Constant

Холодок пробирается под чёрную толстовку то ли от ночного ветра, то ли от страха, то ли от нервов. Не каждый же день Чон лезет на свалку за чертой города в поисках истинного. Хотя нет, даже не истинного, а его тени, намёка, подтверждения того наваждения, что посетило его три дня назад и больше не отпускало ни на секунду. Как бы сильно ни любила парня Фортуна, даже она не спасет его от пули в голову, что парень мог получить с большей вероятностью, чем обычное "здрасти". Неустойчивые горы мусора за спиной скрипели, шуршали, гремели и от простого сквозняка, заставляя местных часовых нервничать в режиме нон-стоп, а уже их активность и внимательность закономерно нервировала Чонгука. Так что с каждым появлением очередной суровой морды из-за груды сгнившей мебели брюнет вжимался в местные "красоты" со все большим рвением, что так же по неволе порождало новый сонм звуков. Сердце билось о грудную от адреналина, потные ладони всё чаще нужно было отряхивать о джинсы, а дыхание активно скатывались на хрипы умирающего от удушья. Но Чонгук упрямо скользил вдоль периметра, а после и вглубь свалки, где обжилась на сегодня местная банда. Где среди этих головорезов затерялось его наваждение, и Гук не был бы Гуком, если бы не полез в самое пекло ради призрачного шанса найти свою половину. И пусть только на удачу и недостоверную информацию мутного паренька полагаться было глупо, другого выбора любитель приключений себе не оставил. Он не до конца понимал, что именно здесь делает. Вроде недавно встретил парня, простого прохожего, но от его появления загорелась кровь, засияла, а жизнь обрела смысл. Даже лица не запомнил, даже образа - настолько увлекся собственными ощущениями, что обернуться додумался только спустя пару минут, когда таинственного прохожего и след простыл. Это не влюбленность - для неё нужно хотя бы что-то ухватить, давая возможность мозгу или телу среагировать. Это инстинкт, древний, как само человечество. И Чонгук готов быть честным с собой и следовать за ним, хоть это и похоже больше на самоубийство, как сейчас выяснилось. Короткий щелчок у самого уха мало похож на привычные шумы мусора. Зато очень схож с характерным звуком затвора, что часто можно заметить в боевиках. Виски заболели от давления крови, а дыхание совсем остановилось, когда лёгкие сжались от тихого ужаса. Нашли. Фортуна, видно, вышла всё же перекурить, оставив своего непутёвого подопечного самому разбираться с той задницей, в которую он влез. - Ты бессмертный? Чонгук никогда не слышал этого голоса, но готов поставить на кон новую приставку, что это тот самый парень. А приставку он любит, так просто не отдаста. Это точно тот самый прохожий, что заставил вены непривычно светиться, а сердце - сойти с ума и забиться уже не ради тупого существования, а ради человека. Живого, настоящего, своего. Пусть и бандита со свалки. Больше не будет ощущения ненужности, одиночества, изоляции от всеобщего счастья быть парным. Теперь всё будет по-другому. - Я твой истинный. - Это что-то меняет? Тишина виснет между ними плотная, будто можно коснуться, провести, рукой, порвать. Но не выходит. Разговор не клеится. Чон не понимает, что ещё нужно. Они соулмейты! Половинки целого! Разве это не единственная веская причина для чего угодно?! Кажется, нет. Холод дула всё ещё обжигает висок, а парень, чьи светящиеся вены видно из-под рукава кожанки, только и ждёт, чтобы нажать на курок. Это более милосердно, чем то, что делает по росказням их лидер с незванными гостями, но всё же не самая радушная встреча, на которую надеялся брюнет. - Что ты здесь забыл, ребенок? - Тебя. Уверенный голос напуганного мальчишки - нет нелепее картины. Такие ситуации для него непривычны, страшно до дрожи, но по-своему захватывающе. Ведь он пошел почти на подвиг ради своей половины. И даже нашёл его, не попавшись часовым! Глупости, но для Чонгука это важно, и не только из-за играющего всеми оттенками довольства эго. Важнее всех прошлых целей, желаний и мечтаний становится необходимость быть рядом, ближе расстояния вытянутой руки. Он словно жил ради этого момента и не пожалел бы умереть ради этого парня, если бы потребовалось. Хотя, честно говоря, не особо хочется: happy end всегда был предпочтительнее в таких ситуациях, и Чонгук готов побороться за свою жизнь вплоть до титров лет в 70. Романтика романтикой, а инстинкт самосохранения не выключишь. - Пошли, только тихо, Ромео. Хотя учитывая то, сколько ты здесь продержался незамеченным, бесшумности тебе не занимать. Пистолет, судя по звукам, исчезает в кобуре, а перед глазами выдохнувшего было парня мелькает в неясном свете луны тень, зовя снова пробираться вперёд. Теперь проще: тень знает здесь каждый закуток, каждую точку маршрута часовых, конечную цель, что значительно упрощает путь, а свет вен приглушенным из-за ткани неоном освещает путь, заменяя фонарь. И всё равно сердце пробивает грудную клетку, но уже не от страха, а от возбуждения: его соулмейт найден, и, хоть не особо рад встрече, не убил. Могло быть и хуже, как оказалось. Только спустя полчаса, когда спутники вышли на трассу под фонари, тень стала превращаться во что-то чёткое и похожее на человека. Красивого такого, с плавным профилем, глубокими жёсткими глазами и нежными даже с виду губами. Взгляд сам скользит по чертам, запоминая, изучая, ловя от одного пучка света до другого всё новые и новые черты. Человек, пока всё ещё безымянный в отличие от представившегося Чона, не реагировал, не выказывал даже слабых эмоций, не смотрел в сторону своего безбашенного соулмейта, привычно абстрагируясь от настойчивого рассматривания. Вот только зуд в венах и детские попытки коснуться ладоней раздражают. Как маленький, Чонгук радуется возможности быть с предназначенным, и это бесит. Очень. От этого желваки ходуном ходят, глаз дергается, а пальцы тянутся к кобуре. Но держится. Чон, к его удаче, пока жив и светится не хуже этих гребанных вен. - И всё же, что ты там забыл? Второй раз этот вопрос звучит уже в потрепанном мотеле на окраине города, недалеко от свалки. Администратор не осматривает парней, не записывает ничего в потёртый журнал, не интересуется пожеланиями о номере. Лишь кивает "тени", отдаёт ключи и оценивающе скользит взглядом по телу Чонгука. Он не первый здесь, это видно. И обидно. Хоть Чон и не мог похвастаться целомудрием, он никогда не забывал, никогда не сбрасывал со счетов своего соулмейта. Тот же, кажется, поступил с точностью наоборот. От парня в старой кожанке пахло сигаретами, алкоголем и сексом. И если даже на верхней одежде отпечатался этот специфичный запах, не похожий ни на один парфюм в мире, то тогда этого дерьма в жизни члена банды было, мягко говоря, достаточно. - Тебя. Парни разместились в крохотной комнате с "картонными" стенами и громкими соседями. Как можно адекватно разговаривать под сладкие стоны явно довольной барышни? Особенно когда напротив стоит сексуальный bad boy в растянутой майке и тесных штанах, когда кровь бурлит и светится от его присутствия, а понимание, что природа создала его соулмейта с идеальной внешностью и отвратительным характером, выбивает из колеи. Вот и Гук не знает. А сам bad boy владеет такой магией, совершенно не реагируя на развалившегося на кровати парня. Или просто Чон не в его вкусе? Да нет, это невозможно. Уж в чём-чём, а в своей внешности Гук уверен: спасибо отцу за гены, а тренировкам - за отличную форму. Значит точно магия. - Ты бессмертный? - Тебе не кажется, что мы идём по кругу? Парень хмыкает в ответ и тянется к скинутой кожанке, доставая помятую пачку сигарет. Шаблонно. Чонгук даже расстраивается, не найдя ничего необычного в своей паре, насколько обычным может быть член банды: татуировки, кожаные вещи, запах крепкого, но дешёвого алкоголя, оружие, беспорядочный секс и крепкие сигареты. Всё то, что обычный студент Академии искусств так не любил. Хотя бы не в таких количествах. - Я ждал тебя всю жизнь. Чон начинает неуверенно, смущённо, будто признается в любви впервые: странно, нелепо, не с того конца. Хотя так оно и есть. Парень напротив снова не реагирует, лишь курит отстранённо, рассматривая стену и будто вслушиваясь в стоны за стенкой, как в джаз. Раздрежение в ответ крепнет, набирает обороты, разжигает напор брюнета. Голос крепнет, набирает обороты и обертоны эмоций. Плевать. Этот недопринц из разбитых мечтаний выслушает всё, что скажет ему Чонгук. Даже если придется того связать. - На мне не было явной метки, как и на тебе, но я продолжал верить, что ты где-то есть. Именно ты, не кто-то эфемерный, а ты, просто пока незнакомый, неузнанный. Искал тебя в друзьях, друзьях друзей, прохожих, знаменитостях, людях из снов - во всех. Потому что верил, что у нас всё будет замечательно, стоит тебе переступить порог. Рядом с тобой моё сердце найдёт покой и счастье, как и твоё - рядом со мной. Потому что так правильно, так задумано. Я ради твоего имени полез в самую задницу, в надежде, что ты меня ждал. Тоже искал. А ты встречаешь дулом, грязным мотелем и безразличием. Будто шавку блохастую. Ты же ощущаешь нашу связь, сколько бы ни строил из себя холодного принца. И стоит тебе только немного открыться, и все станет в разы проще! - Закончил? Парень тушит окурок в забитой пепельнице, как только монолог подростка вроде как подходит к логическому завершению. Чонгук же неожиданно для себя замечает маленькую, но странную деталь: бычки друг от друга не отличаются, даже манера их деформации. Его любимая комната? Или это не мотель, а жилье банды? - Теперь слушай сюда. Я не ждал тебя. Не искал. И тогда, на улице, где мы случайно пересеклись, сбежал от тебя намеренно. Да, я сбежал, впервые в жизни, как трус. Потому что природа не даст мне тебя убить, а давать ей поблажки я не намерен. Ты мне не нужен. От тебя будут только проблемы. Ты мне навязан судьбой, той еще сукой, а я с этим не согласен. Сейчас я люблю другого человека, и если на горизонте появится его соулмейт, то он тут же исчезнет. Возможно в гробу. Мне не нужны эти связи, инстинкты, счастье, розовые пони и подсветка для вен. Мне нужен тот, кого выбрал я. Не кто-то по своим странным уразумениям, а я. А ещё не интересны сказки про любовь с первого взгляда/вздоха/касания/по определению. И такие молокососы, как ты, меня не бесят только с моим членом в заднице. И да, меня зовут Ким Тэхён, раз ты завалился, куда не звали, лишь ради этих двух слов, и это наша последняя встреча. Проваливай, пока я не устроил тебе свидание с нашим лидером. Уж он-то очень любит таких сладких мальчиков. Сначала трахать до изнеможения, а потом пристреливать, как бродячую псину. Так что твоя ассоциация была очень близка к истине и твоему потенциальному будущему. Тишина становится невыносимой уже через минуту. Чонгук не двигается, Тэхён - тоже. На лицах обоих микс из упрямства, гнева и веры в свою правоту. Вот только на стороне одного из них природа, сама их суть. И пока Ким пытается держать её в узде, сжимать поводья и выжимать стоп-кран, Чонгук отпускает вожжи и летит навстречу упрямцу. Он встает с кровати и медленно, как к дикому хищнику, подходит к парню напротив. Прожигает тьмой бездонных глаз. Касается рукой щеки, игнорируя тихое рычание. - Котёнок. На такое обращение, переполненное нежностью и странной заботой, Тэхён рычит громче, но не двигается, не в силах сопротивляться. Всё, что осталось, - проклинать природу и рычать, хотя из горла так и рвалось милое мурлыкание. - Ублюдок, пошёл вон. - Заставь меня. Тэхён не может. У него руки сами тянутся к парню, ищут тепла, которого его так давно лишили. Вены горят даже от лёгкого касания, а сердце бьётся в разы быстрее. Он не может сопротивляться: природа зовёт, стирает все "до", обновляет планы на "после". Когда сухие губы Чонгука касаются его, а длинные пальцы зарываются в волосы, из головы вылетает всё, что хоть немного похоже на сопротивление. - У меня другой. Жалкая попытка оттолкнуть от себя, напомнить о суровой реальности, всколыхнуть что-то, кроме инстинктов, напомнить о недавнем монологе, задеть что-то. Гордость, например. Не сработало. Брюнет возобновляет грубо прерванный поцелуй, делает его глубже, стирает каждым движением языка все страхи, сомнения, боль прежних лет. Они растворяются, как в серной кислоте, стекают по подбородку нитью слюны и высыхают мгновенно от жара кожи. Зато внизу живота стягивается пружиной возбуждение, зарождается страсть, грозится перерасти в зависимость. И вроде нужно испугаться и остановиться, но Тэхён уже сдался во власть этой волны. Кто он такой, чтобы спорить с самой своей сутью? Он послушно падает на кровать с первого толчка в плечо, цепляется за крепкую спину, подставляет шею жадным губам и плавится под таким напором. Неоновый свет вен растекается по комнате, им отдает уже даже лицо Гука и, наверное, его собственное. "Интересно, а члены тоже светятся?" - мелькает в голове у Тэ, и тот хихикает, пока его соулмейт раздевает несопротивляющееся тело. - Какого хрена ты смеёшься? Почти детская обида в голосе быстро сменяется удивлением и таким же детским любопытством, следующей фразой выбивая из колеи повидавшего многое члена банды. Чон как раз стянул боксеры с аппетитных бёдер соула. - Он всегда так светиться будет? Теперь уже оба смеются, в голос, неуместно, но искренне. Напряжение, сковывающее их до этого, отпускает, и Тэхён по-своему нежно улыбается, умиляясь и притягивая к себе для поцелуя. Ему хорошо, спокойно рядом с этим мальчишкой. Странно, непривычно, голову кружит и под ложечкой посасывает. Хочется отбросить всё и прочувствовать какого это, когда тебя любят просто за то, что ты есть. Всё оказалось настолько просто, что все схемы выживания, все пути наверх иерархии улиц теперь неактуальны. У Тэхёна теперь одна иерархия - удовольствие от таких нужных касаний. Чонгука же ведёт от происходящего. Он пылко срывает с парня жалкие остатки одежды, не жалеет его, то кусая местами грубую, местами невинно нежную кожу, то царапая, тут же сжимая до синяков. Мстит за годы одиночества, за сотни и сотни попыток найти его в других, вслепую, как новорождённый щенок ищет мать. А особенно за любовь к другому, о которой брюнет помнит каждую секунду, несмотря на упрямые попытки показать обратное. Гук не верит, что для его пары это серьёзно, что не сможет выжить чужака из любимого сердца. И всё же... Руки сами проходятся по татуировкам, что в пылу желания ускользнули от внимательного взгляда. Зато теперь заметно, что с ними что-то не так. Будто это не просто рисунки под кожей. Пальцы скользят по разлёту крыльев, стянутых лентами, на ключицах, по похожим лентам, уходящим вниз, на тазовых косточках. Рассматривает. Любуется. Напряжённо размышляет. А Тэ впервые смущается такого внимания: эти рисунки - творчество его любимого мальчика, того самого, предмет его гордости. Тот до последнего отказывался брать в руки машинку, дико боясь причинить боль, прося остановиться на привычных для него кистях и красках длятбоди-арта. Но всё же сдался под долгими уговорами, смущаясь голого тела и внимательных глаз цвета благородного дерева своего клиента, постоянно извиняясь за особенно болезненные касания. Вот только под взглядом жадных атрацитовых глаз своего истинного индивидуальность, самовыражение этого самого клиента похоже на клеймо другого. И это понимают оба. Возбуждение пропадает мороком, как и вся их лёгкость, миражное доверие. Чонгуку нравится сама работа: он отдает должное мастерству художника, интересной задумке как и крыльев, которым мешают летать, так и медальона на паху с иероглифом справедливости. А рукава из лент, стеблей роз и цепей прорисованы до тошноты аккуратно. На спине ещё что-то есть, большое, огненное, вот только знать не хочется. Всё это прекрасно и отражает, наверняка, характер парня, на чьём теле красуются эти произведения искусства. Вот только тошнит от этого всего. Пока непонятно, почему, но что-то не так... Татуировки не светятся. Под чернильными линиями, даже там, где между ними есть пространство, кровь не дает того неонового оттенка, что всё остальное тело. Будто истинному принадлежит всё, кроме этого. Эти места уже отданы другому. - Красиво, тебе идет. Но я не хочу. Совершенно не хочу думать, как ИМЕННО ты получил их. - Для этого есть специальный инструмент, если ты был не в курсе. - Засунь его себе в задницу вместе с сарказмом и своим возлюбленным. Это ведь он сделал? Настолько сохнешь по нему, что лег хотя бы под его иглу, если не член. Я даже не появился в твоей жизни, а ты уже настолько исплевал мне душу. Не могу объяснить, как именно... Но ты меня понимаешь, я это вижу. - До тебя только дошло? Я об этом час твержу, а ты сосаться полез. И да, понимаю. Тишина. Колючая, болезненная. Тэхён защищается, ошарашенный такой резкой переменой: наивный ребенок с горящим взглядом превратился в зверя, готового растерзать за истекающее кровью сердце. Он пугал и возбуждал одновременно. Инстинкты требовали упасть к нему в ноги и вымаливать прощение, а голова толкала прочь, бежать, спасаться. Но он продолжал лежать. Просто лежать и ждать неизвестно чего. Чонгук же пылал. Это уже не ревность, это обида и разочарование. Теперь нет смысла сопротивляться, он упустил своего соулмейта. Ведь если бы татуировки были сделаны в обычном салоне, посторонним человеком, каждая черта не была бы пропитана любовью. Кровь бы под ней тоже светилась. Но нет, рисунки темными пятнами, дырами зияют на неоновой коже. Да, наверное, дело именно в этом. И если любовь не этого мастера, то точно Тэхёна, человека, что должен был любовь дарить только ему, Чонгуку. Вот так, не провинившись ни в чем, даже не успев сделать ошибку, он остался один. Навсегда. Без шанса встретить кого-то ещё, такого же важного. Больно осознавать, что твоя половина пометила другим не только чувства, но и тело. С первым ещё можно бороться, но второе стало своеобразным знаком, меткой, заменой индикатора связи для той пары. И ещё неизвестно, набил ли что-то себе чам мастер с такими же мыслями, что и во время работы с Кимом. Это стало бы концом сразу двух истинных пар. Хотя одна пара и так обречена. В одно мгновение всё сломалось. Кожа больше не пленит так сильно, а руки не плавят, а сжигают, оставляют после себя уродливые ожоги. Они оба хотели не этого. Один - свободы себе и даже смерти паре, если это станет единственным выходом, второй мечтал о любви с первого взгляда и ответного счастья в глазах напротив. Но оба получили только боль. Море боли. Они, как галактики, притягиваются к друг другу под силой гравитации, но разрушаются, ломаются, разрываются, столкнувшись не с романтикой танца, а с реалией смерти. Романтика связи, её притяжение, её сила на одной стороне, и жизнь с её опытом, скарбом ошибок, ран и планов - с другой. Их обоих разрывает на части. Слова не вяжутся с мыслями, умозаключения - с чувствами, привычные схемы - с новыми глубинными желаниями. Всё стало не так, сломало, что было, но не смогло построить ничего нового - непередаваемо сильное притяжение. Их притяжение. Тэхён кусает губы, нервничает и собирается с силами, притягивая к себе ради очередного поцелуя, горячего, обжигающего, как минуту назад, но получает лишь неловкий обмен жидкостями и холод посторонних душ вместо прощания. - Думаю, надо остановить этот фарс. Чонгук прекращает упрямится и отбрасывает розовые очки. Очередные. Да, эти глаза для него прекраснее любых картин, губы пьянят лучше вина, а кожа - мягче самого тонкого шелка. Гук умрет за своего соулмейта, если тот попросит, следуя природе. Он не привык бороться ни с собой, ни с мечтами, ни с любовью. За неё тоже, к сожалению, не привык. Ещё и жертва, как оказалось, никому не нужна. Так в чём суть подвиг, если прекрасная дама не проявила благосклонности? Лишь прикрыла вялую плоть углом покрывала, кивая на дверь. Идти и правда пора. Он оставляет короткий, полный горечи поцелуй и уходит прочь, оставляя Тэхёна наедине с послевкусием боли и неожиданно разбитым, казалось раньше, ледяным сердцем.

***

- Ви, плетись активнее, лидер хочет сделать объявление. Тэ оборачивается к окликнувшему его и красноречивыми жестами посылает, мягко говоря, подальше. Не до него, кто бы это ни был. Всю ночь парень мучился от странной ломки, не похожей ни на наркотическую, ни на алкогольную - в разы сильнее. В нём боролись привычные, выработанные годами схемы и пробудившиеся инстинкты. Озлобившийся человек и влюблённый зверь. Всю свою недолгую, но поломанную жизнь парень твердил себе, что привязываться - делать себя слабее, а мир убивает, давит слабых. Всем этим сладким парочкам не выжить в суровых реалиях, в которых 24/7 купался сам Ким. От соулмейтов одни проблемы. Даже Чимина, своего мальчика, он впустил не сразу, неохотно, с трудом и скрежетом заржавевшей души. И то понимая, что он - не его истинный, он не снесёт ему голову в отчаяной ситуации. А тут этот мальчишка. У Тэхёна нет шансов. Он влюбился, не умея противостоять напору их притяжения. Он не был готов к этому, не успел подготовиться, поставить громоотводы и принял весь удар на себя. Теперь он зависим. Ему нужен этот мелкий упрямец с душой мечтателя и твердостью война. Необходимы его губы, дыхание, руки на коже и влюблённый взгляд в глазах напротив. Ви сейчас проще придумать, как сбежать с этим чудом с кроличьими зубками подальше от грязи теневой стороны города, чем всерьёз забыть его. Запах забился в нос, частички кожи - в поры, а слюна - в рецепторы. Он мерещится везде: в редких машинах на трассе, постояльцах мотеля, за поворотом, на площади для собраний рядом с лидером. Стоп. Или не мерещится?.. - Все здесь? Вокруг места сбора собралась банда в полном составе, плотно заполняя края немаленькой площадки. Только в такие моменты можно по-настоящему прочувствовать её численность, а значит и силу. Лица в шрамах, с татуировками и угрюмыми гримасами, скорее похожие на морды, - вот окружение и семья Ви. Каждый из них защитит его спину, хоть и только пока это выгодно, и никто не выслушает слезливый рассказ о жизни. Даже капли грубой заботы не соберёшь со всей этой толпы, но это и не требуется. Забота - понятие не из этой жизни, не из этого мира. Лишь выживание, сила и подобие кодекса чести. Тэ привык так жить. Здесь нет места любви, как и молодому лицу брюнета, чистому от следов суровой жизни на улице, которых и не должно быть на обычном студенте. И именно оно манило к себе, ослепляло. Чонгук ещё более прекрасен при свете дня, чем в сумраке слабо освещенной комнатушки в хостеле, хотя, казалось бы, куда больше? И это снова сбивает с ног так и не окрепшего духом за ночь Ви. Он забыл, зачем пришёл сюда, кто все эти люди вокруг, чего он хотел от жизни от мира. Даже имя своё потерял в потоке ощущений и внутренних криков "Моё!". - Этот парень рискнул напасть на меня и требовать сделать его членом нашей славной компании. При этом у него это почти получилось пройти незамеченным рядом со мной, и никто из вас, долбоящеров, его не заметил. Если бы он хотел меня убить, он бы это сделал, а вы бы стояли и клювом щёлкали. Тем не менее я впечатлён, поэтому вместо того, чтобы растрелять его за нарушение границ и дерзость, я дам ему шанс сразиться за то право, за которым он пришёл. Проведём дуэль. Победит - останется, проиграет - будет собирать свои кости за свалкой. И вот тут выживет он или нет - его заботы. Это моя дань уважения. Желающие? Таких не оказалось. И это было странно - в банде подраться любили, особенно с таким явно уступающим противником -но вполне закономерно: лидер, что представил брюнета, был лучшим бойцом в банде. Его реакции завидовали даже матёрые ребята, а сила и ловкость гармонично сочетались и делали из него сложного, как минимум, противника. На такой территории, где с каждым шагом ты наступаешь на очередной шмат мусора, хочешь ты того или нет, подойти к нему ближе, чем на 5 метров незамеченным мог разве что Тэхён, и то если повезет. Собственно за незаметность Ви и держали в банде так долго и считали важным её элементом. Он ВЫДЕЛЯЛСЯ именно неуловимостью, натренированной годами выживания на улице, и то имел 50-60% шанс подобраться к лидеру на расстояние удара. Но Чонгук... У парня явно был талант. - Всё? Зассали? Испугались мальчишки, как вы любите меня называть? Это уже можно считать моей победой? Чонгук явно был доволен эффектом. Вряд ли он понимал, что смог сделать и на что нарывается, но юношеский азарт и дикость парня, необузданная сила бурлили в нём, толкая к безумству. Особенно если оно означает быть ближе к истинному. И плевать, что от него отказались. Плевать, что он не принадлежит ему целиком. И не будет принадлежать... Плевать! Чонгук просто будет рядом. Настолько, насколько это возможно. - Не дерзи старшим, кролик. Иначе вместо соулмейта получишь надгробную плиту. Вперёд выходит Ходон, цепной медведь и правая рука лидера, и это окончательно подкосило Ви. То, что даже со средним бойцом у его мелкого было мало шансов, ясно, как день, но шансы были, призрачныные, нелепые, но хоть какие. А вот при таком раскладе их не было. Этот медведь бешеный. Два метра ростом, шире этого бесстрашного идиота в полтора раза, с бетонными мышцами, кажется, даже на веках, Дон превосходил мальчишку по всем параметрам. Но это не самое страшное: правая рука лидера подпитывался болью. И если сначала, пользуясь преимуществом в скорости и ловкости, можно хоть как-то его задеть, то потом наступает момент, когда разъярённый, распалённый боем мужчина просто раздавливает измотанного противника. Тэхён не раз видел, как тот голыми руками ломал кости, разрывал внутренности и, безумный от вида крови, ещё долго превращал в фарш и так искорёженное тело. Рядом с лидером его держала верность на уровне, более глубоком, чем инстинкты, и даже в самом кровавом бреду Ходон никогда не тронет его. А вот остальных... Чонгук не выживет. Все проходит в молчании, близком к похоронному: Ходон не дает форы, сразу старается вышибить дух из с виду хлипкого тела. Но ему заметно нравится этот мальчишка - лицо не трогает и по жизненно важным точкам не бьёт, жалеет. А тот старается: его явно тренированное тело всё же не привыкло к серьезным дракам, хоть и ловко уворачивается от тяжёлых ударов огромных кулаков. Его взгляд горячий, но сосредоточенный, внимательно следит за каждым рывком и перемещением. В движениях уверенность, непонятная, никому не нужная отвага и желание отстаивать своё, вопреки даже протесту этого "своего". Но одного желания тут мало. Тэхён с ужасом замечает, как его половина от усталости делает ошибки, хватает удар за ударом, спотыкается о валяющийся вокруг мусор. В глаза ему затекает пот, а тело покрыто ужасными кровоподтёками. На Медведе тоже есть следы от успешных ударов новичка, но их слишком мало даже чтобы всерьёз раззадорить. Тем более недостаточно, чтобы выжить, не то, что победить. И Тэ мысленно прощается с парнем, не замечая, как плачет и дрожит от подкатывающей истерики. Спустя пять минут после начала Чонгук падает на землю без сил, с трудом дышит, но упрямо пытается подняться, смотрит загнанным зверем, рычит глухо. Дикий. Его дикий волк, прекрасный и приговорённый к смерти. Тот, кого Тэ даже не может защитить. За кого он сам бы отдал все, что угодно. Чон не может проиграть, не позволяет себе даже думать о поражении. Не сейчас. Быть рядом с перепуганным, плачущим истинным важнее, чем собственная жизнь. Вот только противнику плевать на это. Всё внутри Ви горит от боли, чужой, но такой ощутимой, будто это он собирает себя по частям на грязной земле. Прежние сомнения стираются окончательно по капле с алой кровью его половины. И если вчера Ви всё же пытался забыть его, хоть немного, ещё хранил надежду зажить, как раньше, то теперь такое всё дальше и дальше от границы возможного. Тэхён готов сам умереть за Чонгука, а образ Чимина, его светлого мальчика, что, казалось, мрамором выложил своё имя на сердце непокорного бандита, стирается, бледнеет, тускнеет, отодвигается на дальние полки сердца. - Довольно. Словно гром среди ясного неба, голос лидера обрушивается на затихших зрителей и сражающихся. Кто-то расстроен окончанием шоу, а кто-то рад, что мальчишку наконец-то оставили в покое: этот парень смог расположить к себе большую часть банды всего одной своей стойкостью и почти безумной смелостью, чего не было уже очень давно в их рядах. И только Тэ замер в ожидании решения лидера, молясь на его снисхождение или хотя бы на разрешение Тэхену выходить его и увезти подальше. Придётся воспользоваться своим положением в группе, своим статусом, если нужно будет надавить. Да, он был готов на любое унижение, любую низость, любую подлость и уловку, лишь бы снова увидеть эту кроличью улыбку. Ви потом будет ненавидеть эту связь, не сейчас. Сейчас важно спасти это упрямое недоразумение. -  Ви. Снова этот голос. Парень напрягается, готовый ко всему, чуть ли не в боевую стойку встаёт. Ходон говорил что-то про соулмейта, а значит и лидер в курсе, почему по сути ребенок так рвётся на теневую сторону жизни. Ситуация становится всё хуже, точнее её осознание: жопа как была глубокой, такой и осталось до сих пор. В ушах стучит от напряжения и страха. Не за себя - себя он уже не раз похоронил за годы борьбы по задворкам города. А за мальчишку, что смотрит на него оленьими глазами, будто просит прощения за поражение. Не за глупость, а за слабость, что помешала отстоять их ещё вчера ненужную связь. Будто не было боли от побоев, не было того грубого и не менее болезненного разговора. Он подвёл своего ангела со связанными крыльями и жалел только об этом. Дурак. Теперь Тэхёну приходится бояться за каждый вздох этого несносного подростка, поверившего слишком сильно в собственные возможности. - Неплохо для первого раза. Поднимай своего оболтуса, подлечи и через неделю приступай к его тренировкам. И объясни, что иногда нужно аккуратнее выбирать противников и тех, кому угрожать. А то после очередного такого избиения потеряю не одного, а двоих сразу с этой дурацкой связью. К чертям такую храбрость! А теперь быстро по постам! Тэ замирает от шока и долго смотрит вслед удаляющемуся лидеру. Все знали, что в свое время он потерял своего истинного и после этого в рядах банды не терпел подобного. Именно он доходчиво объяснил тогда ещё совсем зеленому и только догадывающемуся о такой боли Тэхёну, к чему приводит любовь и её потеря. А тут он сам, публично почти благословил их с Чонгуком связь, оставил проигравшего под своим крылом. "Лидер стареет. Либо понимает, что я за ним сбегу," - подумал Ким и благодарно улыбнулся. Только что этот самый старик спас его от сумасшествия или смерти при попытке ретироваться из группы вслед за соулмейтом. Тэ не уверен, что выдержал бы потерю Чонгука. Не сейчас. Не после такого представления. Не после всего лишь одной нелепой ночи и океана ощущений, что порождает в нём этот дурак без инстинкта самосохранения. Он подбегает к искалеченному парню, совсем не скрывая ни светящихся вен, ни паники в глазах, ни дрожащих рук. Нет времени на сохранение достоинства - Чон может быть серьезно ранен и ему нужна помощь. А тот смотрит в глаза виновато и просит прощения за проигрыш снова и снова, будто это всё компьютерная игра, и всего-то уровень придется проходить заново. А Тэхён злится. Его трясет от истерики и отношения своего соула к произошедшему, к синякам и гематомам на теле, к разбитым костяшкам и губам, к возможным внутренним повреждениям. - У тебя цвет волос красивый. Только сейчас заметил. Голос Чонгука нетвёрдый, еле слышный, но нежный, да так, что кости сводит от сладости, от потребности в ней раствориться, запустить по венам концентратом счастья. Тэ проводит нервно по пепельным своим волосам, зачёсывая назад отросшую челку, и бегло осматривает пострадавшего. Костей не сломано, органы вроде целы. Ходон, и правда, его жалел. Может, из жалости, может, понравился мальчишка, кто его знает. Ви поднимает парня на руки. Тяжёлый, очень. Но нужно тащить, и аккуратно. Сначала прочь со свалки, потом по дороге и, наконец, до уже знакомого мотеля. Уже на пороге номера Ви понимает, что сдохнет такими темпами быстрее, чем спасёт парня. Мышцы сводит от перенапряжения и усталости, блондин дошёл только на адреналине и инстинктивном желании спасти своего истинного. С появлением этого недоразумения в жизни Кима появилось слишком много инстинктивного, безусловного, неконтролируемого. Вот только стоило увидеть кровать, как весь допинг себя исчерпал, и обе туши с грохотом и болезненными стонами падают на старый матрац. Ви уже вырубился бы, выжатый бессонной ночью и стрессом, если бы не шипящий рядом от боли брюнет. Пришлось поднимать своё непослушное тело и искать аптечку. Под одеждой, несмотря на повреждения, парень, мягко говоря, впечатлял: гибкое даже на вид тело, мягкая карамельная кожа, рельеф мышц, что ходят ходуном от неровного дыхания и попыток улечься поудобнее - тут и соулмейтом быть не надо, чтобы залипнуть. Тэ же на секунду вообще забыл, чего хотел. Так бы и простоял до утра, рассматривая, если бы не самодовольный взгляд снизу и руки, жадно огладившие бедра. - Нравлюсь, сонбе? Вопрос повисает без ответа: Ким становится сразу слишком сосредоточенным на обработке ран, хотя красные щеки очень сильно мешают его образу хладнокровного медбрата. - Расскажи о себе. Тэхён не уверен, что он вовремя со своим любопытством, но вроде именно с этого стоит начать знакомство. Нормальное, а не такое, как вчера. Да, и за болтовнёй проще отвлечься от ладоней, что продолжают гладить везде, где достают, и отвлекать от задачи. - О, сонбе интересуется мной? Могу ли я рассчитывать, что нравлюсь Вам? Сарказм очевидно никак не пострадал под кулаками Ходона, чего не скажешь о коже, и это даже расстраивало, потому что тело Чона Тэ уже нравилось больше его характера. Но, видно, придётся всю жизнь терпеть эту язву. Если повезёт. Но стоит признать, что каждая его колкость придаёт Чонгуку определённый шарм. Вот только идти у него на поводу желания нет от слова "совсем". Так что в ответ - привычное молчание, и тому приходится отвечать под холодным взглядом без прежней игривости. - Чон Чонгук, 20 лет. Студент Академии Искусств, направление - хореография. Семья: отец, мать и старший брат. Хобби: вокал, фотография и тайский бокс. Проблем со здоровьем нет, хотя после сегодняшнего утверждать сложно. Влюблен в парня напротив, что сейчас мило краснеет и почти ломает банку с перекисью в кулаке. - Я похож на прокурора, что ты мне своё досье продиктовал? - Я хотел побыстрее закончить и узнать побольше о Вас, сонбе. И с такими губами Вы больше похожи на порно-актера, чем на служителя закона. Нет, лицо Тэхена вряд ли горело от смущения, это понимали оба, но продолжали игру во флирт. Любые эмоции парня, даже любопытство, сменил гнев: на Ходона, на лидера, на себя, на Чонгука, на судьбу - на всех. У этого парня были нормальная семья, увлечения, друзья, мечты. Будущее. А шатен не имел ничего. И дать ничего не мог, только страх перед завтрашним днем, боль и лихую пулю в сердце. Даже нормальные отношения со свиданиями, подарками и тёплыми вечерами невозможны. Этого кролика хотелось закутать в уютный плед или отвезти в парк аттракционов, а не учить убивать. Вот только выбора уже нет. Теперь он побит и помечен бандой, что никогда не гнушалась одним-двумя трупами ради статуса, денег или выживания. Великолепная среда для развития личности. - Послушай меня. Чон садится резко на кровати, устав от настроения Тэ, перетягивает парня себе на колени и выкидывает к чертям многострадальную банку. Он требует внимания, и он его получает. В глазах - ни капли сомнения, только решимость, только пламя горящей души. И Ви сгорает в этом пламени уже в который раз. - Я сам решился на это, и не сомневаюсь в своём выборе. Ты - мой истинный, и я пойду за тобой в любую пропасть, за смертью и за сокровищами в пещеру с драконами. Только скажи, и я прыгну в бездну за тобой и ради тебя, даже если по прихоти. Ни о чём не жалей и не сомневайся в моих чувствах. Никогда. Я твой, и тебе придется с этим смириться. А ещё кормить, обнимать, выхаживать и давать доступ к своему шикарному телу. - Вылечись сначала, потом уже доступ запрашивай. - Мы всё ещё можем опробовать наездника. Она не такая болезненная. - Я тебя к батарее привяжу, кролик похотливый. - Молчу и лечусь. Пока что. Тихое затишье раскрашено легкими нежными улыбками, радуя души обоих долгожданным теплом. И пусть вместе им будет тепло, Ви ещё не скоро забудет о том, что отдал ради него соулмейт. Цена слишком высока, и он сделает всё, чтобы оправдать её. Для начала выдав ответный доклад. - Ким Тэхён, на два года старше тебя. Сирота. Воспитывался в безымянном приюте, в 12 лет сбежал. После примкнул к банде, в которую по глупости ты входишь уже несколько часов. Сейчас занимаю место тренера, заслуженно, но все еще участвую в стычках и вылазках. - Сражаешь всех прекрасной улыбкой? - Чонгук! - Всё-всё, слушаю, хён. - Образования нет, хобби: стрельба. Влюблён в Пак Чимина. Группа крови... - Всмысле в Пак Чимина? Это ещё кто такой? А как же я?! - А тебе ещё заработать мою любовь надо. - Но мы ведь связаны! - И что? - У меня тело лучше! - Я бы поспорил. - Я лучше во всем! - Ты - упрямый и язвительный ребенок, а он - талантливый и нежный ангел во плоти. Так что 2:0. - Я тебе сейчас членом любовь вбивать буду! - Вылечись полностью, а потом молоток свой доставай. Чонгук окончательно уходит с головой в обиду, дуется, сопит гневно под ехидный смех старшего. А после срывается и заваливает того на спину, долго, серьёзно смотря в глаза, на дне которых находит такие банальные и такие уникальные вселенные. - Зато ты принадлежишь мне. Целиком. И твоя гордость, и твой светящийся член, и твоя ахуительная задница, и твоя душа. И скоро я тебе это докажу. И следующую татуировку буду бить тебе я! - Я тебе рот с мылом вымою, мелочь сквернословящая! - О, слова какие! - Я читаю иногда. И вообще! Не делай из меня идиота! Я старше, и!.. Дальнейшие возмущения потонули в ласковом, лёгком поцелуе. Гук пытался передать свою нежность, не порвав при этом только подзажившие губы, но снова не выходит. С этим невозможным, кажется, инопланетным парнем всё идет не так, как планировалось, и даже первый их поцелуй как пары с привкусом их светящейся от счастья крови. Но так даже интереснее.