Заложница моей души

Спустя пятнадцать минут после звонка Клэри раздался требовательный стук в дверь. Девушка, даже не успев вытереть слезы, сбежала вниз по лестнице и открыла входную дверь. В дом влетел взъерошенный Джейс. Парень был в полном боевом облачении, на поясе висели ножны с клинком серафимов, из каждого кармана на брюках торчали кинжалы, сам Эрондейл был на взводе. — Что произошло? — быстро спросил он, придирчиво оглядывая прихожую и гостиную. Клэри, все ещё не в силах успокоиться, сбивчиво рассказала блондину все, от начала и до конца. Джейс все это время носился по дому, изучая каждую комнату, Клэри ходила за ним по пятам. — И он забрал его с собой, — шмыгнув носом, закончила Клэри. Джейс сидел на корточках на полу в комнате Клэри, касаясь пальцами пепла на полу, оставшегося от портала. Глаза блондина судорожно бегали. Он не показывал этого, но смертельно боялся за своего парабатая. Клэри стояла в паре шагов от Джейса, плотно закутавшись в свитер Алека, и не сводила глаз с блондина. Только он сейчас способен помочь, именно поэтому у девушки даже не возникло сомнений, она сразу знала, кому звонить. — Разогрей мне чего-нибудь поесть, пожалуйста, — поднимаясь на ноги, попросил Джейс. Уже на кухне, за столом, быстро поглощая еду, блондин рассказал следующее. — Я был на миссии на другом конце города, когда ты позвонила. Так быстро я ещё никогда не бегал. Вытащил из постели Магнуса, почти ором потребовал от него портал, потому что просто так он помогать отказывался. Даже услышав, что Алек в беде, этот засранец мотал головой. Клэри знала, кем Магнус приходится её мужу, поэтому понимала поведение мага. — Я не думал вообще ни о чем, — уже быстро отпивая чай и смотря куда-то в сторону, говорил Джейс. — Мне нужно было попасть сюда любой ценой. Бабуля уже знает, естественно, но мне некогда было с ней разговаривать. Повисла тишина. Джейса пугало то, что он ничего не чувствовал. Вообще ничего. Может, это связано с тем, что мерзавец Клаус влил что-то в рот Алеку и тот отключился. О других вариантах Джейс предпочитал не думать. Он пытался собраться с мыслями, но под испытующим взглядом Клэри у него плохо получалось. Парень предложил сейчас разойтись спать, а утром начать поиски. Джейс давно не был в своей комнате в особняке Лайтвудов. Он жил здесь когда-то, здесь познакомился с Алеком и Изабель. С особым трепетом блондин вошёл в свою комнату. Все осталось таким, каким было в его последний визит. Таким, каким хотел Джейс. Не расправляя кровать, Эрондейл лег, прямо в одежде, закинул руки за голову и стал думать. Он понимал, что без руны парабатай здесь не обойтись. Парни ни разу не пользовались таким способом поиска, но знали, что это чертовски больно. Но действенно. Клэри не могла уснуть. Уже битый час она ходила по комнате, совершенно не понимая, что происходит и что нужно делать. Девушка понимала, что Джейс может помочь, и знала, что если Эрондейл найдет Алека, она пойдет с ним на поиски. Не зная, куда себя девать, Клэри достала из шкафа давно забытый мольберт, натянула холст и задумчиво посмотрела на белоснежную поверхность. Что рисовать? Или кого? Ответ пришел незамедлительно. Задумчиво улыбаясь, девушка начала выводить знакомые черты лица грифелем, делая наброски. Получится ли у нее? Получится. У Клэри всегда получалось рисовать дорогих сердцу людей. Она смотрела на чистый холст и словно видела перед собой того, кого рисует, проводила карандашом по скулам, оставляя черный след на белой поверхности. Клэри забыла обо всем, стараясь оживить нарисованного человека, придать его глазам то самое выражение, с которым он смотрел на нее все это время, каждое утро. На данный момент не было в жизни Клэри человека, которого она хотела сейчас видеть перед собой больше, чем того, который постепенно появляется на холсте. Она представляла, что он сейчас зайдет в комнату, что-нибудь спросит у неё чуть уставшим голосом. Он устал на работе, устал так, что еле глаза открывает, но пришел к ней перед сном. Клэри заботливо улыбнется, отложит в сторону кисть, вытрет руки и тихо подойдёт к нему, подняв голову, чтобы заглянуть в такие знакомые глаза. Он нежно улыбнется в ответ, мир вокруг замрёт на минуту, и не останется никого, кроме них двоих. Он наклонится, едва касаясь её губ, и Клэри сойдёт с ума. Она уже знала, каково это, и к собственному удивлению хотела ещё. Она не знала, случится ли такое ещё когда-нибудь, сможет ли она смотреть ему в глаза. Когда Клэри заснула на краю кровати, за окном уже занимался рассвет.

***

Голова жутко болела, тело словно онемело. Алек покачал головой, приходя в себя, и понял, что связан. Осмотревшись, парень понял, что распят на каком-то столе, лицом вниз. Но хуже всего было то, что он был без одежды. Совсем. Последние события вихрем пронеслись в голове, освежая воспоминания. Лайтвуд едва не взвыл, когда понял, что будет дальше. Дёргаться и пытаться разорвать ремни, связывающие его по рукам и ногам, было бесполезно, но Алек пытался. Когда на запястьях и щиколотках проступила кровь, брюнет устало покачал головой. Чёрт. Клаус снял с него все, что смог, даже подаренные Клэри часы, но золотой брачный браслет, плотно облегающий правое запястье Алека, Андерсен снять не смог. Никто не в силах сделать это, кроме Безмолвных Братьев. Алек не знал, сколько прошло времени, прежде чем в комнату вошёл Клаус. Лайтвуд и подумать не мог, что может ненавидеть кого-то так сильно, но именно чувство ненависти сейчас взыграло в растерзанной душе парня. — Очнулся, солнышко, — сладко улыбнулся Клаус, потирая руки. — А я уже заждался. — Пошел ты, — выплюнул Алек, вновь силясь разорвать ремни. — Ай-яй-яй, — покачал головой Андерсен, — нельзя. Точнее, не получится. Я все равно сделаю то, что задумал. — Ты это о чём? — поинтересовался Алек и только потом понял, что вопрос был идиотским. — Я буду иметь тебя до конца твоих дней, — равномерно произнес Клаус, раздеваясь. — Только так ты навсегда станешь моим. Лайтвуд чуть не подавился. Надо же было связаться с таким придурком… — Послушай, — решил пойти на переговоры Алек, — мы можем решить это другим способом. — А я хочу именно таким, — прозвучал ответ, а потом брюнет почувствовал, как руки Клауса коснулись его обнаженных ягодиц.

***

— Вот же сукин сын! — взвыл Джейс, подскакивая на кровати от незабываемых ощущений. До будильника было ещё далеко, но солнце уже встало. Эрондейл заперся в ванной под холодным душем, но мерзкие ощущения не прекращались. Кто-то жёстко имел его парабатая, и нетрудно было догадаться, кто. Джейс материл Клауса так, как никого и никогда не материл, совмещал такие несовместимые ругательства, что у любого слущащего уши бы свернулись от изобилия матов в речи внука Инквизитора. Без стука влетев в комнату Клэри, Джейс хотел было разбудить её, но замер, не отрывая взгляда от холста рядом с кроватью девушки. С него на Эрондейла смотрели такие знакомые глаза, что Джейс даже проморгался, но Алек с холста никуда не исчез. Блондин не мог поверить, что можно так точно изобразить человека, с такими малейшими деталями: родинкой на виске, шрамом на губе, вечным немым укором в глазах. Джейс отмер, когда в пятой точке вновь появились не самые приятные ощущения. Быстро разбудив Клэри, парень, прерываясь на ругательства, рассказал ей о том, что происходит. У девушки даже мысли не возникло о том, чтобы засмеяться. Она как никто другой знала, как Алек будет страдать из-за того, что происходит сейчас. — Придется ждать, когда этот идиот-затейник успокоится, — вновь сморщился Эрондейл, осторожно садясь на диван в гостиной, — и только потом пробовать искать Алека. Парень даже позавтракать не смог, постоянно вскакивал с дивана и мерил гостиную шагами, чтобы хоть немного заглушить ощущения. Клэри видела, что Джейсу плохо, но ничем не могла помочь. Наконец, парень сел на диван. — Кажется, закончилось, — хмуро отозвался Эрондейл. — Нужно торопиться, пока снова не началось. Клэри понятия не имела, как происходят такого рода поиски, поэтому не смогла сдержать слёз, когда Джейс закричал от боли. Руна на его торсе горела ярким золотистым светом, блондин метался по дивану, а Клэри сидела рядом и ненавидела себя за то, что не может помочь. Взяв Эрондейла за руку, девушка надеялась, что он ощутит её поддержку. Если до этого момента Джейс не видел ничего, кроме темноты и боли, то после касания Клэри словно прозрел. Перед его глазами пролетело все то, что эта девочка пережила рядом с его парабатаем: свадьба, руны, первые дни вместе, тренировки в Академии, слезы и ночные разговоры на кухне, не очень счастливое Рождество, но особенный Новый год, все улыбки, взгляды, а последним, что увидел Джейс, был их поцелуй. Почувствовав, что сердце забилось быстрее, блондин сосредоточился на брате и вдруг широко раскрыл глаза. — Что? — взволнованно спросила Клэри. — Я знаю, где он, — тяжело дыша, ответил Джейс. — Я знаю.

***

Алек не чувствовал ничего, кроме уничтожающей ничтожности и ненужности. Клаус что-то надломил в Лайтвуде. Не было больше того Алека, которого знали все: уверенного, несколько холодного, привычного. Брюнет словно умер изнутри. Изнасилован множество раз за эти двое суток. Грязно использован полоумным подонком. Не такого будущего желал себе парень. Он уже не чувствовал своего тела ниже пояса. Ноги затекли, а то, что было выше, словно отмерло. Алек не хотел этого чувствовать, не хотел слышать стонов Клауса, но ничего не мог сделать: Андерсен приходил и имел его снова и снова. С каждым разом Лайтвуду становилось всё хуже, всё безразличнее, и вскоре он впал в апатию. Ему было плевать, что с ним будет. Он не хотел видеть и чувствовать своего тела, более того, он его теперь ненавидел. Для себя Алек решил: если случится чудо и он всё-таки выберется отсюда живым, то продлится это недолго. Парень был сломлен, сломлен так, что не видел смысла в своей жизни: его парень, казавшийся Алеку едва ли не Ангелом, оказался дурацкой наживкой, его бывший — сумасшедший, а он сам в себя уже не верит. Лайтвуд даже не знал, гей ли он вообще. Тот поцелуй с Клэри заставил ощутить что-то новое, то, чего раньше Алек никогда не ощущал: искреннюю нежность и слабость. Обнимая Клэри, касаясь губами её губ, Лайтвуд был бесконечно слаб перед ней и всем вокруг. Он сдавался ей, хотел принадлежать ей. Этого хотело его сердце в тот единственный момент, когда Алек почувствовал себя живым. А теперь он снова умер. Душа словно окаменела, закрылась от того ужаса, ломающего психику парня. Он уже не знал, где день, а где ночь, не чувствовал ничего, кроме своей никчемности. Так ли должен был жить старший сын Роберта и Маризы Лайтвуд? И так ли должен был умереть? Но умереть ему не позволили.

***

— Ты останешься здесь, — пробурчал Джейс, осматриваясь в темном складе старого завода, куда их с Клэри привела руна парабатай. — Ни за что, — отозвалась рыжая, откидывая непослушные волосы за спину. — Я хочу к Алеку. Блондин закатил глаза. Вот неугомонная девчонка. Мало того, что отказалась снять свитер Алека и вообще пошла за Джейсом, так ещё и собралась мешать кровавой расправе. А она обещалась быть кровавой. Эрондейл всеми фибрами души ненавидел Клауса и желал ему смерти, такой изощрённой, какой не умирал ещё ни один охотник. Когда цепкий взгляд голубых глаз выловил в темном углу помещения штыковую лопату, Джейс хищно улыбнулся. — За мной, — беря свое оружие удобнее, скомандовал он, и Клэри, закутавшись в свитер Алека, последовала за Эрондейлом.

***

Клаус расстегнул ремень на джинсах. — Я никогда не был так счастлив, пупсёныш, — проворковал он. Алек стеклянным взглядом смотрел в пол под собой. Он не обратил внимания на то, что за дверью раздался какой-то шум. Но когда дверь комнаты с пинка распахнулась, брюнет все же поднял голову. Клаус был немало удивлен, когда увидел на пороге злого, как чёрт, блондина с лопатой наперевес. Но по губам Андерсера расползлась довольная улыбка, когда за спиной блондина он увидел Клэри. Девушка тут же нашла взглядом Алека и вздрогнула. Такого она даже представить не могла. — Ты ещё кто такой? — настороженно спросил Клаус, не сводя взгляда с Джейса. — Тот, кто засунет эту лопату так глубоко в твой зад, что она изо рта вылезет, — взревел тот, сверкая глазами, и кинулся на Клауса. Клэри подбежала к Алеку и упала на колени, чтобы видеть его лицо. — Алек, это я, — чувствуя, как по щекам бегут соленые слезы, прошептала девушка. — Мы с Джейсом вытащим тебя отсюда. Но брюнет словно не видел её. Точнее, видел, но не хотел понимать, что это она. Алек не хотел, чтобы Клэри видела его таким: использованным, слабым, позорным. Но Клэри даже не задумалась о том, чтобы считать это позором. Девушка тут же принялась расстегивать ремни на руках и ногах мужа, краем глаза следя за ожесточенной дракой. Джейс кидался на Клауса так яростно, что тот просто-напросто испугался и вскоре упал на пол. Эрондейл, ругаясь на чем свет стоит, избивал Андерсена лопатой до тех пор, пока тот, захлебываясь кровью, не произнес следующее: — Все равно он уже не тот, кем был раньше. Джейс замахнулся и одним ударом острия лопаты отрубил Клаусу голову. — Мразина сраная, — тяжело дыша, сплюнул блондин. — Чтоб тебя черти отымели во все дыры, ублюдок. Когда Джейс, весь в крови, подошёл к Алеку и Клэри, Лайтвуды уже сидели около стены и напряжённо наблюдали за расправой. Алек, прикрытый своим же свитером, молча смотрел на обезглавленное тело Клауса. Он почувствовал облегчение от того, что весь этот ужас наконец-то закончился. Рядом с ним сидела его жена, которая сжимала его руку. Она пришла за ним, спасла его. Но сильнее всего Алека задел свитер. Клэри не сняла его, так и ходила с той самой ночи. И это так впечатлило парня, что он вернулся из своего мира и смотрел на подходившего к ним парабатая своими, живыми глазами. — Если тебя ещё хоть раз трахнет какой-нибудь мужик, — угрожающе поднял указательный палец окровавленный Эрондейл, — я убью обоих. Я всё сказал. Затрахали уже, в прямом и переносном смысле этого слова. Губы Алека изогнулись в подобии усмешки, а Клэри смотрела то на него, то на Джейса, и понимала, что никто иной не смог бы сделать того, что сделал Эрондейл. Он убил Сумеречного охотника, убил жестоко, и за это понесет наказание. Но он поступил так, не задумываясь. Джейс убил за своего парабатая, и Клэри знала, что Алек на его месте поступил бы точно так же. Девушка была просто рада тому, что Алек жив, что он может улыбаться, но она понятия не имела, с чем им придется столкнуться в ближайшем будущем. Процесс саморазрушения Алека активирован, и остановить его будет сложно и едва ли возможно. И пусть пока этого не видно, но истина такова: парень на грани между безумием и самоубийством, и спасти его вряд ли удастся.