Заложница моей души

Собравшись с духом, Клэри открыла дверь и вошла в аудиторию. Пока ничего примечательного. Пройдя на свое место, девушка села и огляделась по сторонам. Никто не косится, не хихикает. Выдохнув, рыжая достала тетради и приготовилась к лекции по социологии. Но тут-то и началось. — Клэри, — вдруг села рядом с ней черноволосая девушка, Фиджи, — скажи, как ты относишься к секс-меньшинствам? Клэри несколько опешила, но решила ответить. — Нейтрально. — Оно и понятно, ведь твой муж принадлежит к одному из них, — с самодовольной улыбкой протянула Фиджи. Со всех сторон раздались смешки. Почти все наблюдали за этим коротким разговором. Всем было интересно. Рыжая молча отвернулась. Крепись. Все получится. — А тема нашей сегодняшней лекции — «Брак, его виды и функции», — раздался мерный голос преподавателя. По аудитории вновь пошла волна хихиканья. Все это давило Клэри на мозг и нервы, но девушка пыталась держать себя в руках. Ванессы и Дакоты не было в аудитории. Клэри уже успела разочароваться в своих подругах. Ну кто так поступает? — Вы уже должны знать, как выглядят руны бракосочетания. Кто может нам рассказать о них и изобразить на доске? — поправил очки на носу пожилой мужчина. — Кларисса хочет, — выдал кто-то с первых рядов, и Клэри втянула голову в плечи. — Кларисса, дорогая, прости, я с задних рядов не вижу, как ты тянешь руку, — засуетился преподаватель. — Прошу к доске. Отказаться означало бы признать свое поражение. Поэтому Клэри, собравшись с духом, поднялась и спустилась к доске. Взяв кусочек мела в руку, она начала говорить. — Существует два вида рун, скрепляющих брачный союз. Первый вид представляет собой вот такой символ. Девушка изобразила на доске витиеватый рисунок. — Он наносится на тыльную сторону ладони, — Клэри машинально показала пальцем на место, которое сказала, — и, когда такие руны нанесены на руки обоих, союз считается закреплённым. Клэри была лучшей в руноведении, она обожала этот предмет и знала все руны, заключённые в Серой книге. Поэтому знакомый материал только успокоил девушку. — Ещё есть второй вид рун. Он представляет собой пару рисунков, один из которых наносится на руку, — она автоматически коснулась своей брачной руны на предплечье, — и над сердцем, — прохладные пальцы коснулись кожи на груди. Выглядит это вот так. Она собралась было изобразить руны на доске, но её прервали. — Да мы уже видим, как они выглядят, — раздался писклявый голос с первого ряда. — Ты на себе показала. Клэри только теперь сообразила, что указала всем на собственные руны. Пожилой преподаватель замялся и, не зная, что делать, отправил девушку на место.

***

Только войдя в Академию, Алек нутром почувствовал, что что-то не так. Стоило ему встретиться с парой учениц из группы Клэри, парень сразу понял. Узнали. Преподавательский состав знал, с кем имеет дело, ещё когда Лайтвуда только принимали на работу. Как-то молча они договорились, что не будут распространяться. Взрослые люди, понимают, что к чему. Но молодое поколение только все больше и больше расстраивало Алека. Он знал, что они могут быть жестоки к тем, кто отличается от них или просто сделал что-то такое, что не укладывается в их мозгу. Именно поэтому парень совсем не переживал за себя. Ему, как вышестоящему, никто из учеников не имеет права предъявить по поводу его ориентации. А если и предъявит, то Алек не будет заморачиваться. Он уже давно свыкся с тем, как общество принимает его, и не обращал внимания на подколы или укоризненные взгляды. Но Алека очень волновало то, как это все вынесет Клэри. Свою порцию унижения он получил, ему легче, а она с таким сталкивается в первый раз. Дождавшись тренировки, чтобы снова встать в пару с рыжей, Лайтвуд пригляделся к супруге. Руки дрожат, в глазах усталость, вена на виске вздулась. Кто-то на грани. — Ты как? — ловя девушку после поставленной им же подножки, тихо спросил Алек. — Держусь, — прошептала она. Больше за все занятие она не проронила ни слова. Клэри продержалась неделю. Поздно вечером, когда Алек пришел домой с подработки, он запнулся в прихожей о два чемодана. Заподозрив неладное, парень быстро, перескакивая через две ступеньки, поднялся на второй этаж и замер около открытой двери комнаты Клэри. Девушка, уже завывая в голос, собирала с туалетного столика косметику. Поминутно вытирая слезы с щек, она плакала навзрыд. Флакончик с духами упал на пол, и это стало последней каплей в чаше терпения Клэри. Девушка упала на колени и, закрыв руками лицо, зарыдала ещё громче. Алек понятия не имел, как успокаивать девушек в истерике, да ещё и в такой мощной. Он просто тихо подошел сзади и сел на пол рядом. — Клэри, — мягко позвал он. — Что случилось? — Я так больше не могу, — в истерике кричала рыжая. — Это больно, подло и безжалостно! — Так, ты о чем? — нахмурился Алек. Если до этого момента он еще допускал мысль, что причиной столь горьких слез является он, то теперь точно отмёл эту версию. Дело не в нем. — Все, каждый, намекает, смеется, тыкает, — выла Клэри. — Я не могу так. Я уезжаю к родителям. Лайтвуд был несколько удивлен таким решением. Они ведь договаривались, что она скажет ему… — Почему ты сразу не рассказала мне? — тут же решил выяснить он. — Я думала, что справлюсь, — сбившимся голосом объяснила девушка. — Я держалась, копила все в себе, но сегодня кто-то просто сказал, что я дура набитая, раз вышла замуж за… Тут Клэри смутилась, хлюпнув носом. Алек мягко улыбнулся. — За гея. Говори, не бойся. Я знаю, кто я, и я привык. Рыжая кивнула, потом затихла. — Я не знаю, сколько это еще будет продолжаться, — тихо произнесла Клэри, склонив голову. — Но мне больно. Плечи девушки тряслись, с ресниц то и дело капали слезы. Алеку было боязно что-либо говорить или делать. Вдруг он сделает только хуже? — Давай не будем торопиться, — осторожно начал он. — Попробуем все решить сами. Хорошо? — Я больше не могу это терпеть, — снова сорвалась на хрип и слезы Клэри. Она сидела, сжавшись в комочек, подтянув колени к груди, уронила на них голову и рыдала, рыдала так, что сердце Алека невольно сжалось. Он так и знал, что она не сможет, не выдержит. Но как теперь успокоить Клэри? Она сломалась. Просто сломалась. Человек может терпеть долго, бесконечно долго, но в итоге все равно срывается. Вот и Клэри сорвалась. Было бы легче, если бы её обвиняли в том, чего на самом деле не было, или смеялись над тем, чего она не делала. А тут все, над чем насмехались одногруппники и знакомые, было правдой. Она вышла замуж за гея. Загубила свою жизнь, которая только-только началась. Лайтвуд, повинуясь какому-то внутреннему чувству, инстинкту, подсел к девушке сзади вплотную и мягко привлек её к себе, обнимая. Клэри прижалась к груди Алека, уткнулась лицом ему в рубашку и уже завывала. Парню было в новинку обнимать какую-то девушку, не сестру. Заключая Изабель в объятия, он чувствовал что-то родное, своё. Он любил сестру и объятиями показывал, как дорожит ею, потому что по-другому не умел. Алек, несмотря на все свое красноречие, был довольно скуп на ласковые или трепетные слова, редко говорил родным, что любит их и боится потерять. Но когда он обнял Клэри… Алек просто хотел помочь ей, как-то утешить, показать, что он рядом, что он может помочь. Такова его природа — помогать всем, кто в этом нуждается. Он никогда не мог пройти мимо тех, кому нужна помощь. — Послушай меня, — тихо произнес Лайтвуд, осторожно поглаживая Клэри по спутанным рыжим волосам. — Может, я и не имею права так говорить, ведь, по сути, я тебе никто, но я хочу, чтобы ты выслушала. Когда Алек привлек её к себе, Клэри сначала удивилась, но это чувство было тут же заглушено приступом рыданий, поэтому она изрядно промочила синюю рубашку парня, от которой пахло его одеколоном, к которому Клэри уже успела привыкнуть. Этот запах был здесь повсюду: на кухне, среди верхней одежды в прихожей, в коридоре, даже от Чудика иногда пахло Алеком. Этот запах, немного терпкий, но настолько дурманящий, заставлял создавать в голове образ брутального, сильного мужчины. Именно таким сейчас она чувствовала, ощущала Лайтвуда рядом с собой. Он сильнее её, и осознавать это было так приятно… Дождавшись, пока Клэри притихнет в его объятиях, Алек продолжил. — Ты только начинаешь жить. Ты, по сути, еще ребенок, поэтому гораздо острее и больнее чувствуешь все то, что происходит вокруг тебя. Я подозревал, что эта травля подпортит тебе нервную систему, но чтобы с таким размахом… Но сейчас не об этом. Нужно бороться. Никогда нельзя опускать руки. Клэри, мы — Сумеречные охотники, создания самих небес, сильные, могущественные. Мы созданы выносить самые сложные испытания и бороться с любым злом. Но то зло, что живет в душах людей, особенно — подростков, нельзя искоренить клинком или рунами. Клэри прижималась щекой к груди Алека, слышала, как мерно стучит его сердце, и чувствовала его уверенность в своих словах. А Алек просто хотел, чтобы она не проходила через это. Пусть и формально, но она теперь его жена, и он обязан о ней заботиться. У Клэри здесь больше никого нет, только он. — Нужно бороться с ними их же орудием. Я не имею в виду, что мы будем тыкать им в их личную жизнь, нет. Нужно дать им по морде тем, о чем они сплетничают, показать, что мы не поддаемся на такое. Я уже один раз совершил прилюдный камминг-аут, мне не составит труда сделать это снова. Но готова ли ты вынести все эти взгляды и слова в наш адрес? Лайтвуд понимал, что ему будет непросто вновь признаться в своей ориентации, вновь стерпеть осуждение. Он был готов пожертвовать несколькими нервными клетками, только бы больше не видеть этих слез…

***

Утро в Академии началось с переполоха. Учеников старшего курса собрали в большом зале. Большинство преподавателей находились там же и вели себя куда спокойнее, чем студенты. Они были готовы бунтовать. Зачем их здесь собрали? Кто? Ответ на последний вопрос вышел на сцену. Алек окинул взглядом присутствующих и, дождавшись относительной тишины, заговорил. — Многоуважаемые преподаватели, здравствуйте. Хочу заранее извиниться за прерванный процесс обучения, но проблема, о которой я хочу поговорить, имеет место быть. Может быть, не все из вас заметили, что я не поздоровался с учениками. Почему? Да потому что вы этого не заслужили. Поднялся возмущённый гул, но Алек лишь повысил голос. — Я пришел поговорить с вами о сексуальных меньшинствах. Да, заезженная тема в последнюю неделю, особенно для одной из групп старшего курса. Представители вышеупомянутых меньшинств не заслуживают того, как вы к ним относитесь. Мы тоже люди, мы дышим, мы чувствуем. Мы не выбирали ориентацию. Мы не выбирали, какими родиться. Я уже совершал подобное год назад и готов сделать это вновь. Сотни пар глаз уставились на брюнета. Кто-то с удивлением, кто-то с усмешкой. Алек вздохнул. — Чёрт, да, я — гей. Но от этого я не перестал быть человеком. Почему вы-то перестаёте, едва узнаете о подобном? Клэри стояла в тени дверного проема и слушала речь супруга. Она знала, что Алек делает это для того, чтобы она больше не терпела насмешек и издевательств. Девушка была искренне благодарна Лайтвуду. Сначала он вообще хотел уйти с работы, но Клэри смогла отговорить его. Не должен такой хороший человек терять из-за неё возможность продвижения по карьерной лестнице. Когда гул голосов, вызванный признанием брюнета, затих, он продолжил. — Теперь поговорим о другом. Договорные, фиктивные браки. Думаю, вам это знакомо. Не все союзы в наше время заключаются по любви или желанию брачующихся. Я сам недавно женился только потому, что моя семья жаждет восстановить утерянную репутацию. Я — сын своих родителей, и это мой долг. Клэри вышла из тени и подошла к Алеку. Встала рядом с ним, но чуть позади, за его плечом. — И девушка, которая уже неделю подвергается насмешкам и издевательствам из-за того, что вышла замуж за гея, является моей законной супругой. И по моральному кодексу я имею полное право сломать нос тому, кто посмеет её обидеть. На этом все. Спасибо за внимание. Картинно поклонившись, Алек взял несколько оцепеневшую Клэри за руку, и, спустившись со сцены, супруги Лайтвуд покинули большой зал, оставляя за своими спинами гул обсуждения, удивления и даже восхищения. А молодые изгои вышли из Академии, оставляя её обитателей без своего присутствия пережить открывшуюся истину. Алек нисколько не жалел о содеянном. Он знал, что вскоре обо всем узнают родители, что они будут пытаться узнать, что произошло, но парень ещё не придумал, как объяснить им причины своего поступка. Об этом он подумает потом. Клэри, замершая рядом с Лайтвудом на крыльце Академии, наконец-то вдохнула свободно. Они сделали своё дело, точнее, Алек. Теперь дело за одногруппниками и остальными. Если они смирятся с действительностью, значит, у Клэри есть все шансы спокойно закончить учебу. Но если после этого волна издевательств только усилится, то девушка просто уйдет из Академии. Она уже решила. Быстро посовещавшись, молодые люди направились в сторону дома. Теперь в этом огромном городе друг у друга есть только они. И даже если им не суждено стать полноценной семейной парой, то быть друзьями у юной четы Лайтвудов есть все шансы.