Дьявол на поле танца

Феликс почувствовал какое-то облегчение, что теплом разливалось по всему телу. Он наблюдал, как Хёнджин рисовал что-то на листке бумаги, который благополучно вырвал из тетради, даже не заботясь о том, что учителя могут за это отругать. Брюнет временами прикрывал его рукой, чтобы Феликс не увидел того, что он творит. — Ну же, Хёнджин, дай мне взглянуть, — младший опустил руку на плечо Хвана, а затем приблизился к нему, пытаясь посмотреть на рисунок. Но Хёнджин не дал, двумя руками прикрыв его от любопытного взгляда. — Хэй, если сейчас покажу, то неинтересно будет, — старший по-детски надул губы, но потом, улыбнувшись, тихо добавил. — Я почти закончил. Подожди еще чуть-чуть. Австралиец послушно кивнул и отодвинулся от парня, поскольку расстояние между ними было куда ближе, чем обычно. Ли больше не пытался подсмотреть, что чертит старший, ведь теперь он не отрываясь разглядывал самого Хвана. Прямо сейчас часто кусающий губы из-за сосредоточенности, изящными руками рисующий Хван выглядел безумно красиво. Иногда он подпирал подбородок, кусал карандаш и торопливо искал ластик. — Разве друзья мешают друг другу? — Нет... — Хван, все еще держащий руку рыжеволосого, перешел на его пальцы. Он считал, что эти мягкие, крошечные и слегка пухленькие пальчики — особый вид искусства, которое, к счастью, доступно только Хёнджину. Мистер Квон свалил, причём с такой широкой улыбкой, что Хван даже позавидовал. Когда он взял зазвонивший прямо посреди урока телефон, то сначала долго смотрел на экран, после чего уголки его губ слегка приподнялись. Преподаватель, до этого считающий своей обязанностью объяснить тему в мельчайших подробностях, поспешно вышел из класса, вероятно позабыв обо всем на свете.. Видимо, Джисон и Минхо решили последовать за мистером Квоном, ведь как только учитель покинул аудиторию, Хан потащил ничуть несопротивляющегося и поддающегося друга Хёнджина за собой. Ох уж этот Ли Минхо. И следа не осталось от того умирающего и грустного парня. А вот это уже нечестно, ведь Хван всячески пытался подбодрить его, но стоило только появиться Джисону, как у Ли сразу появилась эта глупая улыбка до ушей. Ничего, они с Ли еще хорошенько поговорят. Придя в себя, старшему пришлось все же отпустить лапу Феликса, ведь он, пока что, не может позволить себе такой роскоши. Но как при виде него можно вообще сдерживаться? — Кстати, сегодня научу тебя еще более крутым движениям. Но перед этим мы хорошенько расстянемся, — Хван злорадно улыбнулся, видя, как лицо Феликса постепенно меняется. О да, Хёнджин знал. Ли не любит растяжку, да и вообще ненавидит всё, что связанно со спортом. То, что он ленивая задница, Хван вкурсе, но любить от этого меньше не станет. Наоборот, именно это подало Хёнджину отличную идею. — Хёнджинни, ну, пожалуйста, — Ли умоляюще тянул слова. — Даже не пытайся, апельсинка. Тебе все равно не избежать этого. Австралиец вздохнул и выпятил нижнюю губу, скрестив руки на груди. Хван нервно про себя подметил, что если Феликс не перестанет быть таким милым и красивым, то и до инфаркта ему не далеко. — Я уверен, что тебе понравится, — Хван ухмыляется от своих не самых приличных мыслей, которые, не переставая посещали его голову. Ещё бы. Очевидно, понравится это только Хёнджину. Рыжеволосый не стал отвечать, а тем временем старший узрел на столе открытый блокнот Феликса, в котором карандашом было нарисовано много всего: неизвестный парень, которого видно только сзади, чёрные розы, точки, напоминающие звёзды, а так же надписи на английском. Разные вещи, но смотрятся они просто великолепно. Или этот эстетичный парень умеет совмещать все эстетичное? — Потрясающие скетчи, — младший сначала не понял, но проследив за взглядом Хвана, направленным на его блокнот, тут же смущенно закрыл его. — Это... не обращай внимания. Правда, не так важно... — рыжеволосый начал неловко мямлить, переходя на английский. Нервничает. — Ты так хорошо рисуешь, Феликс. Я... хочу увидеть всё, созданное тобой, — заметив растерянный вид австралийца, Хван добавил. — Пожалуйста... Ли молча взял блокнот в руки, а затем отдал Хвану. Это было что-то поистине важное для Феликса, а, как известно, ценное не всем дают узреть... Феликс боялся. Боялся, что его увлечение поймут неправильно. Он не хотел, чтобы Хёнджин смотрел на него, как на последнего идиота. У каждого свои странные хобби и фетиши, а у Феликса это — изображать, смешивать разные цвета и фигуры, не связанные, по мнению людей, абсолютно ничем. Книга и ворона? Что у них общего? Одна из них — птица, умеющая летать, а другая — вообще безжизненный предмет. Но, если вы считаете, что у них нет ничего общего, то глубоко ошибаетесь. Ум. Вороны — смышленые существа. Впервые встретив их, подумаешь, что они просто противные и глупые птицы, умеющие только безостановочно каркать. Но умение дружить, общаться между собой и наличие хорошей памяти — все это показывает уровень их интеллекта, что является каким-то чудом для животных. Зачастую книги не отличаются от ворон. Они не особо любимы людьми, однако то, что они дают — не сравнить ни с чем. Все те знания, хранящиеся на страницах. Духовное развитие. Мысли. Все это имеет смысл. Мелочи всегда значимы. — Ты у меня... такой талантливый, — внезапно вырвалось из уст Хёнджина, но было уже поздно. Потому, что он его... только его мальчик. — Ты так думаешь? — недоверчиво спросил Феликс. — Ага. Так же я уверен и ещё кое в чем: из тебя получится великолепный художник. Это именно те слова, которые Феликс жаждал услышать всю жизнь. — Спасибо, Хёнджин. И благодарная улыбка. — Знаешь, у меня тоже есть некий опыт в этом... — Правда?! — австралиец ожил. Здорово, что у него с другом похожее увлечение. — Ну, не совсем... — Нарисуешь для меня что-нибудь? И Хёнджин не смеет отказать. Когда Хван облегченно выдохнул, из-за того, что наконец-то закончил, положив карандаш на стол, Феликс подумал о том, чтобы ему лучше перестать пялиться на брюнета. — Всё, готово. Его голос будто кинжалом пронзил сердце Феликса. Почему он такой подавленный? На рисунке изображен парень, сидящий на берегу моря. Может, это из-за черно-белого карандаша или совсем по другой причине, но казалось, что он одинок. И Феликс понял кое-что. Хёнджин и есть этот грустный парень. Осознание того, что он и не подозревал о существовании такого прекрасного человека на протяжении двух лет, хотя, вполне мог бы, если бы не тупо спал на всех уроках, давило на австралийца. Он потерял слишком много времени... Феликс не спешил задавать бессмысленные вопросы Хвану. Ему тяжело, и австралиец не хочет делать еще хуже. Зато теперь Ли всегда будет рядом. *** Феликс и Хёнджин вышли из кабинета последними. Не хотели столкнуться с разбушевавшимися однокурсниками, которые словно быки, увидевшие красную тряпку, бежали к выходу. — Давай поедем на автобусе? — Хван остановил австралийца, потому что замок его рюкзака не был закрыт. — Ого, а почему и бы да? — обнаружив, что старший поправляет его рюкзак, Ли чуть отвлёкся, вместо "нет" отвечая "да". Парни синхронно засмеялись. У обоих заметно поднялось настроение, и они двинулись с места, направляясь к выходу. По пути они встретили Сунёна, но не ожидали того, что тот шёл именно к ним. — Кого я вижу? — лукаво улыбнулся парень. — Неужели Феликс Ли нашел себе друга? — У меня, как бы, он и так есть, — австралиец хотел сделать фейспалм от его слов. Этот ответ не понравился Сунёну. — А ты умён, иностранец. Сдружился, значит, с самым богатым парнем. И, кажется, я начинаю понимать почему, — он притворно сделал вид, что задумался. Феликс не понимал, о чём он, в то время, как Хван еле терпел, чтобы не прикончить этого мудака на месте. — Ах, да, конечно! Но ты молодец, что смог добиться внимания нашего недоступного принца. Скажи мне, Хёнджин, чем этот... — высокомерно посмотрев на Ли, он направил на него свой указательный палец, — уродец с ужасными пятнами на лице зацепил тебя? Хван до последнего держался, но прямо сейчас он каждой клеткой своего тела чувствовал, как здравый смысл моментально покидает его. — Договорил? Хван ухмыльнулся, однако с такой ненавистью, что в следующую секунду просто схватился за воротник Сунёна. — Твоему грязному рту заняться нечем?— резкий удар в челюсть парня. — Ничего, я найду ему хорошее применение. Хёнджин грубо толкнул Сунёна и тот болезненно застонал, со всей силы ударившись головой о стену. — Вот видишь? У тебя это получается намного лучше твоей болтовни. Однако, вся злость Хвана мигом испарилась, когда тот краем глаза увидел Феликса. Сунён же быстро удрал, заметив, что брюнет отвлекся, но Хёнджину, на данный момент, не до него. Он медленно приблизился к рыжеволосому, сокращая расстояние между ними. Ли стоял с опущенной головой, не осмеливаясь посмотреть на Хёнджина. Будь воля Феликса, он бы убрал все эти веснушки на лице, на теле, да везде! Испорченные корейские дети часто подкалывали его по этому поводу, и Феликс слишком часто плакал, ненавидя себя за свою внешность. Младший ощущал себя настолько жалко, настолько убого, что одна слезинка невольно скатилась по его щеке. Австралиец машинально дернулся и хотел убрать её, но Хван не дал, вернув руку рыжеволосого на место. Брюнет обвил талию Ли руками, и Феликс, заметив это, мгновенно поднял взгляд на старшего. Тот был слишком близко и горячее дыхание Хвана опаляло лицо австралийца. Ли почувствовал чужие губы на своей щеке. Сердце пропустило несколько ударов... Хван сцеловал ту самую слезинку с его щеки. — Феликс, пожалуйста, не слушай его. У тебя изумительные веснушки... Поверь мне, — большим пальцем брюнет легонько погладил под глазом младшего, где находилась россыпь веснушек. — Они слишком прекрасны. — Прости, что тебе пришлось возиться со мной. — Хэй, апельсинка? Хочешь, я расскажу тебе секрет? — Хван шепнул в ушко Феликса. — Угу? — Феликс чуть отстранился, но Хван пока не спешил выпускать его из своих объятий. — Люди всегда пытаются сломать друг друга. И они этого добьются, если все воспринимать близко к сердцу. Сунён просто кто-то левый, ты даже имени его не знаешь. То, что этот идиот сказал, совсем не должно тебя беспокоить, потому что он чужой, — Хван тепло смотрел на своего любимого, — А я нет. Я не чужой. Знаете, что здорово? Улыбаться. А когда это делает Феликс, то чересчур крышесносно. Кажется, Хёнджин уже стал победителем в конкурсе "самый счастливый человек". *** — Бельчонок хочет поговорить со мной? — Минхо пихнул задумчивого парня, и тот вздрогнул, из-за чего его щеки затряслись. От такого милого зрелища Минхо даже засмеялся, но сразу же замолчал, когда Джисон ущипнул его за бок, обиженно шипя. — Ебантяй. За те несколько минут, что Ли и Хан провели вместе, они успели поссориться уже, пожалуй, где-то в миллионный раз. Минхо аж купил бутылку воды, поскольку горло буквально пересохло из-за нескончаемого спора с этим упёртым парнем. И, кстати, он так и не сказал, почему вдруг захотел перекинуться с ним словом. Хан постоянно переводил тему, когда блондин пытался завести разговор, вместо ответа подразнивая парня. — Интересно, что же сам Ли Минхо, собственной персоной, делал в том кинотеатре? Зачем ты туда пришел? Точно не для того, чтобы посмотреть мультик. Хан засмеялся, схватившись за живот, на что блондин лишь покачал головой. Джисон очень жестко стебался над старшим. Теперь он понимает Хёнджина, ой, как понимает. — Куда мы, блять, идем? Перестань кривляться, как дурачок и расскажи уже. Ли фыркнул, ибо любопытство не даёт ему покоя. Погода сегодня необычно жаркая, и Минхо, открутив крышку бутылки, прильнул к горлышку губами, жадно глотая воду. — Хёнджину нравится Феликс. Минхо тут же выплюнул жидкость изо рта и начал кашлять. Он согнулся, пытаясь откашляться, на что Хан насмешливо и медленно хлопал его по спине, напоследок слишком сильно ударив, явно довольствуясь своим действием. — Ты вообще откуда знаешь? Я вроде никому не говорил... — Ли внезапно понял, что он сделал большую ошибку. — Ах, ты хитрая задница! Смех заставил Хана присесть на землю. Минхо палевный, как младший и предполагал. — Нет, это не я хитрый, а ты тупой. Я просто пошутил, но, видимо, ты воспринял серьезно. Ничего, мне только на пользу. — Пиздец, — Минхо схватился за голову, продолжая откашливаться. — Пиздец наступит тогда, когда я все расскажу Феликсу. Минхо застыл на месте с огромными глазами и нервно хлопал ресницами. Хёнджин прикончит его. — Хотя, могу и не говорить. Но у меня есть условие... — Какое? — резко перебил его блондин. — Какой нетерпеливый, — усмехнулся Хан. Младший начинает подходить к Минхо, а тот, в свою очередь, пятиться назад. Блондин как-то упускает тот момент, когда Джисон из милого бельчонка превратился в плохого парня, с такой вызывающей улыбкой и насмешливым взглядом. Ли останавливается, когда спиной чувствует что-то твердое. Хан же, не переставая ухмыляться, рукой дотрагивается к шее парня напротив, на что тот чуть съеживается и подрагивает из-за повышенного адреналина в крови. Почему дерзкий Джисон так заводит его? — Ты ведь будешь моим парнем, да, Минхо-я? — младший поправляет волосы. — Но не подумай, что это был вопрос, потому что я уже все решил за нас двоих. Хан резко впивается в губы блондина, притесняя его плечом к стене. Целует жадно, грубо и желанно, на что Минхо стонет немного по-блядски и подается навстречу, отвечая ему. Он даже позволяет младшему проникнуть языком в его рот, отдавая право младшему вести, быть главным в этом поцелуе. Воздуха катастрофически не хватает, и жарко безумно, но есть и более важные вещи. Охуенные губы Хан Джисона, например.