Дьявол на поле танца

Хёнджин с каким-то затуманенным взглядом лежал, локтем опёршись о кровать, и наблюдал за Феликсом. Тот одной рукой высушивал свои волосы, пока второй поспешно искал что-то в тумбочках под зеркалом уже внушительное время. Хёнджин думал о том, чтобы предложить Феликсу включить свет, ибо вряд ли он найдет нужное, когда в комнате лишь несколько лампочек слабо мерцали. Феликс бурчал невнятное, так как ему никак не удавалось находить расческу, благодаря чему он немного даже разозлился. Волосы того, если он их не расчесывал сразу же после мытья, становились растрёпанными и неприятными на ощупь. Ходить с такой шевелюрой хотелось меньше всего. Резкие звуки, которые издавал Феликс, открывая и закрывая полочки тумбочек, начали вдруг раздражать Хёнджина. Он долго тянул, что-то выискивая, в то время, когда старший успел ужасно соскучиться. У Хёнджина вселенская нужда в своем мальчике, и даже одна минута без него — подобна самой глубокой пытке. Хёнджин терпением никогда не блистал. Встав со своего места, он направился к Феликсу и, так нежно, будто боясь спугнуть, опустил свои руки на талию младшего, несильно обвивая вокруг нее. Тот завис на месте, но затем, как маленький котенок, прижался к Хёнджину, позволяя тому влажно целовать свою шею. Когда он сомкнул зубы на мягкой и гладкой, после душа, коже, Феликс почувствовал, как плотские желания начали постепенно окутывать его. — Что ищешь? — и даже при темном свете, Хёнджин, взглянув в зеркало, замечал, как младший таял от его движений. — Расчёску. Но ее нигде не видно. Вдруг Хёнджин носом зарылся в шевелюру Феликса. — У тебя и без того шикарные волосы, — тот затаил дыхание, машинально укладывая свои ладони поверх хёнджиновых рук, когда он опустил свой подбородок на его плечо. Тусклое освещение комнаты давало какую-то интимную обстановку, в которой Феликс терялся все это мгновение, что Хёнджин находился рядом. Теперь он и словами добивал, причем в хорошем смысле. — Идём спать? — голос того доносился под ушком, обжигая кожу Феликса горячим дыханием. — Но я, если честно, хочу заниматься совсем иными вещами. Потому что я все еще не согрелся. Хёнджин плавно опустил Феликса на кровать, нависая над ним сверху. В таком неярком освещении его глаза загорелись чем-то ядовитым, и тот начал незаконно часто облизывать свои губы с легкой ухмылкой. — Тогда я согрею тебя. После этих, вроде бы и обычных, слов Феликса, Хёнджина наполнил огонь безумия, отдающийся по всему телу сильным пульсом и кипящей кровью в сосудах. Он потянулся за губами своего мальчика, и, прикрыв веки, с желанием целовал. Одни лишь поцелуи могли действовать на Хёнджина и Феликса словно чары дьявола, иначе как объяснить все эти пылкие чувства, что они испытывали при каждом смыкании губ? — Сними с себя эту футболку, — Феликс прервал поцелуй, из-за чего Хёнджин с мимолетным недоумением, после сменившийся на лукавый, взглянул на него, затем издав смешок. Хёнджин, проницательно смотря в глаза Феликсу, стянул с себя верхнюю одежду, полностью продемонстрировав вид на свою рельефную грудь. Как и ожидалось, младший снова залип на прессе, будто бы забывая дышать. Он потянулся рукой вперед, дабы ощупывать пальцами твердые кубики своего парня. Феликсу несомненно нравилось трогать, ощущать тело Хёнджина, но его счастье длилось не так много, сменяясь на сумасшедшее нетерпение. Феликс, обхватив Хёнджина за талию, резко повалил его, сам нависая над ним. — Апельсинки наглеют... — не успел тот подпустить еще колких фраз, так Феликс заткнул его нетерпеливым поцелуем. Хёнджин запустил свои руки под его футболку, поглаживая гладкую кожу на спине. Феликс специально укусил Хёнджина за губы, и, по всей видимости, достаточно больно, судя по тому, как у него сразу же пошла кровь с нижней губы. Капелька красной жидкости проскользнула по щеке Хёнджина, которую Феликс слизнул языком, снова утягивая его в глубокий поцелуй. Феликс никогда не думал, что привкус крови будет так приятен ему, но это Хёнджин, а с ним буквально все льстит. — Играешь с огнем, Феликс, — лицо Хёнджина исказило дьявольскую улыбку. — Если огонь в виде Хван Хёнджина, то почему бы и нет? — тело Феликса трепетало от сей близости и наслаждения, из-за чего хотелось, чтобы такой необыкновенный момент никогда не заканчивался. — Сводишь меня с ума, — Хёнджин правда не шутил. Тому казалось, что он вот-вот потеряет свой рассудок от страсти и желания, что с новейшей силой окутывали его. Хёнджину совершенно внезапно стало так внеземно. Он, осторожно обвив запястье Феликса ладонью, притянул того к себе, и повернулся на бок вместе с ним. — Месяц назад я мог только мечтать об этом, но сейчас я, как самый большой, но счастливый идиот, лежу, обнимая любовь всей моей жизни. Лишь осознание того, что наши чувства взаимны, накрыло все муки и большую боль в области груди, — у Феликса не находилось слов отзываться, потому что он снова почувствовал ту самую боль. — Прости меня, — Феликс положил ладонь на волосы Хёнджина, виновато озираясь вокруг. — Прости, что не замечал тебя столь долгое время. Если бы я только мог вернуть время вспять... — Феликс, — Хёнджин превысил тон на строгий, но затем мягко, словно в нем затаилась вся нежность этого мира, поцеловал его в лоб. — Это не имеет значения, ведь, в конце концов, наши сердца всё равно сплелись. — Тогда... просто знай, что я весь твой — целиком и полностью. Позволь мне любить тебя этой ночью, — Хёнджин думал, что край его безумства настиг, но Феликс снова превзошёл свои же рекорды. Влажные поцелуи, томные выдохи и приятная дрожь безостановочно повторялись за друг другом. Хёнджин плавился от поцелуев, что оставлял Феликс на открытых участках его тела. Ключицы того приобрели красноватый оттенок, над которым младший немало поработал. Ткань трусов давила на возбуждение. — Ты всегда говорил мне о том, какой я красивый... — Феликс пальцами сжал сосок старшего, вызвав у него судорожный вздох. — Но знаешь ли ты, Хёнджин, как ты сам прекрасен настолько, что у меня дух перехватывает? — Феликс, пожалуйста... — Хёнджин-а, — тот медленно целовал шею Хёнджина, затем переходя на его губы. — Поверь мне, пожалуйста. Ты невероятен: твои глаза, которые становятся полумесяцем, когда ты улыбаешься; твое живописное тело, подобное искусству; и сам ты, в котором есть буквально вселенная. Моя вселенная. Эти слова были произнесены полушепотом, тем самым снизив и без того глубокий голос Феликса. У Хёнджина пульс сильно участился, и он не знал, как вместить за миг накопившиеся чувства. — Спасибо... Спасибо, что есть у меня. — Тише-тише, — Феликс заметил, как Хёнджин вдруг начал дрожать. — Дай мне продолжить мое дело. Феликс, не переставая целовать, опустился до пупка Хёнджина, на которой кубики, такие любимые им. Кусая более мягкие места живота, тот губами исследовал желанное тело своего парня. Затем языком прильнул к соскам Хёнджина, по очереди обсасывая каждого из них. Стоны, что Хёнджин так пытался не издавать, против своей воли прерывисто вырывались наружу. Невозможно сдерживаться. — Такими темпами... ах... и до секса недалеко, — Феликс укусил за затвердевшийся сосок, следом снова целуя. — А кто вообще возражает? — младший такими словами подливал масло в огонь. Он знал об этом. Вот поэтому и в следующую секунду сжал пах Хёнджина через его черные джинсы. — Тебе не тесно, Хёнджин? — Феликс дразнил внезапно замолчавшегося по понятной причине Хёнджина, рукой поглаживая там. Феликс агрессивно спустил с него джинсы, не заботясь о том, что они могли бы порваться. Полувозбужденное состояние Хёнджина отчётливо виднелось сквозь его боксеры, и под пристальным взглядом Феликса на него, Хёнджин почувствовал себя ужасно смущенно. — Под согреванием я не имел в виду только поцелуи в губы, — Феликс, избавив его от трусов, взял член в руку. Неожиданно холодная рука младшего заставила Хёнджина выгнуться от малого движения, вследствие чего он рефлексивно толкнулся вперед в ладонь Феликса. — Я покажу тебе кое-что другое. Думаю, тебе понравится. Когда, после нескольких движений, ладонь Феликса сменилась его горячим ртом, у Хёнджина появились искры перед глазами. Он машинально приподнялся, тыльной стороной предплечья опираясь на постель. Тот чувствовал себя сжато, смущенно, одновременно замечательно. Феликс взял только головку, но этого было достаточно, чтобы срывать с Хёнджина стоны, перемешанные матом. По-другому он реагировать не мог, потому что, блять, Феликс буквально ласкал его самое чувствительное место. Тот несколько раз выпускал член изо рта, пока не полностью привыкая. Феликс не спешил, боясь, что выглядел нелепо и неискушенно, но, казалось, Хёнджина это мало заботило. Его голова несколько раз вздрагивалась вверх от блаженства, когда младший опускался еще ниже, ускоряя свой темп. — Черт, мне неудобно, — Феликс вынул член с каким-то блядским звуком, который непременно понравился Хёнджину. Он негодовал, что такой момент был так быстро прерван. — Присядь, пожалуйста. У Феликса взгляд томный, губы блестящие и влажные, а волосы растрёпанные чуть больше обычного. Вот так и выглядит сорванная крыша Хёнджина. Он, как и Феликс просил, принял сидячее положение на краю кровати, и внутренне предполагал, что задумал тот. А младший, в свою очередь, спустившись с кровати, удобно устроился меж ног Хёнджина. Смотря прямо в глаза старшему, у которого на лице не было ничего, кроме пристального взгляда и частого облизывания губ, Феликс скользил руками по мускулистым бедрам Хёнджина. Затем губами припав к внутренней стороне бедра, он дорожками нежных поцелуев опускался и поднимался по ней, часто приближаясь ближе к яичкам. — Блять... — мягкость губ Феликса чертовски щекотала и вызывала табун мурашек. Такими темпами Хёнджин мог кончить на месте, ибо одна лишь макушка Феликса у его ног — уже ёбаный пиздец. Хёнджин, запустив руку в волосы своего мальчика, обратил его внимание на себя. Феликс, поняв его без лишних слов, языком повел по всей длине ствола. В таком положении, когда Феликс смотрел на него снизу, его глаза увеличились и выражали такую дьявольскую невинность, что Хёнджин, сильно зашипев, сжал волосы того обеими руками. — Кончи мне в рот, — быстро проговорил Феликс, прежде чем взять член наполовину. Хёнджину это казалось такой пыткой — не помогать Феликсу, грубо толкаясь в его горячий рот. Но тот всякими действиями намекал, что и он сам прекрасно справится, поэтому Хёнджин правда не спешил, позволяя ему узнать все прелести этой шалости. Феликс, резко схватившись за бедро Хёнджина, втянул щеки, и чересчур быстро задвигал головой, сося член так, что старший не мог больше держать в себе свои громкие стоны. Хёнджин запрокинул свою голову от наслаждения и чуть не сломал себе шею, когда почувствовал, как его головка упиралась в стенки горла Феликса. — Ммм... — в очередной раз он скулил в член, продолжая ускоряться. Глаза Феликса закрывались временами, но у Хёнджина — ни за что. Они не смели пропустить сие прелесть в виде податливого, доступного и горячего Феликса. Хёнджину в жизни не было настолько кайфово, а Феликс, играясь с ним и его нервами, чересчур обнаглел. Сильнее втягивая щеки, он глазами, наполненными искушением, смотрел снизу-вверх. Вот и все. Хёнджин стиснув взъерошенные волосы Феликса, притянул того к себе, из-за чего тот недоуменно остановился. Хёнджин принял удобное положение, и напоследок скривив губы в легкой ухмылке, начал напористо толкаться в рот младшего. Каждое резкое движение давило на горло, позволяя Хёнджину получать жалобные поскуливания Феликса. Старший внимательно наблюдал за картиной того, как его член исчезал и вновь появлялся. С каждым стоном своего мальчика, Хёнджин мог только звереть. Похоть охватила его целиком. У Феликса столпились слезы на глазах. Хёнджин, как только заметил это, забыл обо всем на свете. И когда он, забеспокоившись, попытался выпустить член изо рта Феликса, дабы тот немного передохнул, в ответ он прошелся зубами по агрегату, сам двигаясь и окончательно добив Хёнджина. — Феликс... — Хёнджин кончил с таким блаженством, будто такого прекрасного состояния у него в жизни не было. А факт того, что Феликс без колебания глотал его сперму, казалось, был подобен раю. Напоследок Феликс подавился, и остаток спермы излился ему в лицо. Он рвано задышал, все еще находясь между ног Хёнджина. Сжав его бедра, наверное, до синяков, Феликс тяжело дышал, давая себе время привыкнуть. — Чёрт возьми... это было слишком ахуенно, — Хёнджин, притянув Феликса за руку, повалил его на кровать, и так резко, будто того мучила жажда, прильнул к губам. — Я правда... старался, — Феликс прерывисто шептал, из-за того, что его дыхание все еще не пришло в норму. — И хорошо постарался, — Хёнджин привычно усмехнулся, слизывая свою собственную сперму с его щеки. — Я не буду спрашивать, откуда ты этому научился. Хотя бы инкогнито в гугл включил. — Т-ты рылся в моем телефоне? — Феликс дернулся, в голове автоматически ища причины оправдаться. — Да, Феликс. Я знаю, чем ты занимался в свое свободное время. Вообще-то, я бы и сам мог научить тебя этому, но ты превосходно справился. Знаешь, что последует после отличного отсоса? — Феликс закачал головой, хотя глубоко внутри понимал, о чем шла речь. — Крышесносный секс, который сейчас у нас будет. Хёнджин к чертям собачьим порвал футболку младшего, хотя запросто мог бы снять за секунду. Это не имело больше никакого значения. Губами припав к его шее, Хёнджин оставлял свои глубокие засосы. Руки тем временем блуждали по всему торсу Феликса. Старший стянул домашние штаны, которые тот часто надевал, когда приходил к Хёнджину домой. Возбуждение Феликса, которое упиралось в ткань его боксеров, сразу же попалось на глаза. Хёнджину лишь хотелось исправить это. — Ты же ведь хочешь этого, Фел, — Тот, рукой пробравшись под трусы Феликса, схватил его твердый ствол. Хёнджин резко вёл рукой по члену один раз, вследствие чего младший издал маленький, но приятный на слух стон. — Просто... — Феликс, обвив Хёнджина за шею, притянул его к себе, затем жадно прильнул к его губам. — Сделай это. Я ждал долго. Если Феликс ждал долго, то Хёнджин супер-мега-сверхсносно-нетерпеливо-нескончаемо, блять, долго за все эти блядские два года, и теперь он свое ожидание на этом закончит. Хёнджин впился горячим взором на голого Феликса. От взгляда старшего он смущенно отвел взгляд, стесняясь своего тела, хотя ему незачем было это делать. — Ты прекрасен... Хочу, чтобы сплелись и наши тела. — Хёнджин-а... Феликс вспомнил свой сон, где Хёнджин целовал его везде. А сейчас, казалось, сон стал реальным, и Феликс не мог остановить свои желания. Для Хёнджина пиком его наслаждения стал именно такой Феликс: Феликс, лежащий таким доступным и жадными глазами смотрящий на него. Хотелось грубо отыметь своего мальчика, хотя природе Хёнджина это вовсе не соответствовало. — Всё будет хорошо, — он неуверенно кивнул, затем Хёнджин, избавившись от боксеров, гладил по бедрам Феликса. Из тумбочки, находящейся рядом с кроватью, Хёнджин извлек смазку, которую он с силой забрал у Минхо. Не, ну а что? Он бы ни за что не купил его сам, ведь тот хотя бы совесть имеет, в отличие от своего друга, который чуть ли не каждый день идет в секс-шоп. Бедный Джисон. Первый палец вошел не так болезненно, как Хёнджину показалось, хотя Феликс немного сжал простыню. Наверное, это было не из-за боли, а скорее из дискомфорта. Он чертовски узкий, отчего Хёнджину еле как удавалось растягивать его. Хёнджин вставил второй палец, и Феликс болезненно-протяжно заскулил. — Тише, малыш, — Хёнджин, сразу схватившись за член Феликса, быстро двигался по нему, дабы немного отвлечь его. Он в момент среагировал, толкаясь в ладонь и выгибаясь. Затем Феликс вроде привык. И Хёнджин сбавил темп в дрочке, переходя на свои пальцы. Двое двигались в Феликсе усердно, раздвигая стенки. Но младший все равно узкий, и Хёнджин боялся, что порвет его. — Пожалуйста, котенок, потерпи немного. И я заставлю тебя утонуть в экстазе, — терпению Хёнджина пришел конец, и он добавил третий палец, чтобы растянуть своего мальчика достаточно, дабы наконец-то воссоединиться с ним. С третьим пальцем Феликсу стало еще хуже, и Хёнджин проклинал себя за каждую боль, что он причинял ему. Чтобы отвлечь его, Хёнджин что только не делал: то гладил бедра, то надрачивал своему мальчику, то, опустившись, покрывал поцелуями его живот и область члена. И Феликс правда привык. Он потерял рассудок, сам насаживаясь на длинные пальцы Хёнджина и прося больше. С каждым стоном старшему становилось невыносимо, и ему поскорее хотелось закончить с пальцами, сменив его на свой пульсирующий член. Но, опять-таки, Хёнджин ни за что не заставит Феликса почувствовать себя ужасно, и поэтому он будет растягивать его сколько угодно, лишь бы своему мальчику причинить меньше боли. — Прости меня. Пожалуйста, прости, — Хёнджин согнул пальцы внутри него, и Феликс буквально расплылся. Тому невероятно хотелось поцеловать Феликса, но под таким положением это было бы так себе. — Хёнджин, — он нарочно сжал пальцы Хёнджина внутри, — Трахни меня. Пытливый и просящий взгляд Феликса, а Хёнджин не может отказаться. Вообще не может. Вытащив свои пальцы, Хёнджин раздвинул ноги Феликса в стороны. Удобно умостившись между ними, он наконец сделал то, в чем он так нуждался — поцеловал Феликса. Жадно целуя его, Хёнджин рукой вёл по его шее, плечу и щеке. Тот, не отрывая от Феликса взора, немного отстранился, в ответ получая такой же взгляд, включающий в себя огонь похоти. Хёнджин чуть приподнял того за бедра и приблизил член к входу Феликса. — А презерватив? — Феликс вопросительно приподнял бровь. — Он нам не понадобится. Хёнджину все это казалось нереальным. То, что он правда делал это. Делал это с Феликсом. Хёнджин, насколько бы он не был сопливым романтиком, хотел завладеть Феликса полностью. Его душу, сердце и тело, как бы эгоистично не звучало. Хёнджин внимательно наблюдал за лицом Феликса, стараясь запечатлеть каждое чувство на своей памяти, пока он медленно входил в него. Хёнджин больше не мог бы сдерживаться. Нет уж. Больше никогда. Феликс издал протяжно-басистый стон, когда Хёнджин мучительно медленно добрался до основания. Ему невероятно больно, и такую телесную боль, он, наверное, никогда не испытывал, а поскольку это у него было впервые, то ситуация казалась еще сложнее. — Я люблю тебя, — Хёнджин, наклонившись, переплёл свои пальцы с феликсовыми. Тот практически не дышал, всеми силами пытаясь не издать лишних звуков. Хёнджин прильнул к желанным губам. Этот поцелуй не такой как обычный. Это их первый поцелуй, когда они воссоединились. — Я люблю тебя, — вновь повторял Хёнджин, сжимая руку Феликса, и целуя с новыми силами. У того взгляд направлен на потолок, и какой-то пустой, чем знатно напугал Хёнджина. Но Феликс отсеял все сомнения старшего, стоило ему с улыбкой, пусть и немного болезненной, посмотреть на него. — Со мной всё в порядке. Можешь двигаться. Феликс с шумным выдохом подался ему навстречу, и, казалось, здравому смыслу Хёнджина пришёл знатный конец. Он, понимая, что больше не будет пробиваться на нежности, сколько бы не любил Феликса, сомкнул свои губы с ним в поцелуе, поскольку в следующую секунду сделал резкий толчок. — Хёнджин-а... Стон пронёсся прямо перед ухом, заставляя Хёнджина довольно усмехнуться. Тот подхватил его за колена, задирая их выше для удобного проникновения. Хёнджин, выходя практически до кончика головки, следом сразу же плавно входил. Каждый толчок заставлял Феликса выгибаться и хныкать от удовольствия. Приятное сжимание своего члена и узость Феликса невероятно льстили Хёнджину. С каждым ускоренным толчком младший всё безуспешнее сдерживал свой голос, а Хёнджину просто хотелось ликовать от счастья. Он наконец-то сделал это. Хёнджин смотрел на своего мальчика с такой жадной страстью, что от чувственного желания в его глазах у Феликса закружилась голова. С каждым толчком сердце лихорадочно стучало; Феликс сильнее плавился под Хёнджином; стоны стали только сильнее и выразительнее; Хёнджин и Феликс любили друг друга. — Пожалуйста, Хёнджин... Феликс просил непонятно что, а полуопущенные веками, внутри которых безумная распутность привлекала Хёнджина все сильнее. — Что, Феликс? Скажи мне. — Еще... Хёнджин, как и его мальчик желал, ускорился на бешеный темп. Тот буквально растекался по простыне, а с каждым толчком старший давал восхитительные ощущения, с которыми Феликс позабыл обо всем на свете, полностью опуская свое тело в безумие. Сумасшедше двигаясь бедрами в такт Хёнджину, он лишь сильнее срывал себе голос. И тормоза сдали окончательно. Басистые стоны Феликса были последней каплей. Хёнджин схватил руки Феликса, заламывая их ему за голову, и начал неистово вбиваться в хрупкое тело своего мальчика, толчками находя угол, от которого Феликс расплывался в удовольствии. — Сильнее... да! Пожалуйста вот так... Хёнджин несколько раз задел простату, из-за чего тело Феликса скручилось от безумного экстаза, сдавливая старшего в себе еще плотнее. Тот забился под ним, выгибаясь до хруста в пояснице. Вонзая ногти в спину старшего, Феликс стискивал его бедра своими коленями. Вдруг Хёнджин почувствовал что-то влажное животом, сразу же осознав, что Феликс кончил. Тот следом протяжно и прерывисто задышал от оргазма, заставляя Хёнджина глубже толкаться, хотя куда, блять, еще глубже? От восторга и кайфа он моментально кончил в Феликса, бессильно опуская свое тело на своего мальчика. Хёнджин жадно соединил свои губы с феликсовым, и вышел из него, прерыв поцелуй на время. Оба из них были ужасно вымучены, но невероятно довольны. Затем Хёнджин, накрыв себя и своего мальчика пододеяльником, прижал к себе усталого Феликса, безостановочно целуя того в макушку. — Это было прекрасно, — Хёнджин переплел свои пальцы с феликсовыми, счастливо смотря на Феликса с расслабленной улыбкой. В ответ Феликс смотрел тепло, словно самое настоящее солнышко, хотя он таковым и являлся на самом деле. — Я люблю тебя, Хёнджин.