз он тяжело вздохнул и неуверенно что-то промямлил. Я пыталась с ним разговаривать несколько часов — бесполезно. Правда, сейчас он решил ответить. — Неправда. Иногда меня выводят на улицу, я могу на остальных посмотреть. — Все еще неизвестный усмехнулся. — Психи, что еще про вас сказать. Вы, конечно, очень интересные личности, но не настолько, чтобы я был очарован. Вдохновения мало. — Вдохновения? — Не слышала такого слова? — Снова усмешка. Он начинает мне надоедать. — Я художник. Знаешь, классический такой художник-неудачник.        Вздохнув, я попыталась на него посмотреть, но не вышло: капельница загораживала обзор. Решив немного поспать, закрыла глаза. Но через пару минут неудачных попыток уснуть, я услышала, как кто-то открывал дверь. Посмотрев на того кто потревожил это и без того скучное место, я удивилась. Этому парню принесли еды, а я лежу на капельницах! Услышав голос медсестры, он тут же сел на кровати. Теперь мне было видно довольно худощавого паренька с огненно-рыжими волосами и, кажется, синими глазами. Он тут ж нахмурился, посмотрев в тарелку и недовольно начал бурчать, мол «ничего получше не нашли», но все равно достаточно быстро справился с обедом. Я все это время наблюдала за ним, поэтому в самом конце он раздраженно пробурчал что-то. — Прости, не услышала. Что ты сказал? — Натаниэль. — Еще больше нахмурившись, сказал парень. — Меня зовут Натаниэль.