Работа Крампуса трудна и опасна

      Через месяц после заключения договора Минагисы и Санты.       Бургомистра города Блонштендт среди ночи разбудил странный шум, звуки раздавались с первого этажа. Одевшись и захватив фамильный меч, он проследовал по коридору. Проходя мимо комнаты своей покойной дочери Андреа, мужчина старательно отводил глаза от двери. Не была ни дня, чтобы он не плакал, его малютка, в которой он души не чаял, была убита больше года назад одним мерзким монстром. И хоть он и знал, что этот зверь наказан, утешения это не приносило.       Спустившись по лестнице, с мечом наготове он вошел в гостиную, намереваясь дать отпор любому вору или бандиту, посмевшему пробраться в его дом.       Весна вступала в свои права, и камин они топили теперь всё реже. Вот и сейчас огонь в нём уже давно потух. В лунном свете, исходящем из окна, хозяин дома увидел перед камином на ковре череду следов из сажи. Как будто кто-то наступил в золу камина, а затем потоптался на ковре перед ним. А вот от того, что он увидел потом, бургомистр похолодел от ярости. Урна с прахом его малышки, которая всегда стояла на каминной полке, лежала на полу, открытая и перевернутая. Бросившись к урне, он припал на колени в тщетной попытке разглядеть высыпавшийся из неё пепел. В этот момент чей-то силуэт, стоявший на фоне окна, двинулся, в порыве ярости и праведного гнева безутешный отец вскочил на ноги, намереваясь покарать мечом злодея, растоптавшего память о его дочери, и обомлел.       Перед окном, заливаемая ярким лунным светом, стояла девочка лет девяти с золотистыми вьющимися волосами и милой улыбкой, его Андреа — живая.       И в этот день бургомистр города Блонштендт тоже плакал, но это были слёзы радости.       Через сорок два дня после заключения договора Минагисы и Санты.       Это был небольшой городок, почти деревня, последний из населенных пунктов перед перевалом через хребет Весенних гор, в котором был портал телепорта. На юг виднелись высоченные, покрытые ледниками вершины двух гор, между которыми проходил перевал. Они были так красивы в этот весенний час, никогда не тающие снега третьей и четвертой по высоте вершин мира Средоточия блестели на солнце. Среди игроков ходило неформальное их название — эльфийские ушки.       Весна уже полностью вступила в свои права, солнце ласково грело землю, а почти на всех деревьях распустились цветы.       Недалеко от главных ворот городка, в десятке шагов от портала телепорта, на стволе поваленного дерева сидели двое. Парень полуэльф, довольно высокий и красивый, и каштанововолосая девушка лет 16-17.       Миагиса телепорты не любила и передвигалась в основном верхом. Вернее, ей с ними сильно не везло. Иногда, войдя в один из них, она оказывалась не там где хотела, а в соседнем портале, в паре сотен метров от первого. Один раз она оказалась там, куда хотела попасть, правда не мгновенно, как должна была, а через пять суток после вхождения в портал. Но чаще всего они вообще отказывались работать, мир искажался, а окружающие неумирающие кричали странные фразы: «игра глючит» или «серваки виснут».       — Значит, это изначально была идея Эрики? — с усмешкой проговорила каштанововолосая девушка.       — Да, уже потом, кое-что вспомнив и сопоставив, понял, что все идеи предлагала она, и последние месяцы незаметно подталкивала нас к этой операции.       — Молодец, что ещё сказать?       — Тебя это не злит?       — Что меня должно злить? Наша недотёпа оказалась умнее и хитрее, чем мы думали. Всё закончилось хорошо, и теперь мы богачи.       — Нас использовали втемную.       — Просто нам кое-что недосказали. Зато теперь мы наёмники одного могущественного клана из твоего мира. А на Эрику я не сержусь.       — Нет, мы теперь преступники в моем мире. И не надо примерять реалии этого мира на мой, в моём мире нет гильдий или кланов. А Эрика так и сказала, что ты на неё злиться не будешь.       — Она меня хорошо знает.       Филистер как сейчас помнил тот разговор.       Тогда его взору открывалась не менее величественная картина. Черные врата высотой метров тридцать посреди площади огромного пустого города, состоящего исключительного из небоскрёбов, построенных из белоснежного камня.       Город названия не имел, но сам парень называл его Танелорн. Для мира средневековья этот город был чем-то инородным, но для остальных игровых вселенных подходил.       Город этот присутствовал во всех четырёх игровых вселенных, а через эти врата можно было свободно портировать своего персонажа в другую игру с сохранением параметров и изменим класса на аналогичный в том мире.       Туда и собиралась Акебия Лирия, стоящая перед ним в полном латном адамантиевом доспехе паладина.       Про себя тогда Филистер заметил, что, продав такой доспех и выведя деньги в реал, можно было бы приличный робомобиль купить.       Рядом в менее роскошном, но всё равно дорогом доспехе, уперев взгляд в землю, стояла Эрика.       — Теперь ты остаешься выполнять мои обязанности координатора на этом сервере, — сказала Акебия Лирия и шагнула по направлению к порталу.       — Стой, ответь на один вопрос, — окликнул её Филистер.       Огромная фигура в доспехе буквально развернулась на каблуках.       — Я так и знала, что ты меня так просто не отпустишь, старик, — раздался приглушенный голос из-под шлема.       Затем шлем был снят, и маг охнул. Перед ним стояла гноллиха — антропоморфное гиеноподобное существо. Редчайшая раса в мире Средоточия, ещё реже игроки выбирали эту расу в качестве своего аватара в игре. Филистер за свою долгую игровую жизнь видел лишь пару таких игроков.       — Странный выбор для женщины.       Собеседница поняла, о чем он говорит, и тут же ответила с иронией в голосе:       — Люблю собачек, не люблю, когда пристают всякие похотливые самцы из числа игроков.       — А если игрок — зоофил?       Гноллиха хохотнула и погрозила ему пальцем.       — А ты действительно остер на язык, старик. Всё как говорила Эрика. Так что ты хотел узнать?       — Кто такая Минагиса Грейвордц?       Морда гноллихи скривилась в усмешке.       — А ты предсказуем. Знание это груз, и не всякий груз по силам человеку. Порой груз настолько тяжел, что даже опасен для несущего его. Кто такая Минагиса Грейвордц знают не больше пяти человек. И все они бессмертные и сильные воины, а ты простой человек, к тому же в реальном мире уже пожилой.       — Это меня не пугает.       — А должно бы. Вообще имя мало что значит — главное кто человек такой. Вот ты профессор культурологии, специалист в области религии и мифологии. Это тебя характеризует гораздо больше, чем твоё имя. Так ведь, Сергей Викторович?       — Так всё-таки…       — Я родилась ещё в 20 веке.Мы с тобой достаточно древние, чтобы помнить старые RPG-игры. В чем была их суть? В мир приходил герой, который двигал историю игры, свергал Темного Властелина и переделывал мир под себя. Сейчас подобные игры не делают, даже если это одиночные игры, я уже не говорю об онлайновых. Время великих героев ушло в в прошлое.       — Какое это все имеет отношение…       — Прямое.       — Она герой, который изменит этот мир?       — Я что-то говорила об игровом мире?       Сердце мага забилось быстрее, а ладони вспотели.       — Но ведь она не первый бессмертный?       — Нет конечно. Но она та, без которой его бы не было. Она — смысл земли. Прощай, старик, и всегда будь рядом с ней. Ей надо о ком-то заботится и кому-то помогать. Не бойся её обидеть или предать — она выше всего этого. И если она что-то делает — значит, так нужно. Даже если ты не понимаешь, что или почему, даже если она сама не может сказать, почему это делает.       Сказав эти слова, фигура направилась к вратам и растворилась в зеркале портала.       Немного ошарашенный такими словами полуэльф через некоторое время обратил внимание на стоящую поодаль гномку.       — Вы мне ничего не хотите сказать, сударыня?       — Хочу. Пошли покушаем.       — Я не это имел в виду.       Голова гномки наклонилась ещё ниже.       — Я знала, что ты не поймешь… Хотела сама подвести тебя к этой мысли. Нужно было заключить военный союз с бессмертными. Теперь мы все под их защитой как соратники. Они даже предложат тебе и мне гражданство государства бессмертных.       — Я ещё посмотрю принимать ли это гражданство. Ты, как всегда, не умеешь внятно выражать свои мысли. Как давно ты умерла?       — Три месяца назад, — буркнула Эрика, явно недовольная такой темой разговора.       — Как?       — В уличных боях против исламистов на улицах Осло.       — И кто побеждает?       — Да мы им жопу порвали. Они все кончились от слова совсем, — выпалила гномика, активно жестикулируя.       Филистер только закатил глаза в ответ на такую тираду.       — Охотно верю, зная тебя. Значит, действовала исключительно нам во благо?       — А то.       — Драть тебя надо, Эрика!       — Это я готова, — мечтательно заулыбалась коротышка.       — Не в том смысле. По голой заднице хворостиной.       — Это ты у Минагисы таких мыслей нахваталась? Вот она, в отличии от тебя, меня бы осуждать не стала, — надулась гномка и сложила руки на груди.       «До чего же она всё-таки симпатичная, щекастенькая» — подумал маг, а сам добавил:       — Ладно, не дуйся.       — Но если драть будет Минагиса, то я согласна.       Парень только плюнул в сердцах.       — Черт с тобой, пошли поедим!       И они направились к воротам города, за которыми стояла небольшая таверна.       Вспомнив эти события, Филистер повернул голову в сторону мечницы. Но та уже не сидела на бревне. Герой, который изменит мир, победитель Темного Властелина, смысл земли лежала на бревне, раскинув руки, подставляла лицо лучам солнца, морщила носик и улыбалась.       — Значит, Санта Клаус оказался тем самым скрытым богом расы людей? — спросил наконец Филистер, налюбовавшись на это зрелище.       — Удивительно, правда?       — Ещё как. У всех рас Средоточия был свой бог, который отражал тот или иной аспект мира. Только не у людей. А самое интересное знаешь что?       — И что же?       — Самое интересное, как точно система на основе вводимых данных создала ИИ и бога для человечества. Ты же знаешь для чего я, в свое время, начал играть в эту игру? В смысле пришел в этот мир, — поправил себя он.       — Да, собрать информацию об…       — Не совсем, я писал исследовательскую работу «Влияние мифов и религий на Лор современных онлайновых игр».       Минагиса обожала, когда Филистер начинал рассказывать подобные вещи. Парень в возбуждении вскочил с бревна и стал расхаживать перед ним.       — Всё, что я собрал тогда — это были крохи. Яйца выеденного не стоит. А ты за краткое время в игре столкнулась с основополагающим мифом западной цивилизации. «Бог ревнитель, карающий детей за грехи отцов». «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение». «Бог праотцев, преславный встарь, Господь, водивший нас войной, Судивший нам — наш вышний Царь! — Царить над пальмой и сосной» выродился в старика, дарящего подарки. Все это якобы противопоставление между дарящим подарки Сантой и карающим Крампусом, который на самом деле выполняет волю старика.       — Ну, всё не совсем так было.       — Не совсем так, но основа та же.        Где-то через час после этого разговора. Старик в своей квартире, интерьер которой мало напоминал о том, что за окном середина 21 века, снял виртуальный шлем. В его возрасте снимать тактильный костюм было уже довольно сложно и это затянулось на 5 минут. Пройдя на кухню, заварил себе чай. После выхода из игры одна мысль не давала ему покоя. То странное сочетание слов — смысл земли, оно казалось ему довольно знакомым. Проходя с кружкой чая обратно в гостиную, он наткнулся взглядом на одну из книг в шкафу. Быстро, чуть не расплескав чай, он поставил кружку на столик в гостиной и бросился к шкафу. Судорожно перелистывая книгу, он наконец наткнулся на тот фрагмент текста. «Вы свершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще осталось от червя. Некогда были вы обезьяной, и даже теперь еще человек больше обезьяны, чем иная из обезьян. Смотрите я учу вас о сверхчеловеке! Сверхчеловек смысл земли. Пусть же ваше воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли!»       Человек, в игре «Средоточие» известный как белый маг Филистер с подклассом мастер зверей, прижимал к груди томик «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше и смеялся от счастья.