Цветы, что режут меня изнутри

      Руслан постоянно думал, что же он сделал судьбе, что она так не благосклонна к нему. Он не может терпеть свое одиночество, что пропадает где-то в сигаретном дыму, и в его частых мужских слезах. Тушенцов засыпал с мыслью, что все на следующий день будет хорошо, но осознание того, что на цветке осталось совсем мало лепестков, его не утешало. Сколько было девушек, в которых он влюблялся, сколько было тех моментов, когда он смотрел, как очередной лист падает на холодный бетонный пол, и сколько раз, он говорил, что закончит свою жизнь прямо сейчас, но он все ещё жив. Он дышит этим убивающим воздухом, он дышит мыслями о том, что не стоит сейчас губить все, ведь в итоге найдёт, что он искал или потеряет без остатка. Руслан не хочет быть первым, кто умер, не боровшись, ему было страшно, что он станет единственным.       Когда он думал подарить цветок Лизе, то от рокового случая, его спас тот таймер, что разбил его душу снова на мелкие осколки хрупкого стекла, которые склеить практически невозможно.       Каждый раз, он берет цветок с собой, дабы его никто не нашёл и не вырвал все, что осталось. Когда он проходил мимо парка, то постоянно натыкался взглядом на знакомую макушку, которая была с операторами и ещё какими-то мужиками. В этот раз, он подошёл к светловолосой девушке и стал следить за каждым её движением, за каждым мазком кисти, за каждым взглядом пронзительно глаз. Но сейчас свершилось невозможное, цветок, что держал Руслан в руках, неожиданно выпал, а он даже не заметил. Когда девушка поворачивалась, дабы посмотреть в объектив камеры, она увидела парня, что не отрывая глаз, смотрел на неё. Опустив свой взгляд вниз, она увидела бедный бутон, что был уже потрепан временем. С особой нежностью, дева подошла к цветку и, взяв его в руки приложила ободранный цветок к носу, и вздохнула его запах.       — Мой самый любимый цветок, — она широко улыбнулась, и поставила руку парню. А тот стоял как будто статуя. Бутон не потерял не единого лепестка, а на месте опавших появились новые, — Привет, я — Света.

***

      Каждый день, Лиза думала, думала и ломала голову, кто же все-таки та мразь. Она не сомневалась, что лучше не стоит отвечать ему на его признание, что лучше сдохнуть раньше, чем часы покажут все цифры ноль, а может лучше вообще остаться дома, и не выходить пока цифры не пробьют её срок.       Но постоянно судьба подавала все знаки, что она ни в коем случае не останется дома. Целую неделю девушка не просыпалась по ночам, не ревела в трубку лучшей подруге, да даже не пила обезболивающие, вроде соулмейт все понял, но когда прошло уже достаточно времени, все это снова началось. Шипы задевали лёгкие, она постоянно задыхалась в собственной крови, постоянно плевала цветами, что ей так осточертели. Спасибо её соулмейту, что закаляет её, только потом будет больно ему.       А вот Даня смотрел на свое время и вспоминал милую русую девушку, хоть она не на столько женственная, пусть она ругается как самый заядлый алкаш, пусть её голос уже прокурен синими х-стайл, но она засела в его мыслях. Засела так, что их больше не вырвешь, ему правда жаль эту девушку, что на протяжении недели начала нормально с ним общаться. Очень странное сходство, что её любимый цветок — розовый лотос, а он в её доме находится синие розы, и их стебли, что резали шипами все её внутренности. Ему теперь правда страшно, что это он причинял ей столько боли, страшно, что она не сможет его простить, и страшно, что она умрёт из-за него. Ему до чёртиков в глазах страшно. Но теперь он боится влюбиться в неё и стать ей обузой её жизни, но ведь если судьба их сведёт, то это так и должно быть.       Кашину жутко надоело сидеть и думать про все это. Теперь ему реально хотелось спиться и забыться навсегда. Сейчас он вызывает такси в клуб, а после пьёт шот за шотом, и трахает какую-то телку. Тебе сейчас не важно, что маленькая русая девочка видит сладкий сон, и мирно спит. Но когда ты уже закончил, она просыпается и начинает рыдать от позывов тошноты, от всего того, что сотворил ты. Кашиным управлял только алкоголь, и только красивое тело очередной проститутки, только потом увидел синяки под глазами девушки, а на носу пластырь, через который сочится кровь, все руки в бинтах, и плохое состояние, когда она еле держится на ногах. Молодец, Кашин, доставил себе удовольствие.

***

      Именно в этот день, Лизе стало плохо на паре физики. Кровь начала виднеться через белоснежные бинты, и сейчас глаза начали закатываться, тело трясти, а голова поднимается вверх. Она резко падает со стула и отключается, Зарыковская быстро подбегает к девушке, и бьёт её по щекам, ты и Руслан быстрее подбегаете к подруге, и посмотрев на руки, видят таймер. Ты поднимаешь свое худи, цифры идут один в один. Ты, сука, сломал её сейчас, а не когда вы встретились.       Руслан так же смотрит на тебя, а потом на неё, ему искренне жаль, что такой мудак как ты, испоганил её жизнь. Тебя теперь не спасут истории из детства, как ты скитался по улицам Казани, ты причинил ей больше вреда, чем тебе жизнь, за все твои годы, прости, но теперь тебя ничего не оправдывает.       Когда скорая прибыла на место, ты не сводил глаз с белого лица девушки, и посиневшие губы. Сейчас он бьётся в истерике, слезы катятся по веснушкам, что усыпали лицо парня, а таймер стал резко уменьшать время это может значить два варианта — она умирает или встреча состоится раньше чем должна. Теперь ты молишься только на то, чтобы первый вариант никогда не случился.

***

      Который час он сидит около операционной и смотрит в одну точку, сколько же он блять натворил. Натворил много всего, много всякой хуйни, но только эта вылилась в какие-то серьёзные последствия. Цифры все быстрее и быстрее показывала конец, через пятнадцать минут решится все — или она умрёт или все будет хорошо, и Даня начнёт извиняться при каждом удобном случае. Зарывшись руками в свои рыжие волосы, он начал рвать их на себе, ведь он причинил столько вреда, этой, по сравнению с ним, маленькой девочке, что отчаянно боролась со всеми негодованиями.       — Блять, — выкрикнул Даня на весь больничный коридор, а в это время, Зарыковская подошла к скамейке, где сидел парень, вздрогнула.       — Дань, — девушка подняла на него глаза полные боли, — ты специально это делал?             Кашин лишь печально всхлипнул и начал реветь, реветь как девушка, реветь как маленькая девочка с самыми дурацкими проблемами, но только у него они серьёзней.       — Я не знал, Даш, я не знал, что все это будет так, раньше мне было даже не стыдно, — он шмыгнул носом, — я жил в свое удовольствие, мне было хорошо, хорошо каждый раз получать удовольствие, получать то, чего я хочу, то чего не достаёт. Я постоянно пытался заполнить пустоту у себя в душе, но теперь я понял, чего же мне не хватало.       — Чего? — брюнетка не знает, какого это, чувствовать нужность кому-то, только Лиза всегда поддерживала девушку, Даша когда-то даже была влюблена в неё, да даже сейчас она хочет быть рядом с ней всегда. Помогать, когда Лизе плохо, держать волосы над унитазом (хотя это было неоднократно), прижимать её к себе настолько близко, чтобы Неред почувствовала всю её любовь. Но пришёл он, и все как всегда испортил, она всей душой ненавидит его. Сейчас Даша в таком смятении, что не может даже накричать на него, это наверное делает только хуже, она должна выплеснуть свои эмоции.       — Мне не хватает её тонких пальцев у себя в волосах, не хватает её губ, что будут нежно целовать меня в шею или нос, мне не хватает вечеров, когда мы будем сидеть на балконе и курить сигареты. Мне не хватает её всю, — он печально хмыкнул, — хоть я довольно мало её знаю, но уже успел полюбить её русые недлинные волосы, пухлые губы, её милые брекеты, и заразительный смех. Как жаль, что я осознал это все так поздно.       — Извините, — мужчина на вид двадцати двух лет, кашлянул в кулак. Его короткие волосы и татуировка над глазом были скрыты от глаз сидящих, — Елизавета Неред сейчас не в очень стабильном, она потеряла много крови, но мы уже нашли донора, на днях мы все сделаем. Сейчас мы перевозим её в обычную палату, где лежат другие…       — Вип палата ещё есть? — парень поднял взгляд на доктора.       — Конечно, — доктор качнул головой, и нажав что-то у себя в кармане дальше продолжил, — Елизавете Романовне мы удалили оставшиеся стебли из организма, у неё чуть не остановилось сердце, но все обошлось, органы конечно повредились, но она как в рубахе родилась, просто чудом осталась жива. Сейчас Елизавета находится в коме, мы подключим её к аппаратам, и будем наблюдать её состояние, можете сейчас её навестить, но не надолго. Позже расскажу вам про часы посвящения, и что стоит делать в это время, так что, можете подойти в палату 27 и навестить её.       Даша не дослушав доктора, быстрее побежала к любимой подруге и когда оказалась в палате, быстрее села на стул, взяла её руку, и начала целовать её во все места.       — Прости, прости меня, что я не убила раньше этого ублюдка, прости, — она взорвалась в рыданиях, — ты не представляешь как я тебя люблю, прости.       Она быстро чмокнула её в губы и села на диван, дабы дать место Кашину, что медленно шёл к палате, все пережёвывая информацию. Рыжий сел на стул и также взял руку Лизы и начал шептать только одно слово –"прости». Ему было ужасно больно внутри, ужасно плохо сейчас.       А Лиза проснулась в черноте и ничего не видела, она лишь слышала слова Даши и её соулмейта, сидя в пространстве. В самом страшном для неё месте. Месте на грани жизни и смерти. Только потом, она увидела свет, и подняв туда голову, увидела стекло, там стоял Кашин и нервно курил, девушка сильнее расплакалась. Она поджала под себя ноги и стала покачиваться, попробовать выбраться отсюда стоит, русоволосая быстрее подбежала к нему, и попыталась разбить. Неред била его с большой агрессией, но оно даже не треснул.       Только в реальности прокатилась слеза, которую заметил Даня и быстрее стёр её своими губами.