Дьявол на поле танца

Они ехали в автобусе, но не на танцы, а домой. Хёнджин и Феликс устроились в последнем ряду, так как там довольно удобно, и не приходится вставать со своего места, уступая взрослым, потому как те предпочитают места спереди. Людей было необычно мало, поэтому в автобусе царила тишина и лишь временами слышались гул проезжающих за окном машин и тихое дыхание австралийца. Феликс, щёки которого слегка порозовели от холода, спал на плече Хёнджина, тесно прижимаясь к нему в поисках тепла, ибо он был слишком легко одет для такой дождливой погоды. Наверное, день удался плохим, так что пусть отдыхает: Хван и не против вовсе. Настроение было дерьмовое, по крайней мере, у Хёнджина точно. Хотелось, мягко говоря, побить Сунёна так сильно, чтобы тот и думать не смел близко приближаться к Феликсу. Это того стоит, хотя бы потому, что тот посмел своими словами стереть самую солнечную улыбку с лица его мальчика. И за то, что ляпнул лишнее про финансовые состояния Хёнджина, ведь он совсем не хочет зависеть от денег отца. Наверное, когда Ли рядом, Хван совсем забывает о том, что усталому человеку необходимо спать. Его глаза слипались, но он не позволял себе и на секунду их прикрыть, вместо этого медленно поглаживая руку Феликса, так как боялся, что этого больше не повторится. Боялся, что это всего лишь иллюзия, и жизнь специально играет с ним, давая притворное счастье. Страх — самое ужасное, что могло бы произойти с человеком. А Хёнджин боится потерять Феликса. *** Внезапно Феликс немного заёрзал, просыпаясь, но после тихого хенджинова "cпи", мгновенно успокоился. Ли вновь уснул, потому что тихий голос Хёнджина заставляет невольно довериться ему. Потому что Хёнджин всегда будет рядом, и он ни на какую роскошь этого мира не променяет Феликса. Ведь его мальчик и есть весь мир. *** Минхо стоял на месте, словно он статуя, и лишь периодически хлопал ресницами. А что ему еще остается делать, если только что у него, внезапно, появился парень, который, после жаркого поцелуя, исчез, как ни в чём не бывало? Почти сразу после того, как Джисон со своей нахальной, но как Минхо показалось, чуть ласковой, улыбкой ретировался, пошёл ливень. Капли холодного дождя стекали вниз, пробираясь под одежду, от чего та неприятно липла к телу. Вот только Ли, если честно, несильно сейчас обращал на это внимания. В голове крутилось единственное неформальное, но такое подходящее сейчас, слово, которое в полной мере описывало все происходящее. И слово это — пиздец. Кажется, теперь Минхо по-настоящему влип. Кто же мог подумать, что местный плейбой влюбится после обычного поцелуя? Поцелуя, которых у него было, мягко сказать, дохуя, но именно одного конкретного хватило, чтобы бабочки в животе с нетерпением порхали. Минхо почувствовал себя маленьким доверчивым котёнком, с удовольствием поддающимся Джисону, своему, теперь уже, парню. Их отношения начались слишком странно. Можно сказать, что Хан вот так вот нечестно заставил Минхо стать его парнем. Но кто сказал, что Ли это не нравится? В таком шокированном состоянии Минхо поплелся домой к Хенджину, ведь у них сегодня намечалась ночёвка в квартире младшего. Как он добрался туда в целости и сохранности, без единой царапины, остается загадкой, потому что Минхо все время витал в облаках, не замечая ничего вокруг себя. От счастья, конечно. Однако от того счастья и следа не осталось, как только он увидел Хёнджина на пороге. Сердце тут же забилось с бешеной скоростью: его друг лежал в прихожей на полу, и, казалось, совсем не дышал. — Эй, Хёнджин, просыпайся, — Минхо присел на корточки и начал трясти своего друга за плечи, но тот никак не реагировал на попытки старшего. Минхо начал паниковать. Он мигом направился в ванную, чтобы взять немного прохладной воды. Хёнджин даже не пискнул, когда жидкость стекала по его лицу. Может это из-за волнения, но Ли начало даже казаться, что оттенок кожи его друга стал ещё белее. Руки сильно тряслись, а в голове одна сплошная каша. Минхо кое-как достал телефон из кармана и позвонил в скорую помощь. После долгих, как показалось Ли, гудков, трубку наконец подняли, и взволнованный парень выпалил первое, что пришло ему на ум, все же стараясь собраться. В такой ситуации нельзя нормально мыслить: то, что он хотя бы говорит, не запинаясь, уже хорошо. *** Джисон занимался тем, что так любит и ценит. Собственно, его заинтересованность к музыке началось с того, когда он впервые увидел любимого рэпера. И именно благодаря ему, в юном мальчике пробудились столько неземных чувств. Джисону было всего лишь четырнадцать, когда он начал интересоваться музыкой. Однако его увлечение совсем отличалось от того, чем принято увлекаться в его возрасте. Нет, Джисон не просто слушал песни: руки сами тянулись создавать музыку, изложить душу и чувства на жалкий клочок бумаги. Хану всегда чего-то не хватало: собственные мысли будто бы поглощали его самого, затягивая в глубокую бездну. Внутри него словно была бомба, что вот-вот взорвётся, и именно в такие моменты бумага с карандашом были его утешением. Джисон продолжал писать, когда горькие слёзы ручьями лились по лицу, а в душе была пустота. Когда в спине чувствовались мелкие кинжалы, день за днем причиняющие мальчику адскую боль. Когда, словно невзначай, вспоминалось такое простое чанбиновское "Ты мне не нужен". Тот вечер запомнился парню тем, что он увидел Со Чанбина. Чанбина, которого не мог забыть на протяжении трех лет. Чанбина, которого любил каждой клеточкой своего тела. И Чанбина, который был с другим. Прошло 5 лет с тех пор, как он появился в жизни Джисона, и с тех пор в сердце маленького робкого парня, который лишь на вид казался таким уверенным, посилилось всепоглощающая боль и пустота. И видеть то, как его любимый человек страстно целует кого-то, стало последней каплей. Тогда и Джисон заплакал перед Феликсом. Не потому, что "просто ты вечно попадаешь в неприятные ситуации из-за меня", а потому, что держать эту боль в себе было уже практически невозможно. Он правда не хотел расстроить своего друга, ведь Ли очень заботливый, и иногда даже нотации читает, что на самом деле выглядит очень мило. Но сил держаться больше не было. Обычно Джисон, перед написанием каждого текста, оставлял маленькую надпись наверху: "to B"*. И очень странно, что именно сегодня он забыл его самую ключевую фразу. До этого момента такого никогда не было... Сегодня Джисон почти не думал о Чанбине. Зато один недоплейбой, который, оказывается, большой фанат мультфильмов, всё время крутился в голове, прочно засев в его мыслях. Джисон не планировал становиться парнем Минхо. А целовать его, уж тем более. Минхо имеет статус плохого парня. И видеть то, как он плавился от его поцелуя, не могло не приносить блажённого удовольствия. Джисон либо извращённый садист, либо просто любит, когда плохие мальчики поддаются ему. Но это не отменяет того факта, что всё это по нраву парню. Два дня назад Хан люто ненавидел Ли из-за одних лишь слухов и статуса старшего. А сегодня он жадно целовал его, будто касаться его губ своими — то самое "нечто", что ему так не хватало всю жизнь. Но, сказать по правде, если бы не эти сплетни, Джисон сомневался бы в том, что Минхо является подонком. У парня не было ни одного признака, свойственного "мудаку". Он много улыбался в присутствии Хана, и, кажется, что причина этому — смех бельчонка. Джисон удивился ещё больше тогда, когда он, как последний идиот, начал рисовать сердечки в блокноте, предназначенном специально для его лирики. Это ещё что за нафиг? Он только что осознал, что и вправду встречается теперь с тем самым мудаком, хуйлом, подонком, или как там его еще называют, и это ему пиздец как льстит. Джисону всегда хотелось творить что-то безумное, но самое лучшее безумие случилось с ним буквально сегодня. *** Сердце Джисона пропустило несколько ударов, когда по другую сторону трубки послышался обеспокоенный и дрожащий голос Минхо. — П-пожалуйста, приходи... я-я и вправду... мне страшно... И Джисон обманет, если скажет, что такое состояние парня не заволновало его. — Стой, Минхо, ты где? Эй-эй, не плачь, я сейчас приеду. Джисон машинально встал со стула и быстро подошёл к шкафу, из которого достал куртку. — Хёнджин потерял сознание. Что мне делать теперь? — тембр голоса Минхо постепенно начал понижаться, и это жутко пугало. В одной руке Джисона находился телефон, а в другой ключи от его квартиры. Он направлялся к больнице, адрес которой продиктовал ему Ли, но ни на секунду не переставал говорить с ним по телефону, утешая своего парня. В такси он за пять минут доехал до места назначения, и, быстро заплатив водителю, Джисон поспешно вышел из машины, тут же срываясь на бег. Телефон, наверное, отключился, так Минхо было больше не слышно, однако это сейчас неважно, ведь Джисон уже почти рядом... Ждать, когда лифт доберется до первого этажа, не было сил, как и остановиться, пока он сейчас же не увидит Минхо, тоже. Джисон никогда не бегал настолько быстро и настолько отчаянно. Дыхание сбилось, но он успеет отдышаться позже. На данный момент ему очень хотелось обнять Минхо, прижать к себе, утешить. До этого сидевший с опущенной головой и руками, что закрывали лицо от света и всего происходящего вокруг, Ли, немного вздрогнул, когда кто-то, неожиданно, заключил его в объятия. — Глупый, а ведь говорил, что буду рядом... Минхо обвил талию Джисона, стоявшего перед ним, руками, и уткнулся в грудь парня, прислушиваясь к громкому и быстрому сердцебиению парня. Ли ведь не глупый, понимает, что ради него Джисон мчался из последних сил. И сейчас он, как обещал, рядом. Теперь Минхо даже не сомневался в том, что любит парня, так мило смахивающего на бельчонка. — Что с Хёнджином? — Джисон присел справа от Минхо, положив его голову себе на плечо, всё ещё обнимая. — Я не знаю, — вздох. — Когда я пришёл к нему домой, то увидел его, лежащего на полу. Доктора выясняют сейчас причину такой неожиданной отключки Хёнджина, ведь он до этого никогда не терял сознания. Но я уже давно торчу тут, и никто ничего так и не говорит мне. Всё настолько серьёзно? — Минхо из-под длинных ресниц взглянул на парня рядом, и Джисон заметил подступающие слёзы на его глазах. И только он уже хотел было ответить Минхо, как из палаты вышел врач. Лицо у него было не таким мрачным и угрюмым, как бывает во всех типичных драмах в таких случаях, а довольно оживлённое и приятное. — Кажется, у молодого человека некоторые проблемы с желудком из-за нехватки пищи. Но, не волнуйтесь, всё в порядке. Он скоро очнётся. Можете войти в палату, однако попытайтесь не издавать лишних звуков. Пациент нуждается в отдыхе. Доктор приподнял уголки губ в легкой улыбке, и синхронно вместе с Минхо и Джисоном, поклонившись, ушёл в другом направлении. Будто груз свалился с плеч. Минхо заметно стало лучше, однако, Джисон резко схватил его за локоть, когда тот пытался открыть дверь. — Не думаешь, что нам надо поговорить? Под тяжелым взглядом Минхо кивнул, и они вернулись на свои места. — Я думаю, что у Хёнджина всё серьезно с Феликсом, — как-то задумчиво начал Джисон, смотря в одну точку. — Два года. Джисон резко посмотрел на Минхо, не веря своим ушам. И хотя тут нет чего-то поистине сверхъестественного, Хан и вправду был удивлён. — Боже... — он вдруг схватился за голову. — Я даже до наших знакомств успел заметить неоднократные взгляды Хёнджина на Феликса. Не знал, что... — Поверь мне. Мой большой ребёнок по уши влюблён в твоего котёнка, — Минхо грустно улыбнулся, потому что "как и я в тебя, Джисон". После этого они замолчали на некоторое время, а Джисон и вовсе ушёл в свои мысли. — А ведь Феликс заботливый, — вдруг выдавил из себя Хан и взглянул на Минхо. Они поняли друг друга без слов. Пора уже свести эту пару. *** — Всмысле, Хёнджин в больнице?! — Феликс повысил голос, когда Джисон, ни с того ни с сего, заявил об этом по телефону. Неожиданный звонок вернул Феликса из Царства Морфея. Его сонный голос моментально стал бодрым, и, откинув одеяло, Ли тут же поднялся с кровати. Естественно, он сейчас же направится к Хёнджину. — Не волнуйся ты так, с ним всё хорошо, — издевательски протянул его друг, в то время, как Феликс облегчённого выдохнул. — Встретимся потом. Феликс сбросил вызов и тихо вышел из своей комнаты, стараясь не разбудить маму. Полы их дома и так скрипели, а ночью в тишине звук мог бы быть еще громче. Что ж, он впервые уходит из дома, не предупредив маму. Если не считать того случая с Хёнджином. И на этот раз тоже из-за него... Как только Феликс вышел из дома, он вспомнил, что забыл взять деньги на такси, и то, что стоит в одной лишь футболке и лёгких штанах. Возвращаться не было времени, да и желание. Ведь если его мама проснется сейчас, то уже точно не отпустит сына одного в такое время неизвестно куда. А Феликс не уснёт, пока не убедится, что с Хёнджином всё в порядке. В ночной тишине слышались лишь быстрые шаги парня по тротуару и редкий шум проезжающих автомобилей. Погода после ливня, что шел очень долгое время, была мрачноватая. Ли думал о том, что ему стоило хотя бы переодеться, так как мурашки превратили его тело в беговую дорожку, на которой они соревнуются, кто из них самый быстрый. Идти осталось всего десять минут, но прямо сейчас казалось, что это чересчур много. С учетом того, что парень замёрз, и каждый шаг давался ему с трудом. Почему Феликс рискует своим здоровьем, чтобы просто удостовериться в том, что состояние Хёнджина, как он надеется, хорошее? И почему он, весь дрожащий от холода, не останавливается, пытаясь отвлекать себя разными мыслями, чтобы не придавать этому значения? Почему он чертовски беспокоится о Хёнджине, если Джисон сказал, что нет ничего серьезного? Не потому ли, что ему нравится Хёнджин? Феликс прекрасно знает, что Хван держал его за руку, пока тот спал. И что он, уткнувшись носом в его макушку, вдыхал его аромат. Если все их безумные поступки в ту ночь можно было спокойно приписать к нетрезвому состоянию парней, когда они пьяные вырубились вместе, то остальное заставляло сомневаться. Например, когда Хёнджин сцеловал слезинку с щёки Феликса. Мир тогда ушёл из под ног австралийца: слишком чувственно это было. Ли никогда не забудет этот момент, ведь, если бы Хёнджин не был с ним, его ненависть к себе, которая и так никуда не исчезала, возросла бы в геометрической прогрессии. Теперь, благодаря Хвану, веснушки Феликса начали казаться ему красивыми, и вовсе не отталкивали как раньше. Это было бы самой большой ложью, если бы Ли сказал, что не испытывает к Хёнджину никаких чувств. Но, пока что, никто его об этом не спрашивал, а самому себе можно внушать сколько угодно... однако иллюзия несравнима с правдой. И Феликс поймёт это когда-нибудь. *** Австралиец чуть не засмеялся, когда увидел Джисона, обнимающего мирно посапывающего на его груди Минхо, и прижимающегося щекой к макушке старшего. — "Он не в моём вкусе", — Феликс не смог удержаться от того, чтобы драматично не сымитировать своего друга, который, чуть ли не с пеной изо рта, доказывал ему то, что Минхо "плохой". — Иди в пень, Ли Феликс, — скорее устало, нежели грубо, ответил ему Джисон, глупо улыбаясь. — Потом расскажешь, — подмигнул Феликс, только сейчас понимая, что эту привычку он подхватил от Хвана. — Это же палата Хёнджина? Несложно было догадаться, что именно в этой комнате лежал Хёнджин, потому, как Джисон и Минхо сидели как раз напротив нее. После кивка друга, Феликс совсем нешумно дёрнул ручку двери, и вошёл во внутрь. *** Яркий свет словно камнем ударил Хёнджина по голове, стоило ему наконец распахнуть свои глаза. Обычно, такое состояние бывает, когда дрыхнешь до обеда, или напиваешься до беспамятства. Но и то, и другое тут же отпадает, ведь Хёнджин не помнил, чтобы он пил на днях что-то крепкое. Да и светать начало только-только. Когда перед глазами перестало темнеть, Хван осознал, что находится сейчас в больнице. Вот только зачем —непонятно. Всё ушло на второй план, и стало таким незначительным и неважным, когда Хёнджин, оглянувшись по сторонам, приметил родную рыжую макушку, что покоилась на краю кровати, около самого Хёнджина. И руку Феликса, что сжимала его собственную, переплетая пальцы между собой. to my B* — для моего Бинни.