Alcohol affect

— Да ладно тебе, ТэТэ, ты мне друг или кто? — его однокурсник толкает Кима в плечо, отвлекая парня от телефона. — Я бы пошёл куда угодно, но не в клуб, там все пьяные и неконтроллируемые, — блондин заправляет прядь волос за ухо, обнажая серёжки, облачившие мочку. Внешне он совсем не похож на примерного маменькиного сыночка, и, в общем-то, так и есть. Это скорее вынужденная мера: каждый раз, когда маленький Тэхённи приходил домой с неудовлетворительной оценкой или не делал домашнее задание, его папочка приходил злой и, не выслушав своё чадо, замахивался большим кожаным ремнём, не глядя лупил мальчика. Всё тело тогда саднило, но он не останавливался, ударяя по молочной коже. Тэхён плакал, просил о прощении и пощаде, но отец не слушал и останавливался только тогда, когда малыш, не шевелясь, молча содрогался от слёз, свернувшись в клубок. — Пойми, сынок, я ведь люблю тебя и делаю всё для твоего блага, — ласково проговаривает отец, поправляя выбившиеся из его причёски пряди. — Ты меня ещё поблагодаришь потом. И папа уходит, оставляет ТэТэ одного. Лишь через полчаса его мама тихо прокрадётся в комнату сына, мягко прижмёт его к груди и утрёт холодные слёзы, застывшие на маленьких пухлых щёчках. Мгновенно становится очень тепло и уютно, и мамина любовь постепенно обволакивает его, затягивает саднящие раны. Папа бил и её тоже. Зачастую даже больше, чем малыша Тэ, она нередко закрывала сына собой, получая из-за этого всё больше. Но она продолжала улыбаться. Улыбаться, при этом прижимая Тэхённи крепче к груди, говорила, что всё будет хорошо, и в такие моменты ребёнку всегда казалось: мама — единственная, кто его любит. Сейчас же мамочки в помине нет. Каждую неделю юноша приходит к гранитному памятнику, убирает осмелившиеся упасть на холодную плиту листья и кладёт рядом с её фотографией живые цветы. Мама их любила. Почти так же сильно, как и своего сыночка. Воспитываемый педантичным отцом, Ким уже попросту забыл, что такое любовь. Жить в страхе, сдерживать ненависть и недовольство в сердце — вот что стало истиной. Таким же будничным делом, как умыться поутру или поставить пару пустых кружек из-под чая на столе в комнате. И потом отхватить за это. В общем-то, как и за все свои действия в этой жизни. — Ну же, неужели ты струсил? Или папочка не разрешает? — Винх скалится, обнажая слегка пожелтевшие от курения зубы. Ну и жуть. — Ладно, — вздыхает Ким и прикрывает глаза. Порой ему кажется, что, либо эти окружающие его ослы в развитии остановились, либо он слишком взрослый для своих лет. Хотя, если его подловили на обычное слабо, то он не сильно-то и отличается от этих придурков. — Я приду.

***

Как этот педик, которого остальные называют его другом, притащил Юнги в этот дрянной клуб, Мин до сих пор не допёр. Наверное, он согласился где-то между шестой и восьмой, когда это «наимилейшее» существо ныло о том, что его никто не любит. Юнги, понятное дело, не сказал, что это не так, поэтому его бухущая пидорасина расстроилась и взяла с парня обещание, что они поедут в клуб. Да, где-то так и было. Правда, по приезде Мин эту мразину мгновенно и потерял, осознав, что сегодня домой едет сам, но не суть. В здании свет как всегда бил в глаза, а плохо подобранная музыка поначалу давила на уши. Вокруг — ни единой знакомой души, а желание с кем-то знакомиться тлеет где-то в недрах, если не спит вовсе. Так что Юнги принимает весьма мудрое решение: пойти к барной стойке. Стакан тут же был наполнен жгучей смесью, и за секунду она уже опаляла горло, а опустошенный сосуд вернулся на стойку. А потом ещё один. Или два. В это время блондин как-то по-ленивому и без особого энтузиазма осматривал присутствующих и про себя досадно отмечал, что не замечает никого, кто стоил бы его внимания. Вот рука тянется за третьим стаканом, и его содержимое усыпляет в Мине человека как такового. В его поле зрения появляется по-странному занимательная личность. Её длинные ноги обтянуты чёрными штанами, а верх прикрывала какая-то ну очень свободная рубашка, коряво заправленная в штаны. Эта «личность», вальяжно покачивая бёдрами, медленно и нетвёрдо направлялась в его сторону, так что Юнги с какой-то радости посчитал своей бухой обязанностью проводить её взглядом до бара. Эта долговязая особь, что в итоге оказалась мальчиком, плюхается на стул рядом с Мином и роняет голову на холодную столешницу, предварительно подложив под неё свою руку. Явно заметив изучающий взгляд блондина, незнакомец слабо улыбается и пялится на Юнги в ответ. Каждое мгновение казалось, что юноша вот-вот заговорит, но он лишь смотрел и изредка ёрзал на стуле, неаккуратно дёргая края рубашки. — Что такое существо, как ты, делает в клубе, малыш? — не выдерживает Мин после очередной минуты гляделок. Но парень лишь глазел дальше, иногда облизывая губы, и твою мать, мальчик, прекрати, Юнги находил это слишком привлекательным, как и ключицу, приветливо выглядывающую из-под рубашки парня и не призывающую его разве что пальчиком. Юноша не сразу понимает, что обращались к нему, хоть Мин и смотрел ему прямо в глаза, но через пару минут всё-таки вышел из астрала: — А? — он застывает, приоткрыв рот. — Ты мне? — Юнги утвердительно кивает. — Меня сюда притащили знакомые, но они накачали меня чем-то и куда-то свалили. — Не особо беспокоясь, отвечает незнакомец и, снова облизнув губы, сглатывает. Только сейчас взгляд блондина быстро падает вниз, отмечая явный стояк соседа, и заодно поражаясь его спокойствию, ведь они сидят так минут десять. Равнодушие тут же сменяется любопытством, и на лице Мина проскальзывает лисья ухмылка, когда он, указав на кол парня, оскалился: — Больно? Руки незнакомца же тем временем опустились на пах и сейчас медленно оглаживали его через ткань штанов. Но из-за плохого освещения в клубе и свободной рубашки парня Мин замечает это не сразу, а, заметив, лишь хмыкает, выстраивая планы на ближайшую ночь. — Нет, — прикрывает глаза юноша и тяжело вздыхает. — Когда я шёл к бару, его ещё вроде не было. Так что он недавно тут. О чём идёт речь доходит мгновенно, и с лица блондина ну никак не желает сходить похабная улыбка. — О, так это я тебя возбуждаю? — Что-то типа. — И чего же ты хочешь, милый малыш? — на самом деле, Мин даже не знает, милый этот парень или нет, он даже не видит толком его лица, ему и пофиг в общем-то, сейчас для него главное — получить удовольствие. Неважно с кем и неважно где. Главное — результат. Тем более, что видеться с этим незнакомцем он потом явно не планирует. — Что ты хочешь услышать? — Не знаю, что-то типа «Трахни меня, папочка»? — не дождавшись ответа, Юнги тянет парня за собой, сильно сжимая горячую руку, опаляющую его собственную ледяную теплом. Он грубо заталкивает всё ещё незнакомого парня в первую попавшуюся кабинку и плевать вообще, сейчас уже желание больно давит на мозг, и тот покорно отказывается работать. Парень сразу же оказывается прижатым к грязной стене, и, как только Мин желает развернуть юношу спиной, тот искусно изворачивается, впиваясь в чужие губы своими. Блондин такого хода событий явно не ожидал, больше того, никого целовать он не собирался. Хотя и цеплять никого не планировал, что уж там. Но это не мешает ему углубить поцелуй, по-хозяйски орудовать в чужом рту, покусывая губу и нагло оттягивая её. Юнги ловко забирается руками под свободную рубашку, неаккуратно задевает соски и, выбив судорожный вздох, победно улыбается сквозь поцелуй. Но эти прелюдии быстро надоедают Мину, он грубо оттягивает временного партнёра за волосы и всё-таки разворачивает его лицом к стене, давит ладонью на поясницу, заставляя податливое тело прогнуться под её напором. Обводит не по-мужски изящные бёдра, нагло лапает их и сильно сжимает ягодицы незнакомца. Блуждает руками по неизученному телу и внезапно для самого себя нащупывает вибрацию в районе чужого зада. Сразу направив мысли не в то русло, блондин пошло ухмыляется, мурлыча под ухо: — О, да ты у нас игрушки любишь? В ответ юноша что-то невнятно мычит, потерявшись где-то в экстазе, но потом до него доходит, он мямлит что-то типа «телефон». Юнги на это ловко выуживает из чужого кармана смартфон, кинув беглый взгляд на экран, и грубо бьёт юношу по заду: — Так у тебя уже есть папочка, сучка? — он, заведясь, дико рычит и рывком снимает с парня мешающие штаны. Оголившаяся перед ним молочная кожа полностью покрыта синяками и ссадинами, длинными затянувшимися шрамами и другими непонятными увечьями. — Я в клубе, — выдавливает из себя парень, явно обращаясь к человеку на том конце провода. — Да мне, кхм… — задыхается юноша, когда блондин надавливает пальцами на самые свежие следы, — поебать. Иди нахуй, а? — не выдержав, огрызается незнакомец. — Блять, не вернусь я, хоть до смерти забей, заебал. — Он швыряет телефон куда-то в сторону, и Мин прыскает от нелепости этой ситуации. — Какой вид извращений вы практикуете? Бондаж? Если да, то твой папик не очень-то в этом хорош. — Ты можешь меня трахнуть уже? — рявкает юноша. В ответ Юнги хмыкает, оглаживая шрамы и раздвигая мягкие ягодицы. Проходится ребром ладони по ложбинке и, упершись пальцами в узкий проход, приближается к уху парня, сладко мурлыкнув: — Я вообще не делаю такой херни, но ты интересный, поэтому дам тебе, пожалуй, право выбора. — Блондин лениво массирует плотное колечко мышц. — Тебя растягивать, принцесса? Не успел его партнер выпалить кроткое «да», как два миновых пальца уже нагло вошли в рот парня, едва не касаясь глотки, так что незнакомцу ничего не оставалось как облизать их. А когда фаланги были обильно смочены, они резко входят до основания, припечатывая парня к стенке и вызывая внезапную вспышку боли. От напора ему приходится упереться в стену туалета, хочется деться от этих пальцев куда подальше, слезть с них, но Мин сильно сжимает его бока, фиксирует на месте, оставляя синяки и заставляя сильно закусить губу. Блондин нетерпеливо растягивает его изнутри, пару раз разводя пальцы ножницами, а затем отстраняется, шуршит целлофаном. — Принцесска, открой, — он демонстрирует партнёру упаковку с презервативом, и парень, слегка стушевавшись, зубами разрывает её, и не глядя отдает презерватив обратно. — Блять, уже завидую твоему папику, — выдыхает Юнги, раскатывая презерватив по члену и обводя ладонями талию партнёра. — Должно быть, у вас нихуяшная такая любовь, раз ты ему позволяешь так себя с тобой вести, так почему ты сейчас тут, шлюха? — Я лучше сдохну, чем полюблю этого человека, так что завались и сделай то, что от тебя… ах! — блондин его грубо прерывает, входя одним рывком и, не давая юноше привыкнуть, начинает двигаться, вдалбливая юношу в стену. — Такой узкий, — откидывает голову назад Юнги и закатывает глаза. — Как девственница. Что он с тобой, блять, делает? — Почему как… — неуверенно ворчит незнакомец, но в ответ слышит лишь фырканье. — Хочешь сказать, что ты, будучи девственником, пришёл… — он прерывается громким чужим стоном и осознаёт, что нашёл тот самый комок нервов. Подстроившись под правильный угол, блондин хватается за бёдра партнёра до побеления пальцев и со всей силы втрахивает незнакомца в стену, — пришёл в клуб и уговорил какого-то парня выебать тебя? Ну да. — Я тебе… говорил, что… аах, знакомые меня чем-то… мх, накачали. — Ебать, ты что, серьёзно? — Мин останавливается, заглядывает парню в лицо и требовательно на него смотрит. Увидев утвердительный кивок, блондин снова резко входит, громко простонав. — Блять, это так горячо. Юноша ничего не отвечает, пряча покрасневшие щёки в изгибе локтя и сильнее прогибась в спине. Его партнёр тем временем только наращивает темп, и парень едва держится, чтобы не начать ударяться о стену. Они срываются на бешеную скорость, и не выдержавшего юношу накрывает оглушительный оргазм, а колени его начинают предательски подкашиваться. Перехватив партнёра в поперёк живота, Юнги ещё пару раз грубо толкается, после чего кончает следом, облегчённо навалившись на парня. Слегка отдышавшись, он выходит и, выбросив использованный презерватив, шлёпает юношу по заду, промурлыкав: — Хороший мальчик. Он уходит прежде, чем Тэ, не выдержав, падает на колени, всё ещё подрагивая от произошедшего. Потом он не найдёт его в клубе и, не удивившись, плетётся искать однокурсников.