Заложница моей души

— Давай объявим бунт, — еще не открыв глаза, предложила Клэри. — Так, ты, бунтовщица, — усмехнулся Алек, стоя в дверях комнаты супруги, — вставай давай. Сегодня, между прочим, праздник. Ровно год назад на свет появилась новая ячейка общества. — Не говори такими умными словами, когда я не проснулась, — сморщилась девушка. — Годовщина у нас сегодня, — хохотнул брюнет. — И нас уже ждут в Нью-Йорке. — Вот чёрт, — выругалась Клэри, садясь на кровати. — Я же еще не решила, что надеть. — Началось, — рассмеялся Алек. На сборы и приготовления ушло около двух часов. Лайтвуд, в отглаженных черных брюках и черной рубашке, уже сидел в гостиной перед телевизором и терпеливо ждал жену. Конечно, Клэри пробовала возражать против черной рубашки, но Алек был непреклонен: это его цвет, и он ему идёт. Когда Клэри, довольно улыбаясь, покрутилась перед мужем в коротком облегающем белом платье, у Алека голова пошла кругом. Девушка была очень красива, а сияющие глаза только добавляли шарма. Брюнет поднялся на ноги и подошёл к Клэри. — Ты… — парень провел языком по внезапно осохшим губам, — прекрасна. Клэри скромно опустила взгляд, щеки охотницы покрылись румянцем. — На себя посмотри, — прошептала она. В таком смятении и стеснении супруги покинули особняк. Оба были в предвкушении встречи с родственниками. Они соскучились по родителям и друзьям, но общество друг друга успокаивало ребят.

***

В Институте Нью-Йорка вовсю готовились к празднованию годовщины молодой семьи. Даже Джейса и Изабель, которые отпинывались от любых праздников, теперь было за уши не оттащить от организации этого мероприятия. Они любили своего брата, любили всей душой, поэтому отнеслись к празднику очень серьезно. — Когда ты был у них в последний раз, — вдруг заговорила Иззи, — как они себя чувствовали? Ну, в смысле брака и тому подобное. Алек ведь так противился этому, а на Новый год вел себя так, как будто так и надо было, чтобы они поженились. Джейс пожал плечами. — Все у них хорошо. Живут, заботятся друг о друге. Ты же знаешь Алека, под его опекой взвыть можно, если он основательно возьмётся за это дело. На самом деле, блондин понятия не имел, что ответить сестре. Он сам толком не понимал, что происходит между Алеком и Клэри. Было между юными Лайтвудами что-то такое, отчего Джейсу хотелось все время наблюдать за ними: как они разговаривают, как помогают друг другу, переживают. Эрондейл до сих пор не мог забыть тот портрет, который Клэри нарисовала за одну ночь. Разговор брата и сестры прервало появление Роланы в дверях библиотеки. — Они здесь, — улыбаясь, сообщила девушка. Джейса из помещения как ветром сдуло. Как бы там ни было, а своего парабатая он не видел уже несколько месяцев с дня рождения Макса и ужасно соскучился. Поэтому, едва увидев Алека, счастливо улыбающегося и приобнимающего Клэри за талию, Эрондейл, не останавливаясь, почти подлетел к брату и сбил его с ног. Поднялся общий хохот. Они уже минут пятнадцать как вышли из портала. Юные Лайтвуды успели обняться со всеми родственниками, поэтому теперь стояли и просто разговаривали со всеми, делясь последними новостями. Алек сам не заметил, как его рука уже привычно оказалась на талии жены, а супруга положила ладонь ему на плечо. Не укрылась эта близость и от родителей ребят. Валентин и Роберт, улыбнувшись, переглянулись, Джослин и Мариза подмигнули друг другу. Они даже и не думали, что их дети смогут хотя бы ужиться друг с другом, и очень переживали по этому поводу. Когда парабатаи под смешки окружающих поднялись с пола и еще раз обнялись, Клэри поймала себя на том, что не сводит глаз с счастливой улыбки Алека. Как ей хотелось, чтобы он так улыбался рядом с ней… Девушка не знала, стоит ли рассказывать Лайтвуду о своих чувствах, но держать все в себе больше не могла. Поэтому, когда ажиотаж, связанный с их приездом, улегся, Клэри постучалась в комнату Джонатана. Парень открыл сразу же и с радостью впустил сестру. Они скучали друг по другу. Ребята выросли вместе, Джонатан нянчил Клэри, видел, как она растет, а теперь она взрослая, замужем и, кажется, влюбилась. Для парня было дико жить с человеком, которого не знаешь и не любишь. Он сам если и начинал встречаться с девушками, то только с теми, к кому чувствовал хотя бы что-то, поэтому фиктивное замужество сестры казалось ему едва ли не верхом безумия. Конечно, возможность вести личную жизнь вне брака никто не отменял, Джонатан знал об отношениях Клэри со Стефаном и Саймоном, без подробностей о личности последнего. Видимо, его сестренка снова влюбилась и хочет рассказать ему об этом. — Джон, я хочу с тобой серьезно поговорить, — ходя из угла в угол по комнате брата, начала Клэри. — Давай, я готов, — с улыбкой ответил парень, устраиваясь на кровати и скрещивая ноги. — Я соскучился по нашим разговорам. — Я влюбилась, — без обиняков призналась его сестра. — Сильно и серьезно. Я не могу представить, что его не будет в моей жизни. Он такой… — девушка вздохнула и всплеснула руками, — такой родной. — Давай как-то подробнее, — заулыбался еще шире Джонатан. — Вы уже вместе? — Мы очень много гуляем, разговариваем, фильмы смотрим, но фактически мы не вместе. То есть, фактически-то мы вместе, но на деле… — Клэри запустила руки в рыжие волосы, сама запутываясь в своих словах. — А ну погоди, — нахмурился Джонатан. — Что значит «фактически вместе»? — То и значит, — простонала Клэри и коснулась брачного кулона на груди. — Я влюблена в собственного мужа.

***

В то же время в комнате Джейса и Роланы творилось что-то похожее. Алек лежал на кровати Джейса, закрыв лицо руками, и тихо рассказывал тому о происходящем в своей личной жизни. Блондин сидел, закрыв рот рукой от изумления, и слушал. — Я просто не понимаю, как я вообще смог в нее влюбиться, — возмущался Лайтвуд, резко откидывая руки вверх. — Я же чисто физически не могу. Ну, не мог. А теперь… Джейс, я с ума сойду скоро, — брюнет снова закрыл лицо руками. Эрондейл сам чуть с ума не сошел, пока выслушивал своего брата. И все-таки Алек очень сильно изменился. Раньше парня было сложно задеть, не говоря уже о том, чтобы заставить так переживать из-за того, что творится внутри. — Ну и заварил ты кашу, братец, — протянул Джейс. — И что намерен делать? — Понятия не имею, — чуть не взвыл Лайтвуд. — А ей сказать боюсь. Вдруг она неправильно поймет или посмеется? — Да брось ты, — фыркнул его парабатай. — Клэри — классная девчонка. Она ни за что не станет смеяться над твоими чувствами. Сам подумай, вдруг она тоже в тебя влюблена? — Издеваешься? — изогнул бровь Алек. — А почему нет? — развел руками Джейс. — Ты парень видный, да и вы уже год вместе живете, буквально едите из одной тарелки. Поддерживаете друг друга, разговариваете душевно. Я ведь все видел, Алек. Попробуй. Не попробуешь — не узнаешь. — Ты прав, — садясь на кровати, вздохнул брюнет. — Да и сегодня такой день, — улыбнулся Эрондейл. — Будет символично, если ты признаешься ей в чувствах в день вашей свадьбы. Тогда это и правда будет праздник. Алек заулыбался, и Джейс понял, что поступает правильно, советуя ему сознаться в том, что творится у него внутри.

***

— Признаться? — удивленно вскрикнула Клэри. — Да ни за что! — Громкость убавь, а то он сам сейчас все узнает, — хохотнул Джонатан. — А почему нет-то? — Да потому что он гей, Джон! — А ты уверена? — вопросительно изогнул светлую бровь парень. — Я видел, как он тебя обнимал сегодня. Вообще не по-гейски. Клэри, буравя брата взглядом, задумалась. И правда, все эти прикосновения, от которых девушка сходит с ума вот уже полгода, были явно не тем, что делал бы истинный гей. Вспомнить даже начало их совместной жизни: Алек редко касался её, а если и касался, то нечаянно и без нежности, с которой делает это сейчас. Клэри запуталась и потому совершенно не хотела, чтобы о её чувствах знал сам Алек. — Я не признаюсь, — снова помотала головой она. — Пусть все будет так, как есть. Может, помучаюсь, да пройдет. Только и Джонатан, и Клэри понимали, что не пройдет. Слишком ярко горят глаза у девушки, когда она рассказывает об Алеке, слишком мягкие подбирает слова. Джон, как тот, кто уже познал настоящую любовь, прекрасно понимал сейчас чувства сестры. Он прошел то же самое с Изабель, и сейчас они были счастливы друг с другом. Разговор брата и сестры прервал короткий стук в дверь. Клэри уже по манере стука догадалась, кто это, поэтому заулыбалась и открыла. — Я по всему Институту тебя ищу, — мягко улыбнулся Лайтвуд, стоящий на пороге. — Зачем? — поинтересовалась девушка. — Там родители требуют праздника, — усмехнулся Алек. Лайтвуды, стоя у дверей, еще некоторое время что-то обсуждали, а Джонатан, сидящий на кровати, как завороженный, смотрел на то, как быстро вздрагивает сонная артерия на шее сестры. Переведя взгляд на Алека, парень едва сдержал вздох. Та же самая вена под руной на шее Лайтвуда билась, как бешеная.

***

В самый разгар праздника, когда часть родственников уже были готовы танцевать, Клэри, не выдержав душевного напряжения, вышла на балкон библиотеки. Как и всегда, здесь ей было спокойнее всего. Если бы она курила, то сейчас было бы идеальное время, чтобы сделать пару затяжек. Погрузившись в свои нелегкие раздумья, Клэри не услышала, как вслед за ней на балкон вышел Алек. Парень был на пределе. Перед тем, как прийти сюда, он так довел Джейса, что Эрондейл, залив в брата несколько рюмок виски, почти пинками выгнал его из общего зала. Лайтвуд не знал, что говорить, как говорить, зачем говорить, но понимал, что с этой головомойкой под названием «Я влюблен в свою жену» пора заканчивать. Он признается, а дальше — будь что будет. Алкоголь в крови придал брюнету уверенности в себе, и тот, сделав шаг к Клэри, осторожно обнял её сзади за талию. Девушка, резко выдохнув от неожиданности, заулыбалась, почувствовав себя влюбленной дурочкой. В животе появились странные щекочущие ощущения. Может, это те самые бабочки? — Видимо, не мне одной стало душно, — после этой фразы Клэри и вовсе подумала, что глупее идиотки не найти. Надо же было такое сказать… — Мне давно уже не хватает воздуха, Клэри, — хриплым от кружащих голову чувств и алкоголя голосом произнес Алек. — Я почти полгода не могу нормально дышать рядом с тобой. Не найдя, что ответить, Клэри осторожно положила свои ладошки поверх рук Алека, сцепленных в замок на ее животе. Что происходит? В голове у девушки, кроме «А-а-а-а-а», мыслей не было вообще никаких. — Нам уже давно пора поговорить о том, что между нами происходит, — тихо продолжал брюнет, смотря куда-то вдаль, на ночной Нью-Йорк. — Я выпил больше, поэтому я и начну. Сердце Клэри заколотилось быстро-быстро, казалось, оно собирается покинуть грудную клетку. Девушка не знала, куда себя девать, что говорить или не говорить, поэтому только крепче сжала ладони Алека. — Не знаю, почему, но я решил сказать тебе всё именно сегодня. Довольно символично, кстати. Понятия не имею, как ты ответишь на то, что мой пьяный язык соизволит произнести в следующие пять минут, но больше держать все это в себе я не могу. И тут Клэри стало страшно. Ей захотелось убежать, спрятаться, но крепкие объятия Лайтвуда не позволяли и шагу сделать. — Ты изменила меня, изменила в корне. Если год назад я был убежденным геем, то теперь мне и думать противно о том, чтобы быть с мужчиной. Да, свою роль играет поступок Клауса, но даже оправившись от этого, я не могу смотреть на людей своего пола так, как смотрел раньше. Дело не в том, что я чувствую отвращение ко всем мужчинам. Я больше не хочу их. Поняв, что разговор ушел в несколько другое русло, Клэри успокоилась. Она одновременно и хотела услышать заветные слова, и не хотела. А Алек говорил и говорил. — Я начал понимать то, чего никогда до этого не понимал. Я начал видеть женскую красоту. Чёрт, вы, оказывается, такие красивые! — усмехнулся парень, еще крепче сжимая Клэри в своих объятиях. Лайтвуд был отчасти рад тому, что она не смотрит ему в глаза, потому что тогда он бы и слова сказать не смог. — Ты открыла мне глаза на многое в этом мире. С тобой я пересмотрел почти сотню фильмов, с тобой выучил Аликанте наизусть. С тобой я понял, что такое семья. Спиной почувствовав, как участилось сердцебиение Алека, Клэри прикрыла глаза. Пусть он говорит. Ей уже все равно. Она знает, что ему ответить. — Я влюблен в тебя, Клэри, — просто, на одном выдохе произнес Алек. — Влюблен уже почти полгода, и все никак не могу с этим смириться. Это странно, это дико, но это так. Сам себе не веря, я ощущал, как таю при каждом твоем взгляде, как во рту пересыхает от каждого твоего прикосновения. Ты, переступившая порог моего дома маленькой девочкой, к которой я ничего, кроме отцовских чувств, не ощущал, превратилась в сводящую с ума девушку. И пусть Ангел покарает меня на этом самом месте, но я счастлив, до безумия счастлив быть тем, кто наливает тебе кофе по утрам. И все-таки Клэри вздрогнула. Нежная кожа рук покрылась мурашками, но вовсе не от прохладного ветра, снующего по балкону. Слова Алека отпечатывались в мозгу, заставляли терять дыхание от одной только мысли о том, что ей больше не нужно бояться. Повернувшись лицом к парню, Клэри нашла в себе мужество поднять голову и посмотреть ему в глаза. Брюнет смотрел на неё с высоты своего роста пьяными глазами, и нельзя было сказать, что больше его пьянило — алкоголь или чувства. — А ну повтори, — прошептала девушка. — Я люблю тебя, — расплылся в улыбке Алек. Схлестнулись океан и зелень, когда Клэри, собираясь с духом, смотрела в глаза своему мужу. А он чувствовал себя таким счастливым, что даже пошевелиться не мог. Алек освободился от тяжелого груза невысказанных чувств, который терпел довольно долго, и был рад этому, независимо от того, что ответит Клэри. — Помнишь тот портрет? — тихо начала девушка, не отрывая взгляда от лица Алека. — В ту ночь, когда я понятия не имела, где ты, что с тобой, я и поняла, что влюбилась. Влюбилась, как девчонка-малолетка в старшекурсника. Я безумно боялась признаться тебе в этом. Боялась, что ты отвергнешь, оттолкнешь, закроешься от меня. — Глупая, — прошептал Лайтвуд, легко касаясь губами лба Клэри. — Глупая, — согласно кивнула девушка, пытаясь не терять нить своей речи от прикосновений Алека. — Я была так счастлива, когда ты пришел, там, в парке. Ты стал для меня каким-то героем, которого я так боялась полюбить. Но это произошло, и вот уже больше полугода я схожу по тебе с ума. Я люблю смотреть на твою сонную мордашку по утрам, люблю, когда ты даешь мне свою одежду, ворча, что я опять легко оделась, а на улице холодно. Но больше всего я люблю, когда меня зовут по твоей фамилии. — Кларисса Адель Лайтвуд, — мягко произнес Алек, беря лицо девушки в свои ладони и поглаживая большими пальцами рук её щеки. — Звучит. — Еще как, — чувствуя, как бабочки в животе превращаются в динозавров, прошептала Клэри. И тут произошло то, чего она так долго ждала, о чем мечтала каждый миг своего нахождения рядом с Алеком. Парень, чуть наклонившись, сначала нерешительно коснулся губами уголка губ Клэри, но потом, когда чувства захлестнули его с головой, превратил это легкое касание в полноценный поцелуй. — Думаешь, это правильно? — на выдохе спросила Клэри. — Давай объявим бунт, — с улыбкой ответил ей муж, снова накрывая её губы своими. Почувствовав, как язык Алека касается её языка, Клэри поняла, что это реальность, что Лайтвуд и правда целует её, это не ошибка и не сон. Девушка, улыбаясь в поцелуе, встала на цыпочки и обняла Алека за шею, запуская руку в непокорные смоляные волосы мужа. А в следующий миг мир вокруг взорвался миллиардами ярких огней праздничного салюта. Вздрогнув от неожиданности в руках Алека, Клэри разорвала поцелуй и, обернувшись, невольно охнула. Лайтвуд, смотря в небо пьяными от происходящего глазами, счастливо рассмеялся. А Джейс, стоя на крыльце Института с коробком спичек в руках, улыбался. Родственники и другие охотники высыпали на улицу, подняв головы к небу. Никто, кроме Эрондейла, не видел, как Клэри прижалась к Алеку, подняв глаза в небо, а Лайтвуд, улыбаясь, поцеловал её в висок.